Тишина в доме чувствовалась невыносимой. Даже часы, казалось, тикали громче обычного. Алина стояла у окна, наблюдая, как дождь стекал по стеклу, словно отражая её собственные слёзы. Всё, что ещё недавно казалось ей смыслом жизни, теперь превратилось в осколки разбитого зеркала — болезненные, острые, беспощадные. На кухне слышались тихие шаги. Это была её мать, Маргарита. Она осторожно вошла, словно боялась спугнуть ту хрупкую тишину, в которой жила их семья последние дни. — Алина… ты хоть поешь немного, — прошептала она, ставя чашку на стол.
— Не хочу, — холодно ответила дочь, не отрывая взгляда от дождя.
— Ты не можешь вечно вот так, милая.
— А как я должна? — Алина резко обернулась. — Делать вид, что ничего не было? Что он… что они… просто ошиблись? Маргарита тяжело вздохнула.
— Ошибаются все, Алина. Но не все способны простить. — Прости? — Алина засмеялась горько, почти истерично. — Он предал меня с той, кого я считала семьёй. Мама, как после этого можно жить? Маргарита подошла