Сестра Люба зовёт меня в Бердск на фирму по производству стеновых панелей. Огромный завод. Панели в моде, спрос большой. И зарплата с пятисот рублей на мебельной фабрике до двенадцати тысяч. Мой Максим там уже работает. Такая зарплата в то время, не знаю, была ли ещё где-нибудь. И попасть туда было не так-то просто. Максим, с высшим образованием, пошёл рабочим на станок, у него выходило до шестнадцати тысяч. Он уже женился. И вот первую же рабочую ночь, у него и ещё двух человек новеньких, потребовали магарыч. Все перепились. На ту беду пришёл их проверить начальник производства. Увидел, и с инфарктом его увезли в больницу. Днём Максим со Светой дома разбирают печку. Я в огороде пасынкую помидоры. Целый день молюсь: - Господи, хоть бы тот человек не умер! К вечеру прихожу в хату: - Максим, а если он не умрёт, то, наверное, всё расскажет и вас выгонят!
- Так что тебе лучше, чтоб он умер или не умер?
- Ой, не знаю!
После голодных шести лет, побежала. В пять утра вставала и по лесу, в кромешной темноте, снег, дождь, без дороги, четыре километра на электричку. К восьми часам успевала на работу в другой город. Возвращалась тоже в темноте, всегда, очень поздно, в 9,10,11. Если ещё позже, оставалась ночевать у сестры.
Первый год мы отъедались, покупала сыр, колбасу…
Теперь у меня в кармане был уже баллончик. Больше всего я боялась стаи собак. Хоть мне моя начальница и выплачивала дополнительно тысячу, чтоб я ездила на такси, но разве я могу! Я даже пять рублей жалела на автобус, немного по городу можно было проехать, шла пешком.
Светочка окончила своё училище, сидела дома и поступила заочно в техникум общественного питания. Я купила ей б/у компьютер и она уже все курсовые, дипломную делала на компьютере.
На работе на до мной шутили, что мне надо медаль повесить за мой героизм. У меня был склад с бумагой, которой обклеивали панели. И работа склада подчинялась работе цеха.
Надо отдать должное, на фирме работали не плохие люди. Договориться, решить какие-нибудь вопросы можно было легко. Все друг друга понимали, никто никого не подставлял. Может потому, что очень строгий был отбор при поступлении. Может, потому что здесь хорошо работали ещё Советские принципы и умные люди. Я даже была удивлена этому. И искренне радовалась. Это в принципе мой стиль работы. Работа шла слажено. Иногда мне приходили очень побитые рулоны бумаги. Поставщики Германия, Польша. С кем решать? На рулоне нет этикетки, половина рулона испорчена. Вешать на себя, на цех? Расстраиваюсь! А решить вопрос необходимо очень быстро. Фуры из Германии, Польши, ждать не могут их необходимо отпустить, как можно быстрей.
Приходит технолог: - Ты что расстраиваешься? Не боги горшки обжигают! Сейчас всё решим, разберёмся. Принесёт альбом с образцами. Определит название, количество, поможет акт написать.
Цех работал круглосуточно. В любую минуту из цеха мог выскочить подъёмник и схватить поддон с мешками клея, бумаги или ещё чего-нибудь. Не зевай! Не любой смог бы работать под таким напряжением. Но это была моя стихия.
Огромный склад, и вся бумага в рулонах стоит на поддонах, вперемежку. Когда стала не входить в один склад, заняли ещё одно помещение. И что бы найти нужный рулон, иногда нужно было потратить несколько часов. А на улице лежали ненужные металлические контейнеры. Я попросила их, мне разрешили. И даже закрепили за моим складом двух грузчиков, которые постоянно работали со мной. И мои мужики, всю эту бумагу, по цвету и названию составляли в один контейнер. Самые ходовые названия иногда занимали один, два, три контейнера и стояли в одном ряду. Контейнеры ставили друг на друга в три этажа. Если необходимо было достать какой-нибудь рулон с третьего или со второго этажа, подъёмником снимали, выкатывали рулон, а контейнер поднимали снова. Всё это было очень удобно и быстро. Освободилось много места. Всё вошло в одно помещение. Все рулоны были на виду, этикетками наружу. Когда освобождался нижний контейнер, его поднимали на третий этаж. Экономилось время, легче и спокойней работалось. В любую минуту я видела какие цвета у меня в наличии.
Один раз я отпускала материалы в цех, и машинально спросила грузчика, сколько бочек смолы у нас осталось, они их перекатывали в тот день.
- Две.
Я уже опаздываю на электричку. Выхватываю из компьютера остатки, хватаю свою книгу первичного учёта и мчусь на вокзал. Дорогой всё перепроверяю, не хватает одной бочки. А стоит она оёёй! Уснуть в эту ночь не смогла. Промучилась до трёх часов. Встала, и в четыре вышла из дома. Кромешная темнота, дело было осенью. Чуть волоклась по лесу. Стала возле сосны, обняла её, стою. И опять слышу Юрин голос, его интонация: - Да стоит твоя бочка у тебя в складе!
Прилетаю, и точно три бочки. Я готова была убить Витю.
Максим очень волновался за меня. Если у него была свободная минутка, прибегал из цеха, спрашивал: - Как ты, мама? Иногда приносил что-нибудь вкусненькое. Тяжело, но у меня всё получалось.
Сразу же, где-то, через несколько месяцев, сестра Люба попросила взять меня к главному технологу, у них работало вместе с ним четыре человека. Я пришла, принесла свои чертежи с предыдущей мебельной фабрики. Ждала. Не знаю, или у меня не было того напора, злости, наглости. Я немного робела, у меня тряслись руки. А скорей всего меня не отдала моя начальница Королёва.
Я уже немного освоилась. Стала проситься на другой склад запчастей, где можно было уходить с работы в пять часов. Всё-таки далеко мне добираться. Пошли на встречу. Перевели. Маленький склад. Никаких условий. Всё в таком беспорядке, навалено кучами, спец. одежда, запчасти, пилы…
Кладовщица – Люда Иванова – нырнёт в эту кучу, покопается, что-то достанет. Только и виден был её зад. Мне кажется, ей нравилось так стоять. Не равнодушна была к мужикам. И тут же она оставляет меня одну, уходит в отпуск. Копайся. Приходят фуры с Германии с запчастями и фактуры на немецком языке. Для меня запчасти это вообще что то из темы космоса. Да и зачем мне это? У меня муж был инженер механик.
В школе я учила английский, который тоже плохо знаю. Как-то меня вытягивали на четвёрку. Да и умела концентрироваться на экзаменах. Откуда то, что то, бралось. Мой Юра знал немецкий, он даже небольшие книги читал. Говорил: - Я хочу знать немецкий в совершенстве. Очень хорошо помогал главный инженер механик. И ещё не помню должность, кажется мастер-механик. Как бы мне сейчас Юра помог! Сяду на пол и вокруг себя разложу все запчасти. И с этой фактурой на немецком языке начинаю вылавливать, догадываться где по зубчикам, где по диаметру, где по размерам, где уже спрошу, кое-как разберусь с запчастями, занесу в компьютер. Вскоре нас переводят в новое помещение, очень большое, светлое и пока Люда была в отпуске, я похозяйничала. Попросила сделать прямо в складе на двоих маленькую каморку, комнатку. Красота! Главный инженер Петров, видит, что я делаю всё к месту, очень хорошо мне помогал. Ох, и размахнулась я! Какие стеллажи из металла были сварены, покрашены. Под мелкие детали, с мелкими ячейками. Под крупные - побольше. Ящики на колёсиках под шлифовальные ленты, которые закатывались под стеллажи. Для труб роготулины, которые, если не заняты, убирались и не занимали место. Теперь в компьютере каждый стеллаж был занесён отдельно, и каждая деталь, стояла под таким же номером, под каким она была на стеллаже. Даже слепой мог её спокойно, за считанные секунды найти. Помогали и компьютерщики, работали вместе со мной. Когда я попросила почистить названия, привести в порядок, тоже было сделано. Такие как плоскогубцы, пассатижи, рукавицы, верхонки, а пилы там вообще, кто, во что был горазд. Мне нравился этот порядок, эта чёткость. Если приезжало высокое начальство, в первую очередь вели на наш склад. Местное начальство хвасталось. А приезжали и из Германии, Польши.