Время от времени в моей памяти всплывает жуткий и абсолютно необъяснимый эпизод из детства. Деревенский дом, в котором мы живем вместе с мамой. А еще с нами живет моя бабушка, но она уже очень старая, и практически не поднимается с постели. Где был мой отец – я не знала тогда, так как мама мне ничего про отца не рассказывала в ту пору. Лишь будучи взрослой, мама мне рассказала, что отец мой погиб на войне в Афганистане.
Детство свое я практически не помню. Тем не менее, конкретно эта ночь запомнилась мне очень хорошо. Да и немудрено: такой ужас забыть очень сложно. Дело было ночью. В сентябре я должна была пойти в школу, а это значит, что на тот момент мне исполнилось шесть лет. Я лежала на кровати прямо перед окном. Бабушка находилась в соседней спальне, а мамина кровать стояла в той же комнате, где находилась и я, только у стены. Почему-то мне не спалось. Какая-то тревога проникла в мое детское сердце, так что я боялась лишний раз вздохнуть. Мне казалось, что страшно не только мне, но и моей маме. Во всяком случае, как-то странно она себя в этот вечер вела. Нервная, неразговорчивая, и как будто сама не своя. Такое поведение для моей мамы было несвойственно.
Не знаю, сколько я так пролежала на своей кровати, тщетно стараясь заснуть, как вдруг со стороны улицы послышались странные звуки. Звуки становились все громче. В ту пору я не могла объяснить природу этих звуков, но потом, спустя годы, пришла к выводу, что это был похоронный марш, исполняемый на духовых инструментах. Я заглянула за занавеску, и обомлела. По деревенской улице мимо нашего дома шла похоронная процессия. Мне уже доводилось видеть похоронные процессии, но эта была какая-то странная. Странным казалось уже то, что это происходило ночью. Хоть я и была еще маленькой девочкой, но уже могла осознавать, что любое дело, которое можно сделать днем, делается именно днем, а не ночью. Второй странностью являлось то, что лица людей, участвующей в похоронной процессии, были закрыты так, что невозможно было увидеть даже их глаза. Все это казалось ненормальным и пугающим. Я успела увидеть гроб, и это последнее, что я рассмотрела… как вдруг какая-то сила оттянула меня с кровати прямо на пол. От неожиданности я не сразу сообразила, что произошло. Как оказалось, с кровати меня стянула моя мать, и, повалив на пол, удерживала до тех пор, пока звуки похоронной процессии не замолкли.
Я не помню, что происходило дальше. Скорее всего, как-то в ту ночь я все-таки уснула. А на следующий день мама пыталась сделать вид, будто ничего не произошло. На все мои расспросы она не либо не реагировала, стараясь перевести разговор на другую тему, либо отвечала невнятно и даже начинала раздражаться. Я так ничего и не смогла от нее добиться. Даже спустя много лет, при попытке вернуться к теме того, что же произошло той ночью, мама сразу же закрывалась в себе и становилась совершенно неприступной, как чужая, даже если до этого мы с ней мило беседовали о всяком разном. Я совершенно не могу объяснить причины такого поведения моей матери. Если она не хотела по каким-то причинам мне рассказывать то, что знала она, но не должна знать я, так бы и сказала: «Юля, я не могу ничего тебе рассказывать, потому что есть причины для этого. Поверь мне: если я тебе скажу что-то лишнее, это может плохо кончиться. Пойми меня, и прости». Мама могла объясниться еще короче, сказав просто: «Дочка, а может быть, тебе все это лишь приснилось?» Я сама хотела поверить в то, что кошмар из детства являлся просто сном. Но мама не отрицала ничего, она просто уходила от разговоров на эту тему.
Сейчас мне уже двадцать лет, и последние девять лет после смерти бабушки мы с мамой в деревне уже не живем. Последний магазин в деревне закрылся, закрылась школа и больница. Нам пришлось переезжать в город. Сначала жили на съемном жилье. Потом родственники помогли купить собственное жилье, недорогую однокомнатную квартиру на вторичном рынке. Тесновато, но жить можно. С того времени, как я покинула деревенское жилище, я никогда больше в эту деревню не возвращалась. Туда не так просто было попасть: железной дороги рдом не имелось, автобусы не ходили. Только на машине своей, или на такси, но таксисту придется отвалить хорошие деньги. Да и не возникало желания возвращаться в эту глухомань. Городская жизнь, новые друзья, новые развлечения – все это увлекло меня с головой. Все изменилось год назад, когда от серьезной болезни умерла моя мама. Боль и скорбь от утраты сначала ослепили меня, так что я кричала Богу: «Как Ты мог… Зачем Ты допустил, чтобы моя мама умерла…» Но время шло, и мое сердце успокаивалось. Тогда я начала осознавать нелепость моих претензий Богу, и я стала взывать к Нему в молитвах совсем с другим вопросом, а именно: «Зачем и почему мы, люди, приходим в этот мир, и почему умираем? Действительно ли за смертью все кончается, или наоборот – все лишь начинается?» Эти размышления побудили меня открыть Библию – книгу, которая всегда находилась рядом со мной в книжном шкафу, но которую ни я, ни мама никогда не открывали. Она просто была, на всякий случай, и никто ее не читал. И вот, этот случай настал. Достав Библию с книжной полки, я смахнула с нее слой пыли, и принялась читать.
Сначала Библия оставалась для меня непонятной для восприятия книгой. Я посещала разные церкви в попытках найти у людей ответы на непонятные мне вопросы. Отчасти, со временем мне удалось преодолеть в себе внутренние противоречия, и я смогла вместить истину о Спасителе Христе. Я не могу сказать, что моя вера стала тверда, и я больше не колебалась, однако та радость, которую я испытала, когда впервые стала приходить к Богу с покаянием, оказалась настолько сильна, что я просто не могла этому противиться. Радость эта реальная, настоящая, ее невозможно сравнить ни с чем. Мои прежние друзья стали смеяться над моей верой. Им казалось, что я лишаю себя земных радостей от тех мирских утех, которые любили и ценили они. Но им было невдомек, что их радости не идут ни в какое сравнение с тем небесным ликованием, которое поселилось в моей душе после обращения к Богу. Они жалели меня, а я жалела их. Мы не понимали друг друга, и, в конце концов, наши пути разошлись.
Однажды, ностальгируя о своем детстве, я вновь захотела оказаться в том домике, где я родилась и провела первые годы своей жизни. Благодаря интернету и картам в моем телефоне я без труда смогла определить для себя маршрут поездки. Осталось только заправить мой мотоцикл, взять в свой рюкзачок немного провизии, и вперед! Мотоцикл у меня стоял прямо в квартире, где я жила, благо он без труда помещался в лифт. Выезжала я примерно в три часа дня. По моим подсчетам, ехать мне придется около трех часов, так что к шести я уже рассчитывала оказаться на месте, учитывая тот факт, что к высоким скоростям мой мотик приспособлен не был, и потому выше ста километров практически не разгонялся, а по факту, я ехала еще медленнее. Был и более короткий маршрут, но я намеренно поехала по объездным трассам, так как там находились заправки. А я не была уверена, что мне хватит бензина на то, чтобы доехать до заброшенной деревни, да еще и вернуться обратно. Мой дешевый байк сжирал бензин очень быстро. А еще, так как байк был ну совсем уж дешевым, то легко мог сломаться в любой момент. Что бы я тогда стала делать одна, на трассе, я тогда не думала. Молодая, безбашенная.
Тем не менее, при всей своей безбашенности, я не лишена чувства меры. Если я видела, что мне навстречу по трассе едет камаз, то старалась сбавлять скорость мотоцикла до сорока километров, так как опасалась, что меня снесет ветром с трассы. Опасения мои возникали не на пустом месте: однажды меня уже сносило таким образом, и я лишь чудом не получила травм, и не разбила мотоцикл.
Самый сложный участок пути начался тогда, когда мне, следуя указанию навигатора, пришлось свернуть с относительно ровной трассы на бездорожье. Я знала, что езда по кочкам приводит к большей выработке топлива. Но деваться было некуда. Оставалось надеяться, что мой хлипкий мотоцикл не развалится прямо посреди этих безлюдных мест. Только теперь я в полной мере осознала, что если я здесь застряну, спасать меня будет некому. Едва ли здесь можно поймать мобильную связь. А идти пешком придется очень долго. При этом, я не жалела, что решилась на такое путешествие. Жалела я лишь о том, что не предупредила никого из знакомых о своих целях. Если что-то случится здесь со мной, то искать меня никто не будет…
Обиднее всего было то, что проделав такой путь, я еще могла и не найти нужное мне место. Да, навигатор, который работал в оффлайн-режиме, точно указывал мне путь. Но нужно не забывать, что я не появлялась в этих местах больше девяти лет. С тех пор многое изменилось, и некогда большая деревня теперь полностью заброшена. Кроме того, теперь эту деревню не так просто найти. Все вокруг заросло всевозможным кустарником. Я вынуждена была слезть с мотоцикла, и с великим трудом продиралась сквозь заросли, таща его за руль. Так как стояла жара, то я ужасно вспотела, пот стекал с меня ручьями. Поиски деревни превратились для меня в самую настоящую пытку, так что я уже отчаивалась. Больше часа поисков, наконец, увенчались успехом. Я увидела первый дом. Но мало увидеть начало деревни. Заброшенные дома стояли нетронутыми, практически не изменившись, хотя многие избушки заметно покосились, и все поросло кустарником. А деревня большая. Я помнила, что прохождение от одного конца деревни до другого занимал больше часа. Надо вспомнить расположение улиц, и найти свой бывший дом. К счастью, память о местоположении у меня сохранилась, так что в скором времени я уже оказалась на пороге заброшенного дома, в котором мне довелось провести детство.
Я думала, что смогу доехать до этого домика, поностальгировать тут с часок, и в этот же день засветло вернуться домой. Но мой путь занял больше времени, так как мне пришлось искать деревню. В итоге, вместо шести часов, я прибыла к цели уже пол девятого вечера. Даже если обратный путь окажется более легким, так как дорога уже известна, все равно раньше двенадцати ночи мне не вернуться. От этой мысли мне стало не по себе. Менее всего мне хотелось ехать на мотоцикле под покровом ночи. И страшновато как-то, мало ли что может случиться на трассе. Понятно, что и днем есть свои опасности, однако ночью ты более уязвим, так как видимость хуже. Кроме того: если мотоцикл заглохнет (а это более чем возможно), ночью мне труднее будет что-то сделать, тогда, как при свете дня я могла бы попытаться устранить проблему, благо какое-то понимание, как вести себя в такой ситуации, у меня есть, равно как и необходимый инструмент, который я всегда беру с собой. В общем, подходя сейчас к дверям дома, в который я не заходила девять лет, я уже обдумывала мысль, что мне придется в нем заночевать, а утром отправиться в обратный путь.
Войдя внутрь, я удивилась тому, что практически все осталось на своих местах. Мебель мы не вывозили, так как в новой квартире от старых хозяев осталось достаточно мебели, и мы решили, что лишние траты на перевозку нам никак не окупятся, и необходимости в таких тратах нет. Все так и осталось стоять в заброшенном доме, и осталось в неповрежденном виде. Я полагала, что увижу разбитые окна, а внутри груды мусора и погромы… Но ничего не изменилось, кроме слоя пыли на всем, к чему бы я не прикасалась. Скорее всего, в этот дом просто некому было забираться. Мы покидали деревню в числе последних жителей. А просто так сюда никто не станет приезжать. Мало кому такое интересно. Разве что любителям всяких заброшек… Но о такой заброшенной деревне еще узнать надо. Нет информации – нет и гостей. А если они и были, то возможно, вели себя культурно, оттого все сохранилось в первозданном виде.
И это хорошо. Вот та самая кровать, на которой я в детстве спала. Она так и стоит – возле окна. Занавеска оконная тоже на своем месте. На месте и старое одеяло. Я закатила мотоцикл в дом. Хоть деревня и безлюдна, однако, мало ли что… Перекусила той едой, что брала в путь. Так потихоньку и стемнело. С наступлением темноты в мое сердце проник страх. Я прилегла на свою кровать возле окошка, но понимала, что заснуть не могу. Каждый шорох за окном заставлял меня напрягаться. В какой-то момент у меня возник эффект дежавю, когда мне показалось, будто я снова оказалась в том самом эпизоде из детства, когда я точно также лежала на кроватке под окном, у противоположной стены спала мама, а бабушка лежала в соседней комнате. Однако, бабушка давно умерла, мамы тоже не стало. Я находилась здесь одна.
Не знаю, как долго я так пролежала на своей кровати, напрасно пытаясь заснуть, как вдруг со стороны улицы послышались странные звуки. Звуки становились все громче. По мере их приближения я поняла, что слышу похоронный марш. Слегка отодвинув занавеску, я увидала похоронную процессию. У людей, которые несли гроб, лица были закрыты. В ужасе я залезла под одеяло, от которого веяло чем-то затхлым… Все-таки время сделало свое дело… А звуки похоронной процессии становились все громче и громче. В этот момент мне было страшнее, чем в детстве, потому что в ту пору деревня была населена, и появление похоронной процессии пугало только тем, что это происходило ночью, а не днем. Теперь же, в пустой деревне, похоронным процессиям даже днем неоткуда взяться. С ужасом я осознавала, что вижу призраков. Я вспоминала, с каким запредельным ужасом мать в аналогичной ситуации оттащила меня от окна, и как бледнела потом, уходя от ответов на вопросы. Видимо, она знала нечто столь ужасное, связанное с этим видением, что боялась об этом даже говорить. И кто знает, не с явлением этих призраков связано столь быстрое опустение деревни? Конечно, многие села и деревни заброшены в наше сложное и страшное время государственного беспредела… Но все-таки, я знала, что во многих соседних деревнях еще теплится какая-то жизнь. А в моей родной деревеньке не осталось ни души.
Между тем, звуки призрачной похоронной процессии затихли окончательно. Больше в эту ночь меня ничто не беспокоило, однако мне практически не удалось уснуть в ту ночь. Тем не менее, ночь я провела с пользой, читая священное писание и молясь Господу. Большей близости к Богу, как той страшной ночью, мне пока не удавалось испытать.
Утром я завела мотоцикл, и отправилась обратно в город. Мой стальной конь все-таки подвел меня, и заглох, но это случилось уже в черте города, что для меня хоть и являлось весьма неприятным происшествием, но не таким страшным, как это могло оказаться на трассе.
Вернуться еще раз в заброшенный домик моего детства, который я прозвала домом страха, я бы уже не смогла. Но меня не покидало желание получить какую-то информацию о призрачной похоронной процессии, которую я видела дважды: в детстве, и во время ночевки в этом домике уже взрослой. Мне удалось отыскать некоторых бывших жителей заброшенной деревни, некоторые из которых решились поделиться со мной легендой о призрачных похоронах. Как оказалось, видение это видела не только я, но и многие другие жители деревни. Никто не знал, с чем именно связано появление данного видения, эта часть легенды была потеряна, если даже она когда-нибудь имелась. Но сохранилось поверье, что всякий, кто увидит призрачную похоронную процессию дважды, в течение ближайшего месяца умрет. Согласно той информации, которую располагали бывшие жители деревни, люди, которым показывалось это жуткое видение во второй раз, действительно умирали в скором времени. При этом было замечено, что всякий человек, который наблюдал за этими призраками впервые, рано или поздно видел то же самое видение во второй раз. Иногда молитвами и частыми походами в церковь можно было отсрочить это на неопределенное время, но избежать – невозможно. Как бы ты не старался плотно занавешивать окна и не выходить ночью за дверь, призрак смерти все равно найдет тот момент, когда ты не сможешь его не заметить, и тогда ты обречен. Рассказывали случай, когда у одного мужика просто сами собой занавески раздвинулись, и он увидел во второй раз это жуткое видение. Недели не прошло, как его нашли мертвым у себя дома. От чего умер – никто не знает. По причине всех этих странностей, люди старались покидать деревню при любой возможности. Конечно, это произошло не одномоментно. Все-таки в деревне проживало свыше тысячи человек, а из свидетелей призрачной похоронной процессии погибло не более десяти человек. Пристрастие к алкоголю стало причиной смерти, куда большего числа людей. И кто знает, может быть, среди видевших призраков тоже имелись алкоголики? Таковым ведь что только не померещится, если лишнего перебрать… Поэтому, сама по себе легенда о призрачной похоронной процессии, увидев которую, ты можешь вскоре уйти из жизни, сама по себе не могла стать причиной опустения деревни. Безусловно, свою решающую роль сыграли и проблемы в стране, когда сельское хозяйство перестало быть востребованным, и деревни стали вымирать. Все деревни, а не только та, в которой я жила. Остались только те, которые расположены не слишком далеко от больших городов, но и эти деревни постепенно пустеют. До тех пор, пока политическая ситуация в России не изменится, никаких перемен ожидать не следует.
Впрочем, это уже тема для отдельных размышлений. А касательно конкретно этой истории, у меня оставался только один вопрос: как же я, дважды видевшая во мраке ночи пугающую похоронную процессию, остаюсь жива, и ничего со мной не происходит? Прошел месяц, прошел и год, а у меня по-прежнему все хорошо. Недавно один брат во Христе сделал мне предложение, и я согласилась молиться вместе с ним о нашем возможном брачном союзе. Я не отказала ему, и скорее всего, не откажу, потому что мне кажется, что в этом есть воля Божья. Правда, на мотоцикле он ездить не умеет, и вообще, страшно боится мотоциклов. Но я его научу кататься. Найти бы денег на нормальный байк, потому что я уже задолбалась со своим металлоломом… Но это уже мелочи жизни, и это в жизни – не главное. Главное – это пребывать в Боге и в Его любви, и стремиться познавать и исполнять Его волю. Потому что именно Бог – Господин всего, и именно от Него зависит человеческая жизнь.
Автор – Александр Терновой.