85 лет назад имело место довольно знаковое событие для СССР. В ноябре 1940 года глава МИД Молотов совершал визит в Германию, в ходе которого предполагалась урегулировать вопросы сосуществованию в условиях гремящей во всю Второй мировой. СССР еще оставался в стороне от боевых действий, однако понимал, что его участие в общемировой бойне лишь вопрос времени. Этот вопрос решал многое – в Красной Армии шла полным ходом реорганизация по итогам Финской войны, и встречать удар уверенно СССР мог бы только не ранее чем через 2 года. Как показал дальнейший ход событий, рейх осле данной встречи спустя чуть более чем полгода напал на Советскую Россию. О чем же шла беседа в ноябре 1940 года в Германии?
Неудобные вопросы фюреру
Этот визит имел действительно большое значение в германо-советских отношениях. 13 ноября 1940 г. поезд с наркомом подошел к Ангальтскому вокзалу Берлина. Моросил дождь. На перроне среди встречающих находились министр иностранных дел Риббентроп и фельдмаршал Кейтель. Военный оркестр исполнял Интернационал (это в нацистском-то рейхе!).
Сразу после завтрака советскую делегацию отвезли в имперскую канцелярию на встречу с Гитлером. Далее обширная цитата из книги Бережкова В.М. «Страницы дипломатической истории»: «Фюрер заявил Молотову, что Англия будет уничтожена с воздуха. Затем он сделал краткий обзор военной ситуации, подчеркнув, что германская империя уже сейчас контролирует всю Западную Европу. Вместе с итальянскими союзниками германские войска ведут успешные операции в Африке, откуда англичане вскоре будут окончательно вытеснены. Из всего сказанного, заключил Гитлер, можно сделать вывод, что победа держав оси предрешена. Поэтому, мол, настало время подумать об организации мира после победы.
Тут Гитлер стал развивать такую идею: в связи с неизбежным крахом Великобритании останется ее “бесконтрольное наследство” — разбросанные по всему земному шару осколки империи. Надо распорядиться этим имуществом. Германское правительство, заявил фюрер, уже обменивалось мнениями с правительствами Италии и Японии и теперь хотело бы узнать соображения советского правительства. Более конкретные предложения на этот счет он намерен сделать в дальнейшем...
Когда Гитлер окончил речь, которая вместе с переводом заняла около часа, слово взял Молотов. Не вдаваясь в обсуждение предложений Гитлера, он заметил, что следовал бы обсудить более конкретные, практические вопросы. В частности, не разъяснит ли рейхсканцлер, что делает германская военная миссия в Румынии и почему она направлена туда без консультации с советским правительством? Ведь заключенный в 1939 году советско-германский пакт о ненападении предусматривает консультации по важным вопросам, затрагивающим интересы каждой из сторон. Советское правительство также интересует вопрос о том, для каких целей направлены германские войска в Финляндию. Почему и этот серьезный шаг предпринят без консультации с Москвой?
Эти вопросы подействовали на Гитлера, как холодный душ. Несмотря на актерские способности, фюреру не удалось скрыть растерянность. Скороговоркой он объявил, что немецкая военная миссия направлена в Румынию по просьбе правительства Антонеску для обучения румынских войск. Что касается Финляндии, то там германские части вообще не собираются задерживаться: они лишь переправляются через территорию этой страны в Норвегию.
Однако это объяснение не удовлетворило советскую делегацию. У советского правительства, заявил Молотов, на основании сообщений его представителей в Финляндии и Румынии создалось совсем иное впечатление. Войска, высадившиеся на южном побережье Финляндии, никуда дальше не двигаются и, видимо, собираются надолго задержаться в этой стране. В Румынии дело также не ограничилось одной лишь военной миссией. Туда прибывают все новые германские воинские части. Их уж слишком много для одной миссии. Какова же цель этих перебросок германских войск? В Москве подобные мероприятия не могут не вызвать беспокойства, и германское правительство должно дать четкий ответ на эти вопросы.
Тут Гитлер предпринял испытанный дипломатический маневр: сослался на свою неосведомленность. Пообещав поинтересоваться вопросами, поставленными советской стороной, Гитлер заявил, что считает все эти дела второстепенными. Сейчас, сказал он, возвращаясь к своей первоначальной теме, настало время обсудить проблемы, вытекающие из скорой победы держав оси.
Затем Гитлер стал снова развивать свой фантастический план раздела мира. Англия, уверял он, в ближайшие месяцы будет разбита и оккупирована германскими войсками, а Соединенные Штаты еще многие годы не смогут представлять угрозу для “новой Европы”. Поэтому пора подумать о создании “нового порядка” на всем земном шаре. Что касается германского и итальянского правительств, продолжал фюрер, то они уже наметили сферу своих интересов. В нее входят Европа и Африка. Японию интересуют районы Восточной Азии. Исходя из этого, пояснил далее Гитлер, Советский Союз мог бы проявить заинтересованность к югу от своей государственной границы в направлении Индийского океана. Это открыло бы Советскому Союзу доступ к незамерзающим портам». Обещания нацистов были просто музыкой, теме не менее нарком Молотов старательно отказывался вступать в военный пакт со странами Оси.
Беседа под аккомпанемент бомб
В Англии знали о визите Молотова, и британская авиация бомбила Берлин. В те годы действия британских бомбардировщиков не отличались эффективностью, и число погибших жителей германской столицы почти равнялось числу погибших английских летчиков. Однако психологическое воздействие эти бомбежки оказали. Геринг постоянно хвалился, что «ни одна вражеская бомба не упадет на Берлин», и теперь при звуках воздушной тревоги он скисал под ироничным взглядом Молотова.
Во время заседания в подземном бункере МИДа «Риббентроп снова стал распространяться о необходимости изучить вопрос о разделе сфер мирового влияния. Есть все основания считать, добавил он, что Англия фактически уже разбита. На это Молотов возразил:
— Если Англия разбита, то почему мы сидим в этом убежище? И чьи это бомбы падают так близко, что разрывы их слышатся даже здесь?»(из той же книги)
Пребывание Молотова в Берлине довольно подробно описано нашими историками и мемуаристами. К сожалению, они опускают часть переговоров, касающуюся Проливов. Турецкое правительство с 1939 г. отчаянно маневрировало между великими державами, стараясь сохранить нейтралитет и контроль над Проливами. Об этой болезненной для России истории уже упоминалось ранее на канале, будет статья и про конвенцию Монтрё, которая действует до сих пор.
При первой же встрече с Гитлером 13 ноября Молотов поднял вопрос о Проливах. Он вспомнил Крымскую войну, интервенцию 1918— 1919 гг. и назвал Проливы «историческими воротами Англии для нападений на Советский Союз». На что фюрер ответил, что имперский министр иностранных дел уже рассматривал эту проблему, и он предусмотрел пересмотр Конвенции в Монтрё в пользу Советского Союза. Риббентроп подтвердил это и заявил, что итальянцы также заняли благожелательную позицию по этому вопросу.
Гитлер спросил Молотова, считает ли Россия, что у нее есть шанс гарантировать в достаточной степени свои черноморские интересы в случае пересмотра Конвенции в Монтрё. Молотов ответил, что в этом вопросе у России только одна цель. Она хочет гарантировать себя от нападения через Проливы и хочет урегулировать этот вопрос с Турцией. Несколько позже Молотов сказал Гитлеру что Россия хочет гарантировать себя от удара со стороны проливов не только на бумаге, но и на деле, и он уверен, что Россия сможет достичь с Турцией договоренности по этому вопросу.
В тот же день, поздно вечером (с 21 ч. 45 мин. до 24 ч. 00 мин.), Молотов продолжал переговоры с одним Риббентропом, без Гитлера. В ходе них опять был поднят вопрос о Проливах. Риббентроп предложил, чтобы Германия, Италия и Советский Союз совместно приложили усилия для аннулирования заключенной в Монтрё Конвенции о Проливах, действующей в настоящее время, и заменили ее другой конвенцией, которая предоставит Советскому Союзу неограниченное право прохода его военного флота через Проливы в любое время, тогда как все другие державы, кроме черноморских, а также Германии и Италии, откажутся, в принципе, от права прохода своих военных кораблей через Проливы. Право свободного прохода через Проливы торговых судов будет, конечно, в основном, сохранено. Молотов согласился с тем, что Конвенция, заключенная в Монтрё, потеряла какой-либо смысл. Для СССР, как и других крупных черноморских государств, это вопрос получения реальных гарантий своей безопасности. Понятно, что Советский Союз будет добиваться реальных гарантий безопасности.
17 ноября Молотов телеграфировал Сталину: «Как выяснилось из бесед, немцы хотят прибрать к рукам Турцию под видом гарантий ее безопасности на манер Румынии, а нам хотят смазать губы обещанием пересмотра Конвенции в Монтрё в нашу пользу, причем предлагают нам помочь им в этом деле».
Поворот к войне
Далее дела приняли следующий оборот. 25 ноября 1940 г. Молотов пригласил в Кремль посла Германии в СССР, графа фон Шуленбурга. Молотов заявил, что советское правительство рассмотрело предложение, сделанное 13 ноября Риббентропом, и готово на определенных условиях положительно отнестись к заключению «пакта четырех» держав о политическом сотрудничестве и экономической взаимопомощи. Условий было четыре. Из них для нас важно второе условие: «Если в ближайшие месяцы будет обеспечена безопасность СССР в Проливах путем заключения пакта взаимопомощи между СССР и Болгарией, находящейся по своему географическому положению в сфере безопасности черноморских границ СССР, и организации военной и военно-морской базы СССР в районе Босфора и Дарданелл на началах долгосрочной аренды».
Таким образом, Сталин впервые за многовековую историю русско- турецких отношений вывел оптимальный вариант соглашения с Турцией. При этом гарантировалась безопасность как южных рубежей СССР, так и всей территории Турции. Однако и тут данного вопросу не суждено было быть решенным в пользу нашей страны.
Германия никак не ответил на предложение СССР. 17 января 1941 г. Молотов пригласил посла фон Шуленбурга и спросил, когда будет ответ германского правительства на заявление советского правительства от 25 ноября 1940 г. Аналогичный запрос в тот же день был сделан и в Берлине полпредом Деканозовым. 23 января фон Шуленбург сообщил Молотову: «Германское правительство находится в контакте с правительствами своих союзников, Италии и Японии, по этим вопросам и надеется, что после того, как будет изучена вся проблема, оно будет в состоянии возобновить политические обсуждения с советским правительством в ближайшее время».
СССР отказался вступать в сговор с нацистами в ноябре 1940 года, и Гитлер уже во всю готовился к молниеносной войне с СССР, план «Барбаросса» вызревал в недрах немецкого Генштаба уже с конца 1940 года. Мирного сосуществования Германии и СССР не получилось, впрочем, оно и не предполагалась Гитлером даже в ноябре 1940 года. Прямые конкретные вопросы по поводу размещения немецких войск для вполне определенной цели уже тогда не были быть отвечены честно, проливы нам также никто не собирался отдавать под контроль.