Конец девяностых выдался сумбурным и тревожным. Комната в бараке, наше пристанище с дочерью и мужем, готовилась к сносу. Обещанная взамен двухкомнатная квартира в новостройке манила перспективой, но требовала доплаты, неподъёмной для семьи, где я – в декретном отпуске, а у мужа лишь шаткие заработки. Помощи ждать было неоткуда.
Новая квартира, "ленинградка" на втором этаже кирпичного дома, казалась воплощением мечты. Раздельные комнаты рождали в голове картины идеального дома: здесь будет детская, там – наша спальня…
– Катюш, что опять загрустила? – Володя смотрел с нежностью.
– Да так, замечталась, – отозвалась я, стараясь улыбнуться. Дочка потянула ко мне ручки, и я, прижав её к себе, поделилась тревогой: – Всё думаю, вдруг не найдём нужную сумму…
– Ну что за пессимизм, – Володя коснулся губами моего лба. – Не надо раньше времени переживать. Никто нас не гонит. Да и мне тут подвернулся неплохой заработок. К слову, хотел с тобой поговорить – послезавтра нужно уехать, примерно на неделю. Вернусь с деньгами, обещаю.
Я прильнула к его плечу, веря обещаниям.
Но неделя превратилась в три, а от Володи – ни слуху ни духу. Времена были такие, что телефон был роскошью, и я не знала, куда он уехал и с кем. Сердце терзали дурные предчувствия: бросил, сбежал от проблем, связался с криминалом… А срок для согласия на квартиру поджимал. Нужно было решать, что делать. И я отправилась в исполком, чтобы отказаться от предложенного варианта.
У дверей исполкома столкнулась с Ниной Ивановной, соседкой по бараку.
– Катенька, здравствуй! Тоже за квартирой пришла? – приветливо улыбнулась она.
– Здравствуйте, – выдавила я натянутую улыбку. – Да вот, иду отказ писать.
– Как отказ? Почему? Не понравилась? – удивилась Нина Ивановна.
– Эх, Нина Ивановна, если бы только не понравилась… – я отвела взгляд. – Доплатить нужно, а где деньги взять? Вовка уехал на заработки и пропал. Три недели – как в воду канул… – Голос дрогнул, готовый сорваться в рыдания.
– Ну ты чего, плакать вздумала? – Нина Ивановна нахмурилась. – Загулял, может, – небрежно обронила она и тут же смягчилась: – Катюш, выход всегда найдётся. Ты не торопись отказываться. У меня как раз знакомые, ХОРОШИЕ знакомые, – она выделила слово «хорошие», – хотели квартиру в вашем доме, да им однокомнатная досталась в другом районе. Они могут за твою двушку заплатить, а ты переедешь в их однушку. И деньги останутся, и мне, конечно, процент перепадёт, – она лукаво улыбнулась.
Я, словно утопающая, ухватилась за этот шанс. Отчаяние застилало глаза, посоветоваться было не с кем, а о реальной стоимости обмена я тогда и понятия не имела.
За этот "совет" я заплатила двадцать процентов своих сбережений.
В назначенный день я встретилась с Татьяной, новой хозяйкой моей будущей квартиры, и её сыном, мальчиком чуть старше моей Василисы. Татьяна рассказала, что одна воспитывает сына, а деньги на квартиру ей дали друг и родители, они же и помогут мне с переездом.
Перевозить, впрочем, оказалось почти нечего. Пока я тянула время, барак обезлюдел, и мародёры принялись за дело. В милиции быстро нашли виновника – соседа, успевшего продать или испортить почти всё. Спасибо, что хоть холодильник уцелел.
На оставшиеся после обмена деньги я купила подержанную мягкую мебель, чтобы было на чем спать и люстру. Денег больше не осталось.
Однокомнатная квартира на пятом этаже не отличалась простором, но планировка радовала: большая кухня, комната с нишей. А через неделю после переезда вернулся Володя.
Открыв дверь, я онемела.
– Ты… Как… Откуда…? – слова путались, я не могла связать их в вопрос.
– Катюш, я всё объясню, – он шагнул в квартиру, поставил сумку на пол и попытался обнять меня.
Я отстранилась, выпустив на волю накопившиеся эмоции:
– Ты хоть представляешь, что я пережила?! Я не знала, где ты, с кем ты, жив ли вообще! – я дала волю эмоциям.
– Катюш, Кать, всё хорошо. Мы с Мишкой Беловым ездили. Я и сам не думал, что так получится. Договаривались на неделю, не больше. Не буду вдаваться в подробности, но возникли проблемы с выплатами. Связаться с тобой не было никакой возможности. Я места себе не находил, понимал, что ты волнуешься. Как только всё уладилось и мне заплатили, я сразу рванул домой. Приезжаю – вас нет. Тётя Галя сказала, что вы с Василисой переехали, дала адрес.
Выслушав его, я наконец-то успокоилась, и мы обнялись. Володя отдал мне приличную сумму денег, которой хватило на обустройство квартиры, да ещё и осталось.
Но вскоре возникла новая проблема – органы опеки. Официальный обмен не состоялся, и теперь нам объясняли, что мы не можем ухудшить жилищные условия ребёнка. Единственный выход - договариваться с Татьяной об обратном обмене. Документы на новую, двухкомнатную квартиру были у меня, все мы были там прописаны. Но, по условиям опеки, кто-то из нас должен был выписаться. Мне и Володе было некуда.
Встреча с Татьяной обернулась скандалом.
– Вы вообще как себе это представляете?! – Татьяна не пустила нас даже на порог. – Мы здесь почти месяц живём, ребёнок привык! Для него это будет стресс! Да и мне самой однокомнатная не нужна!
– Татьяна, поймите, пожалуйста, – я старалась говорить спокойно, – У нас не получится провести официальный обмен. Опека не пропустит. Да и прописаны мы все трое здесь, в этой квартире.
– Так выписывайтесь!
– Нам некуда.
– Я вам заплатила! – Татьяна сорвалась на крик.
– Не кричите, пожалуйста. – Я сохраняла спокойствие. – Никто не спорит, вы заплатили. Но сейчас я предлагаю вам в два раза больше, чтобы вы могли подыскать себе другой вариант.
– Я ещё раз повторяю, я никуда не собираюсь съезжать! Решайте свои проблемы сами! Это моя квартира! Раньше надо было думать! Ребёнок! Ребёнок! У меня тоже ребёнок! – Она оттолкнула меня от двери и захлопнула её перед нашим носом.
Позже, в бюро обмена мне сказали, что наша квартира стоила в пять раз дороже той суммы, что они заплатили.
Тем временем Володя устроился на высокооплачиваемую работу, деньги потекли рекой. Я могла откладывать и копить.
Но с Татьяной и её другом мы продолжали встречаться. Они требовали, чтобы кто-то из нас выписался из квартиры и тогда они произведут обмен. Мы предлагали обратный обмен и деньги в два раза больше.
Однажды, после их визита, я нашла на полу комок перепутанной шерсти. Я долго вертела его в руках, пытаясь понять, из какой игрушки он мог быть, но так и не смогла определить. Все игрушки дочери были целы.
А однажды ночью Володя оцарапал спину об иголку, воткнутую в подушку. Откуда она взялась, никто не знал. Мы не шили, а единственная игла лежала на месте, воткнутая в нитки. После этого Володю каждую ночь, ровно в час тридцать, начинало рвать. Я несколько раз за ночь меняла постельное белье, пришлось выбросить несколько подушек.
Возвращаясь из магазина, я заметила, как из нашего подъезда выходит друг Татьяны. Что ему здесь понадобилось, я поняла, когда открыла дверь квартиры – на пороге лежала поржавевшая монета. Я смела её веником и выбросила. Потом находила такие монеты ещё несколько раз.
Однажды в дверь позвонила незнакомая женщина, лет пятидесяти на вид.
– Здравствуйте, вы кто? – удивлённо спросила я.
– Здравствуйте, мы с вами не знакомы. Меня Раиса зовут, можно просто тётя Рая, – она попыталась выдавить доброжелательную улыбку. – Мне ваш адрес дали, сказали, что вы с мужем расходитесь. И я хотела бы вам предложить обмен.
– Расходимся? Обмен? – я ничего не понимала.
– Да, обмен, – Раиса замялась.
– Какой обмен? – Я все еще пыталась понять что происходит. И не заметила, как она уже вошла в квартиру.
– Ну, обменять вашу однокомнатную, – она окинула квартиру взглядом, – на две комнаты в бараке, – снова попыталась натянуть улыбку Раиса.
– Подождите, вы вообще в своём уме?! – Я обомлела от наглости. – Вы откуда вообще взялись?! И с чего вы взяли, что я с мужем развожусь?! У нас всё хорошо, даже и в мыслях разводиться нет! – И зачем-то начала доставать вещи, которые купил муж, показывая, что у нас есть деньги и мы, наоборот, хотим поменять однокомнатную на двухкомнатную.
– Вы знаете, мне уже пора, – заторопилась Раиса. – Скажите пожалуйста, а завтра ваш муж будет дома?
– Да, должен быть, после семи вечера, – зачем-то ответила я.
– Хорошо, я тогда завтра к восьми вечера подойду.
Вечером я всё рассказала Володе. Он попытался меня успокоить, сказав, что, возможно, я неправильно её поняла и она, наоборот, сможет помочь нам с обменом.
На следующий день Вова пришёл с работы пораньше, принёс торт, чтобы напоить незнакомку чаем.
Как и обещала Раиса, ровно в восемь вечера прозвенел дверной звонок. Я открыла дверь.
– Катенька, здравствуйте, – по-прежнему старалась быть доброжелательной незнакомка.
– Здравствуйте, проходите, – улыбнулась я.
В это время Володя сидел за столом, спиной к двери, пил чай. Как только тётя Рая переступила порог квартиры, Вова вдруг весь ссутулился, после чего расправил плечи, как будто что-то скинул с себя и стал просто орать, не поворачиваясь к нам:
— Убирайся! Вон отсюда, тварь! Пошла вон!— не кричал, а будто нутром рычал.
Я оцепенела. Никогда не видела его таким. Тётя Рая, ко всеобщему удивлению, сохраняла невозмутимость. Произнесла, что увидела то, зачем пришла, положила на тумбочку в прихожей горстку мелочи и две конфеты,
сказав, что якобы в прошлый раз наша дочь украдкой сунула ей это в карман сумки. И ушла. Хотя я совершенно точно помнила, что дочка к ней даже не подходила. Меня душила обида и растерянность. После ее ухода я робко приблизилась к мужу.
— Володь, ты что… ты её знаешь? Вы знакомы? — в голосе затаился страх, что сейчас снова разразится этот чудовищный крик.
— Кать, я даже не представляю, как она выглядит, — он смотрел на меня с не меньшим испугом. – Я ее не видел …
— Но зачем… зачем ты так кричал?
— Я и сам не понимаю, что со мной случилось, — в глазах его блеснули слезы. — Катюш, я не могу объяснить…
Несколько дней спустя, когда муж ушёл на работу, меня вдруг пронзила мысль: "А зачем мне всё это?" Что творилось в моей голове, я не могла объяснить и сейчас, но я собрала его вещи и выставила за дверь. Спустившись к соседке на четвертый этаж, позвонила мужу на работу и сообщила, что его вещи на лестничной площадке и я за них не отвечаю.
Он сорвался с работы, стучал в дверь, но я не впустила. Как выяснилось позже, его c вещами у подъезда поджидали Татьяна и её друг. Обиженный на весь свет, он отправился прямиком в паспортный стол выписываться из нашей новой квартиры.
А после этого мои накопления утекли, буквально, за неделю, как «вода сквозь пальцы». Куда — даже вспомнить не могу. Оставалась только литровая банка мелочи, которую я зачем-то потратила на бананы. Сумасшествие…, представляете? – БАНАНЫ. Денег не осталось даже на хлеб. Иногда заходил Вова, приносил продукты, смотрел на меня с ненавистью и уходил.
После ухода Вовы я стала спать на его месте в кровати и каждую ночь, ровно в час тридцать, меня начинало рвать, как и его, когда мы жили вместе.
Однажды я разговорилась с соседкой, к которой ходила звонить. Рассказала ей про квартиру, про мужа, про то, что до сих пор не могу понять, зачем я его выгнала. Оказалось, что у Ларисы дед жил в деревне и принимал людей чуть ли не со всей России, снимал "порчу". Она долго уговаривала меня съездить к нему, по-соседски сочувствуя моему состоянию. Я отмахивалась, не особо веря во все эти вещи. Но однажды ей удалось меня уговорить. Она взяла меня с собой в деревню к деду, провела без очереди. Дед Андрей усадил меня спиной к себе и начал читать молитву. Меня вывернуло наизнанку, соседка подала старую простыню. Дед Андрей лишь говорил: «Сильно сделано, терпи, милая, надо тебя вылечить». Двенадцать раз я ездила к нему с соседкой. Он снял с нас с мужем наведенную порчу "кошка с собакой" через комок шерсти, который я нашла и теребила в руках.
Через пару месяцев после этих поездок мы с мужем сошлись и с тех пор не расставались. Пять лет спустя мы узнали, что квартира, из-за которой начались все наши несчастья, сгорела. Хозяйка, Татьяна, уходя на работу, забыла выключить то ли утюг, то ли чайник. К счастью, в квартире в тот момент их с сыном не было. Где они сейчас, я не знаю. Больше мы их никогда не встречали. В однокомнатной квартире мы прожили еще одиннадцать лет, а после смерти моей тети, которая оставила мне в наследство свою "однушку", мы продали обе квартиры, добавили накопленные деньги и купили дом, где обзавелись хозяйством.