Рубеж 1944-1945 года
Польша
На территории Польши части 5-й ударной армии находились южнее Варшавы, на известном сегодня Мзгнушевском плацдарме.
Задачи «Смерш» и военной контрразведки в принципе оставались теми же, что и в ходе боевых действий на территории Советского Союза. Так как готовилось крупное наступление, то особое внимание было обращено на сохранение в строгой тайне подготовки к этому наступлению, Особенно советское командование волновали возможные случаи измены. Не случайно командующий 5-й ударной армией генерал-полковник Н.Э. Берзарин лично поставил задачу особистам: не допустить ни одного случая измены Родине при подготовке частей Красной Армии к наступлению на Варшавско-Берлинском направлении в январе 1945 года.
Декабрь 1944 и первую половину января 1945 года Иванов непосредственно находился в боевых частях армии на переднем крае и организовывал работу по недопущению измены Родине. В итоге работы контрразведчиков ни одного случая измены Родине на участке 5-й ударной армии не было, что существенно повысило внезапность нашего наступления на немцев.
Запомнилась работа по задержанию крупного военного преступника, проведенная в то время. Во время работы фронтовой контрразведки в войсках 5-й ударной армии на Магнушевском плацдарме был установлен некий рядовой Петров — якобы радист немецкого разведоргана, действовавшего в городе Херсоне. Был известен адрес дома в Херсоне, где он проживал. Для проверки того, действительно ли мы имеем дело с разыскиваемым агентом, в Херсон была послана фотография Петрова с целью его опознания хозяйкой дома, где он жил. Хозяйка его опознала. С целью недопущения его перехода к немцам он был задержан на двое суток.
Стали его допрашивать (тогда разрешалось допрашивать без возбуждения уголовного дела), и при этом выяснилось, что во время оккупации он всё время был в Белоруссии. Выходит, что раз он вообще не был на Украине, то никак не мог быть в немецком разведоргане в городе Херсоне. Возникло сложное положение. Что делать? Как быть? Освобождать опасно и арестовывать нельзя.
Иванов решил его допросить лично. В ходе допроса неожиданно задал вопрос: не имел ли он второй фамилии? Допрашиваемый заколебался, смутился. В конце концов, он признал, что имел уличную кличку Бобок.
Товарищ, к которому Иванов обратился с просьбой проверить это имя по разыскным книгам*, перезвонил через несколько минут и, захлёбываясь от радости, сообщил:
— Есть, есть такое имя! Есть Бобок!
Выяснилось, что Бобок проходит по розыску как человек, действительно живший в Белоруссии; где был в партизанском отряде. Из отряда он бежал к немцам, выдал им партизанские базы и людей, был принят на службу в качестве полицейского, принимал участие в расстрелах советских граждан, дослужился до должности заместителя начальника районной полиции. В ходе наступления советских войск в Белоруссии бежал вместе с немецкими войсками в район Кёнигсберга.
Получив такие данные, Иванов вызывает его вновь и спрашивает:
Ты что ж, брат, молчишь? Был в партизанском отряде в Белоруссии, а не рассказываешь?
Так вы ж о том не спрашиваете, — скромно отвечает тот.
В общем, дал он показания и о своих преступлениях на оккупированной территории, и о новом разведывательном задании, которое получил...
Бобок был арестован, а следовательно, были предотвращены тяжёлые последствия для наших войск, к которым могли привести его шпионские действия.
«Здесь я хотел бы сказать о трудностях содержания задержанных подозрительных лиц в полевых условиях. Скажем, оперработник задержал подозреваемого. Где его содержать и как охранять до отправки в тыл? Казалось бы, мелочь, а на самом деле как поступить?
Ведь камера для арестованных отсутствует, условия полевые, специально обученной охраны нет. Мы во время войны поступали так: вырывали яму глубиной три-четыре метра, на верёвочной лестнице опускали подозреваемого, лестницу вытаскивали, ну а дальше — чтобы часовой сам ненароком не свалился в эту яму».
* разыскные книги - сборники установочных данных, примет и, если имелись, фотографий немецкой агентуры и пособников гитлеровских оккупационных властей.
(Источник: Иванов Л. Г.)