СМИ рассказали, почему Долиной вернули квартиру, умолчав неприятный факт: дело Долиной лишило добросовестных покупателей квадратных метров.
Никто не хочет разбираться в причинах и следствиях, а люди, оставшиеся ни с чем, хором заявляют: "Известная россиянка лишила нас жилья".
Перед тем как начать читать, кликните по этой ссылке и подпишитесь на канал Max, где только кино без желтизны и прочей шелухи, без которой сегодня невозможно творить в Дзен. А еще вас ждут любимые тесты.
Бумеранг Долиной
ТАСС пишет: Долина «не осознавала значение своих действий» в момент, когда продавала жильё под действием мошенников. Согласно Гражданскому Кодексу, если гражданин дееспособен, но не способен осознавать значение своих действий, — сделка признаётся недействительной. Всё строго по букве закона.
Итог: квартира возвращается певице, а покупательница — айтишница Полина Лурье — осталась без жилья и без 112 миллионов рублей. Суд сослался на «внушаемость» и «истерические черты личности» певицы. Эксперты поставили диагноз «наивный оптимизм». Фемида махнула молотом в сторону Долиной. Сделка отменена. Народная артистка России спасена.
Кто бы мог подумать, что этот частный случай больно ударит по сотням россиян: наша страна не признаёт прецедентного права. Но именно после дела "известной россиянки" по всей стране, словно по команде, суды начали возвращать квартиры бабушкам, которые тоже «не осознавали».
Петербурженка Виолетта Мельникова — одна из покупателей, влипших в неприятную историю. Её семья купила квартиру у пожилой женщины: нотариус, передача ключей, расписки, коммунальные счётчики, прописка. Казалось бы, сделка прозрачная, жильё своё. Но спустя время старушка подала в суд, заявив, что была под воздействием мошенников. И суд встал на её сторону. Квартира — обратно бабушке. Мельниковы остались с ипотекой на улице.
«Знаете, что удивительно: если я под влиянием мошенников пойду и украду кукурузу, то меня посадят. А здесь провела мошенничество, пускай и под влиянием, и ничего. Потерпевшая — она. Хотя, на самом деле, потерпевшие мы», — говорит Виолетта.
Повторюсь: Мельникова не одна такая. Ощущение, что в судах штампуют похожие решения, ссылаясь не напрямую, но фактически на случай с Долиной. И хотя юридически прецедента нет, в умах судей он есть — мощный и заразительный.
В народе его окрестили «эффектом Долиной». Сделки с пенсионерами теперь воспринимаются как ход по минному полю:
- риелторы вздрагивают от слов «бабушка продаёт квартиру»;
- покупатели боятся потерять деньги;
- нотариусы требуют справки от лекарей души;
- юристы придумывают новые пункты в договорах: что продавец действует осознанно, не под гипнозом, не участвует в «спецоперациях ФСБ» и не собирается спасать свои счета.
В договорах появились формулировки вроде «осознаю последствия продажи». Всё это — постскриптум к одной истории, где певица «не понимала, что делает».
Ирония в том, что никто не отрицает: Долина действительно стала жертвой мошенников. Люди выманили у неё сотни миллионов, играя на страхе и доверчивости. Но, спасая одну пострадавшую, суд невольно создал новую категорию потерпевших — тех, кто купил жильё у подобных «бабушек». Теперь уже покупатели теряют квартиры, потому что где-то когда-то звёздную пенсионерку признали внушаемой.
Эксперты предлагают компромисс: если уж суд возвращает квартиру прежнему владельцу, государство должно возмещать деньги добросовестным покупателям. Но механизм этот пока работает с перебоями — надо доказать всё, получить решение, подать иск к Минфину РФ. В отдельных случаях выплаты удаётся выбить, но чаще дело буксует в экспертизах и апелляциях.
«Почему Минфин должен отвечать за сделки между двумя людьми?» — резонно спрашивают адвокаты.
А потому, что кто-то должен. Ведь пока государство молчит, рынок недвижимости превращается в зону турбулентности. Покупатели боятся стариков, старики боятся всех, а юристы — новых решений.
Да, Лариса Долина не виновата — формально. Но символически именно её история дала старт цепной реакции. Её спасение обернулось катастрофой для других. И теперь любая сделка с пожилым человеком — это игра в рулетку.
Рынок требует понятных правил: единый алгоритм, как определять добросовестность, кого считать потерпевшим, а кого — мошенником. Без этого мы получаем новый юридический хаос, где бабушка «под влиянием» — это теперь не драма, а способ вернуть себе квартиру.
Дело Долиной стало символом эпохи, где добро намерено, но последствия — адовы. Потому что пока суд защищает одну потерпевшую, сотни других теряют всё.
Ну что, бабушки, идем в суд?