5 сентября 2001 года. Москва, Бутырский следственный изолятор. Раннее утро. Надзиратель идёт по коридору, привычно заглядывает в глазки камер. Всё спокойно до тех пор, пока он не подходит к последней в ряду. Камера № 76. Внутри пусто.
За минуту тревога поднимается на весь изолятор. Начальник режима, дежурные, дежурная смена все бегут туда. Решётка цела, замки на месте, никаких следов взлома. Но под унитазом виднеется аккуратная дыра. Из неё тянет холодным воздухом и землёй. Начинается то, что позже назовут одним из самых дерзких побегов в истории современной России.
Трое осуждённых, приговорённых к пожизненному заключению, исчезли из охраняемого изолятора, оставив после себя только бетонную крошку и замазанную мылом трещину.
Владимир Железогло: человек, который не смирился
Среди тех, кто исчез из камеры №76, первым называли Владимира Железогло. Он появился на свет в 1962 году в Карагандинской области, а детство провёл в молдавском селе Чадыр-Лунга маленьком, пыльном, где каждый знал соседей по имени и чужих не любил.
Владимир рос тихим мальчишкой. Не баловался, не спорил, но и дружбы ни с кем не заводил. На переменах стоял в стороне, слушал, как другие смеются, и будто ждал, когда всё это закончится. Учителя потом говорили: в нём не было ни злости, ни мягкости настороженность и холод, как у человека, который не верит, что добро работает. Он взрослел без улыбок и без иллюзий, будто заранее понимал: дорога у него будет не светлая, а тяжёлая.
Отец работал бульдозеристом и вскоре увёз семью на Север в Магадан. Именно там Железогло впервые оступился. Сначала кражи, затем нападения. К середине 90-х он уже был рецидивистом с опытом, прошедшим через несколько колоний. После очередного освобождения перебрался в Канск, где собрал собственную группировку.
В январе 2000 года банда ворвалась в дом предпринимателя Надольского. Людей не тронули, но вынесли всё, что могли. Через месяц Железогло и его сообщники были задержаны. Суд признал его организатором нападения. Прокурор Канска Аркадий Буев тогда сказал:
«Это страшный человек. Он не должен быть на свободе».
Приговор — пожизненное. Сам осуждённый с ним не согласился и подал кассацию. Пока жалобу рассматривали, его этапировали в Москву в СИЗО № 2, известную «Бутырку».
Борис Безотечество: из могильщика в легенду побега
Вторым обитателем камеры № 76 - Борис Безотечество - фамилия редкая, судьба тяжёлая. Родился в Анжеро-Судженске. Служил на флоте, где и началась цепь его преступлений. Пьяная драка, изувеченная машина, нападение на прохожего - первый срок 7 лет.
После освобождения устроился могильщиком на местное кладбище. Через год - конфликт с коллегой, увольнение, возвращение в технику, где он уже руководил захоронениями. В 1998 году всплыли финансовые махинации. Безотечество решил, что его сдал бывший напарник, и отправился «разобраться». Дома того не застал - только пожилую женщину и ребёнка. Суд постановил - смертная казнь, позже заменённая на пожизненное.
Он не смирился с приговором. Писал жалобы, просил пересмотра, утверждал, что с ним обошлись несправедливо и что он не в себе. Ответ был один — отказ. В «Бутырке» его быстро запомнили: не разговорчивый, но с головой. Молчал часами, зато умел найти выход там, где другие видели стену. И именно ему пришло в голову - бежать.
Фикса — третий в тени
Третьим оказался Анатолий Куликов, по кличке Фикса. Бывший спортсмен из Чувашии, в прошлом - глава мелкой банды вымогателей. На свободе держал под контролем мелкий бизнес, собирал дань с предпринимателей. Задержали его после нападения на семью из-за автомобиля. Приговор - пожизненное.
Когда Куликова подселили в камеру № 76, Железогло и Безотечество уже начали копать. Новому соседу не доверяли и долгое время скрывали, что под полом идёт работа. Но Куликов быстро понял, что происходит. Когда они однажды вернулись с «прогулки» под землёй, он ждал их бодрствующим. Условие поставил жёсткое:
«Либо берёте меня, либо расскажу».
При нём оказалась тысяча долларов - редкость для тюремной камеры. Деньги пошли на подкуп надзирателя, который добыл схему эвакуации изолятора. Позже другую схему передали заключённые из соседней камеры. Так побег превратился из мечты в план.
Как строился путь наружу
Началось всё с кусочка проволоки длиной полтора метра. Его нашли в прогулочном дворике и пронесли в камеру. Затачивали, проверяли, пробовали на прочность пола у унитаза. Бетон треснул. Под ним оказался слой песка, затем кирпичная кладка и теплотрасса.
Дыра быстро превратилась в вход в подземелье. Днём пролом закрывали плитой, замазывали мылом, чтобы не бросалось в глаза. Ночами копали. Песок спускали в канализацию, кирпичи убирали в пролом.
Безотечество первым спустился вниз и вернулся с новостями, подвал - как лабиринт. Они нашли старую теплотрассу, ведущую в технические помещения, и постепенно продвигались дальше.
Работали без инструментов. Использовали ложки, заточенные обломки, даже металлический крючок от кровати. Чтобы потолок не обрушился, вставляли деревянные подпорки. По словам известного диггера Вадима Михайлова, который позже участвовал в расследовании:
«Они действовали как профессиональные шахтёры. Даже укрепляли своды по правилам».
Выход к свободе
Ночью 5 сентября 2001 года трое пожизненных осуждённых ползли по туннелю длиной около семидесяти метров. Последний пролом вывел их в заброшенный коллектор у Новослободской улицы. Через час они открыли люк и оказались на поверхности. Рядом - территория приёмника-распределителя МВД. Никто ничего не заметил.
Переодевшись в обычную одежду, они вышли к площади трёх вокзалов шум, усталые люди, запах дешёвого табака и кофе из автоматов. Нужно было уехать как можно дальше, но денег не было. Они пытались поймать машину, но водители лишь отмахивались.
Пока решали, что делать, к ним подошёл милиционер. Обычный патрульный, уставший, но внимательный. Попросил документы. Железогло спокойно ответил, что возвращается из бани, и назвал выдуманный адрес где-то на окраине. Куликов повторил ту же историю, не моргнув. А вот Безотечество дрогнул растерялся, запутался и выдал фразу, которая всё испортила: сказал, что он «из Сибири».
Сержант, насторожившись после неуверенных ответов, решил доставить Безотечество в отделение - «для выяснения личности».
Всё произошло за секунды. Железогло успел лишь наклониться к нему и тихо сказать одно слово: «Беги».
Безотечество сорвался с места и метнулся через дорогу. Милиционер бросился следом, свистнул, закричал, но догнать не смог.
Так пути троих разошлись и больше вместе они не появлялись.Железогло с Куликовым двинулись дальше. Им повезло по дороге встретили водителя грузовика, который согласился подвезти их до МКАД.
За городом они пересели в другую машину и добрались до деревни Липицы в Серпуховском районе. Там жила двоюродная сестра Куликова простая женщина, уставшая от жизни. Она накормила беглецов, дала сухие вещи, но приютить отказалась. Слишком опасно.
Ночью они ушли в лес. Выбрали место у оврага, выкопали яму, укрепили стенки и натянули сверху брезент. Получилась землянка сырая, холодная, но своя. Там они и скрывались, слушая, как где-то вдали проезжают электрички и как осенний ветер шуршит по веткам, будто напоминая, что свобода - это не всегда спасение.
Тем временем в «Бутырке» началась масштабная проверка. В тюрьму ввели спецназ, обыскали камеры, подвалы, вентиляцию. Сначала думали, что заключённые запутались в подземных коммуникациях. Потом пригласили диггеров.
Они прошли путь беглецов всего за час и нашли тот самый люк у Горлова тупика. Маршрут оказался продуманным до метра. Туннель засыпали песком — будто обвал. Именно это сбило следствие с толку.
Операция «Липицы»
Поиски продолжались почти месяц. По стране разослали ориентировки. За помощь в задержании обещали сто тысяч рублей - немалую сумму по тем временам.
Звонок поступил из Серпуховского района. Местные сообщили, что видели двух мужчин, похожих на беглецов. Район оцепили, подключили спецназ «Факел». Решили брать их у автобусной остановки, где те уже появлялись.
27 сентября операция прошла молниеносно. Когда мужчины вышли из леса, к остановке подъехал автобус. Из него выскочили бойцы. Газовая граната, крики, секундная суматоха. Железогло потом рассказывал:
«Я попытался подняться, но снова упал. Очнулся уже в изоляторе».
На свободе они продержались двадцать два дня.
Последний из трёх
Долгое время никто не знал, что стало с Борисом Безотечеством. Железогло и Куликов твердили одно: потеряли его где-то в Москве. Остальное превратилось в слухи — кто-то говорил, что он погиб, кто-то, что сошёл с ума и бродит по подземным переходам.
Ответ пришёл лишь весной 2003 года. В маленьком магазине под Люберцами задержали мужчину, пытавшегося унести пару продуктов без оплаты. Худой до прозрачности, с потухшим взглядом, с чужим паспортом на имя некоего Алексея Баранова. Когда проверили отпечатки, сомнений не осталось — это был он.
Два года странствий по подмосковным окраинам закончились будничным арестом. Безотечество не сопротивлялся. Просто стоял у кассы, держа в руках буханку хлеба и пакет крупы.
Реакция системы
Побег из «Бутырки» стал ударом для всей системы исполнения наказаний. В СИЗО сменили руководство, несколько сотрудников уволили, часть лишили званий. Проверки выявили грубейшие нарушения безопасности — отсутствие датчиков под полом, устаревшие коммуникации, дыры в контроле.
В докладных документах ФСИН указывалось, что «инженерные сети дореволюционного времени не учитывались при составлении карт здания». Именно этим и воспользовались преступники.
Психиатр Михаил Виноградов позже сказал:
«Такого уровня побегов в России не было со времён царских тюрем. Всё рассчитано до сантиметра».
После финала
Сегодня все трое снова за решёткой. Железогло в «Белом лебеде», колонии особого режима, где заключённые находятся под постоянным наблюдением. Куликов в «Чёрном дельфине». Безотечество в «Полярной сове».
С годами эта история превратилась в легенду. О ней писали газеты, снимали репортажи, цитировали в криминальных подкастах. Но за внешней «романтикой побега» осталась будничная суть холод, грязь, отчаяние и попытка трёх людей вырваться туда, где их уже никто не ждал.
Владимир Железогло спустя годы сказал в интервью тюремному журналу:
«Тогда мне было тридцать шесть. Сейчас будто сто. Я жив, но живу так, как тонет человек в бетоне. Выхода больше нет».
Эхо подземного маршрута
В архивах ФСИН до сих пор хранится карта того самого маршрута тонкий карандашный след от камеры № 76 до люка у Новослободской. Семьдесят метров, которые стоили десяткам людей карьеры, а трём осуждённым иллюзии свободы.
И всё-таки этот побег навсегда остался напоминанием: ни одна стена не прочнее человеческого желания выбраться наружу.
Спасибо, что дочитали до конца ❤️
Если вам откликнулась эта история — поддержите её лайком и словом ✍🏻Ваши комментарии помогают видеть, что за экранами всё ещё есть живые люди 😍
Подписывайтесь, если хотите читать дальше — впереди ещё много историй, в которых важнее чувства, чем заголовки.
Это вам тоже будет интересно почитать: