Красавица Мэри не была монашкой, и в её жизни были мужчины, от которых она получала физическое удовлетворение, но ни один из них не мог дать ей того духовного и физического блаженства, которое она испытала с Альбертом. Причина, по которой это происходило, не была для Мэри Гранд секретом. Для этого ей нужно было любить и быть любимой.
Сегодня приём в доме де Виси был особо торжественным. Гостями знатного семейства были важные мужчины, увешанные орденами, и изысканно одетые, по последней парижской моде, дамы. Всё они были представителями самых знатных родов Франции, и Мэри Гранд была, пожалуй, единственной, кто не имел в этой компании пышного титула. Небесного цвета платье, так подходившее к её голубым глазам, делало её лет на десять моложе, а её грациозность, умение одеваться и вести себя в любом обществе, не могли не оценить знавшие толк в женщинах французские мужчины.
При первых звуках музыки в сторону Мэри двинулось сразу несколько кавалеров, однако, грузный пятидесятилетний генерал оказался проворнее всех, и вскоре уже кружил улыбающуюся Мэри в танце, галантно придерживая её за талию. Он оказался на редкость хорошим партнёром и каждым движением подчеркивал грациозность и пластичность своей партнёрши, чем привлёк к их паре всеобщее внимание.
Мэри за танец, генерал, не покинул её, а посчитал своим долгом немного развеселить, как ему показалось, скучавшую на балу приезжую красавицу. Он оказался словоохотливым, как все французы, и рассказывал одну за другой смешные истории из своей жизни. Казалось, им не будет конца, поэтому Мэри начала искать благовидный предлог, чтобы покинуть назойливого кавалера. Она была готова оставить его, когда тот заговорил о недавно произошедшем в Гавре случае.
- Ныне известный профессор медицины, когда - то служивший вместе со мной в одном полку, устроил жуткий скандал на корабле, отплывавшем в Лондон. Он искал на нём какую-то девушку- иностранку, укравшую у него ожерелье. Видимо, оно было, действительно, очень дорогим, если профессор врывался в каюты, где позволял себе вызывающе вести себя с дамами. Какой-то янки расквасил ему физиономию за то, что тот, пытаясь разглядеть лицо его спутницы, сорвал с неё шляпку.
Мэри стояла, не шелохнувшись, боясь пропустить хотя бы слово.
- По правде сказать, красавчик Жак никогда не отличался изысканными манерами в отношениях с дамами. Был у нас в войсках с этим де Милляром один странный случай. Его помощница по госпиталю девушка достаточно свободных нравов была найдена мёртвой. При этом её тело было растерзано так, что даже видавшие виды санитары, глядя на него, впадали в полное оцепенение. Наши войска отступали, неся серьёзные потери, и в тот момент в причинах странной смерти девушки разбираться было некогда и некому. Только тогда у многих сложилось впечатление, что это дело рук красавчика Жака, последнее время волочившегося за ней. Потом он вышел в отставку, женился на молоденькой и довольно состоятельной девушке и стал преподавать в университете. Говорят, теперь он толковый доктор, профессор и, кажется, даже знаменит.
- Так он всё-таки нашёл ту девушку на корабле? – заинтересованно спросила Мэри.
- Я не могу сказать Вам, мадам, определённо, но то, что на этом корабле её не было, это точно. Уж такую красавицу, какой он её описывал, мой сын Пьер не пропустил бы, - грубо засмеялся генерал.
От услышанного Мэри стало нехорошо, и она, покинув зал, вышла в оранжерею. Она решила сказаться больной и покинуть бал до его окончания, потому что уже видела себя верхом на лошади, несущейся в Гавр. Она продолжала предаваться сладостным мечтам, когда Николя незаметно подошёл к ней и, нежно заглянув ей в глаза, с чувством поцеловал её руку.
- Вы за весь вечер ни разу не взглянули в мою сторону, и, я опасаюсь, что у меня в лице генерала появился опасный соперник. Весь вечер Вы заворожено слушали его, не замечая никого вокруг, - сказал он, глядя на неё смеющимися глазами. Молодой человек горестно вздохнул и со смехом добавил. - Смотрите, Мэри, у него злющая жена, сын - картёжный игрок и четыре дочери на выданье.
- Простите меня, Николя, я что-то неважно себя чувствую, и должна немедленно покинуть Вас, - с явным сожалением произнесла гостья. - Извинитесь за меня перед мадам де Виси.
- Мэри, умоляю Вас, останьтесь и выслушайте меня! В другой раз я вряд ли решусь сказать Вам об этом.– Он вмиг стал серьёзным и взял Мэри за руку, не давая ей уйти.
- Вы, наверное, наслышаны о том, какую душевную травму мне пришлось перенести в юности? После того случая женщины, как биологический вид, перестали для меня существовать. Так продолжалось до того момента, пока я не встретил Вас. Вы вернули меня к жизни. Я люблю Вас и чувствую, что Вы тоже не равнодушны ко мне. Сегодня я сказал родителям о намерении предложить Вам руку и сердце, и они одобрили мой выбор.- Взволнованный маркиз с трудом перевёл дыханье. - Умоляю Вас, не отвергайте меня. Я не буду Вас торопить с ответом, и готов ждать год, пять, десять лет. Моё сердце не обманывает меня. Вы, Мэри, - моя судьба.
- Дорогой Николя, - Мэри нежно, будто пытаясь успокоить обиженного ребёнка, погладила молодого мужчину по голове. - Вы слишком молоды, чтобы связать свою жизнь с женщиной, имеющей за собой тяжёлый багаж переживаний и утрат. Это Вам нужно как следует подумать, прежде чем Вы примите столь серьёзное решение. Теперь же великодушно прошу меня простить. Мне, действительно, пора.
Она повернулась и быстрым шагом направилась к выходу, оставив Николя в полной растерянности и недоумении. Через минуту экипаж леди Гранд сорвался с места с такой скоростью, что провожавший его взглядом слуга, подумал, что лошади понесли, а возница не в силах с ними справиться.
Жюли, встретившая взволнованную хозяйку дома, сообщила, что профессор не оставляет попыток найти сбежавшую девушку, а нанятые им люди, до сих пор расспрашивают о ней в портах Гавра и Кале.
- Мне тоже стало кое-что известно о жутком прошлом профессора. Бедный мой Ангелочек, какие муки тебе пришлось пережить, а меня не было рядом! – причитала безутешная мать, закрыв лицо руками.
- Жюли, через две недели я покину Францию, готова ли ты отправиться со мной?
- Госпожа, зачем Вам необразованная французская девушка, совсем не говорящая по-английски? От меня там не будет большого толка.
- В языковой среде язык учится быстро. Поверь мне, девочка, что деньги не приносят человеку счастья. На них нельзя купить настоящую дружбу или любовь, а без этого человек – бедняк. У меня в жизни была одна настоящая любовь и несколько преданных друзей, но смерть отняла их у меня. Теперь я самая бедная из всех неимущих. За эти несколько дней ты стала мне близким другом. Прошу тебя, не оставляй меня и не делай меня нищей.
- Госпожа, я никогда не оставлю Вас, - со слезами на глазах ответила растроганная девушка.
Экипаж с погруженными на него вещами Жюли давно ждал мадемуазель Вернье, которой предстояла нелёгкая дорога, а она всё никак не могла расстаться со своей госпожой, ставшей ей самым близким человеком. Ей предстояло отправиться сначала в Гавр, а потом и Кале, где ей предстояло найти нанятых профессором людей.
- Жюли, их ни в коем случае нельзя упускать из виду, - инструктировала её на прощание хозяйка. Хорошо бы было перекупить их и сделать своими союзниками.
- Я не прощу себе, если хоть какие-то сведения о Лизе попадут в руки мерзавца де Милляра, - твёрдо решила мадемуазель Вернье, садясь в карету.
Самой же Мэри предстояло за короткое время проанализировать и привести в систему все те обрывочные сведения, которые она насобирала от болтливых французских военных и любивших показать свою значимость великосветских чиновников, бывавших в доме де Виси. Лорд Кэмптон уже не просил, а начинал требовать от неё не только результатов, но и её немедленного возвращения в Лондон.
Открытая карета, на дверях которой красовались фамильные гербы, миновала ухоженный парк и остановилась у парадного входа большого особняка, стены которого были увиты плющом и диким виноградом. Вышедший из особняка дворецкий широко распахнул перед гостем дверь и хорошо поставленным голосом произнёс:
- Прошу Вас, маркиз. Леди Гранд ждёт Вас.
Николя быстро подал слуге головной убор и перчатки и вошёл в большую и со вкусом обставленную залу.
- Леди Гранд сейчас спустится, - доложила молоденькая Люси, сгоравшая от любопытства.
Гость рассматривал картины и оружие, украшавшие стены гостиной, когда хозяйка почти бесшумно начала спускаться по широкой мраморной лестнице. Николя обернулся на шум шуршащего платья а, увидев Мэри, поспешил ей навстречу. Он с чувством поцеловал её руку, и, с трудом сдерживая волнение, заговорил:
- Мэри, Вы похитили моё сердце, и я не могу прожить дня, чтобы не видеть Вас. Мне стало известно, что в скором времени Вы намерены покинуть Францию. Обещайте, что не забудете о моей просьбе, сделать меня счастливым Я же буду смиренно ждать и надеяться.
Слова маркиза взволновали женщину, её щёки зарделись, и она с грустью в голосе промолвила:
- Милый Николя, в данный момент я не могу ответить Вам ничего определенного. Могу лишь признаться в том, что с Вами впервые за многие годы я вновь почувствовала себя счастливой женщиной. Наше счастье, возможно, могло состояться, если бы ни одно обстоятельство, о котором я не могу Вам пока поведать.
- Мэри, поклянитесь, что, если Вам понадобиться помощь, я буду первым, к кому Вы за ней обратитесь. Даже в том случае, если Вы откажетесь стать моей женой.
- Я очень благодарна Вам, Николя. И… считайте, что Вы получили мою клятву.
Мэри начинала нервничать. День отъезда в Лондон был определён, а вестей от Жюли и её самой до сих пор не было. Счастливое детство, проведённое в Индии, так и не сделало её приверженцем одного вида религии. Будда и Шива, Иисус и Дева Мария и даже Аллах были для неё единым Богом, которому она покланялась и у которого искала защиты.
- Бог – един. Это люди наградили его различным обличьем, исходя из своих национальных традиций и верований, - была убеждена она, - а мудрый Всевышний простил им это.
В своё время Ник Блэдстон пытался переубедить её в этом, но вскоре и сам стал приверженцем подобных взглядов. Поэтому, прося помощи, Мэри обращалась ко всем божествам сразу, и они часто слышали её и откликались на её просьбы.
Похудевшая, но счастливая Жюли появилась за день до назначенного дня отъезда. Мэри с трудом дождалась того момента, когда та снимет пыльную одежду, умоет радостное лицо и начнёт рассказывать.
- Я молила Пресвятую Деву Марию, и она помогла мне, - начала свой рассказ девушка. - Колесо нашего экипажа треснуло рядом с небольшой гостиницей, расположенной недалеко от городской ратуши, не дав нам возможности добраться до Гаврского порта. Хозяин гостиницы, вышедший на улицу и увидевший нашу поломку, посоветовал кучеру обратиться к бондарю, который проживал недалеко от этого места.
- Мишель, - окрикнул он сына, - покажи господам, где они могут починить колесо, да только не очень там задерживайся.
- Хорошо, отец, - ответил подросток, уже объяснявший кучеру, куда следует свернуть.
- Хозяин гостиницы был очень любезен и приветлив, поэтому я решила больше не испытывать судьбу и остановиться именно в его гостинице. Я не прогадала, потому что его общительный сын стал для меня большой находкой и незаменимым помощником в поисках Лизы. Он приносил мне в номер не только еду, но последние гаврские новости и самую подробную информацию о кораблях, отправляющихся через Ла-Манш в Лондон.
- Вы, мадемуазель, не смотрите на то, что наш город не велик, зато в нашем порту швартуются многие такие корабли, которые не увидишь даже в столице, - с гордостью за свой городок, убеждал меня сын хозяина гостиницы.
- Мальчишка, казалось, до мельчайших подробностей знал о том, что делается в порту, и с удовольствием делился со мной ценнейшей информацией. Когда он упомянул о сумасшедшем профессоре из Парижа, я насторожилась. Он рассказал то же самое, что и Ваш генерал, только ещё, вскользь упомянув о том, на следующий день тот отправился на поиски девушки в Кале. Мишель сопровождал меня в порт и обратно, хвастаясь при этом, какие диковины ему довелось видеть у матросов, плававших в Китай и Индию, а не далее как четыре дня назад, увидев убелённую сединами старуху, он воскликнул:
- Одна из диковин даже жила в нашей гостинице. Я, ей богу не лгу. Это была обычная, правда, очень красивая девушка, вот только волосы на её голове были такими же седыми, как у этой старухи!
- Я буквально, вцепилась в мальчишку и начала его расспрашивать о ней, - продолжала рассказывать Жюли. - Он поведал мне, что девушка хотела отправиться в Лондон тем же кораблём, на котором устроил скандал полоумный профессор, но заболела. Она пролежала больная в их гостинице несколько дней. Куда она делась потом, он не знает. Интересным было то, что подросток уверял меня, что у седой девушки есть брат, которого зовут Майкл, а её английскую фамилию он запамятовал. Целый день я искала экипаж, который увозил девушку из гостиницы и, в конце – концов, нашла его. Возница сразу вспомнил седую девушку, а несколько монет настолько освежили его память, что он согласился показать то место, куда он её отвёз. Мой экипаж отъезжал от гостиницы, когда я услышала, как мальчик прокричал мне в след:
- Мадемуазель, я вспомнил. Её фамилия Гранд!
Побледневшая Мэри была почти уверена, что седая девушка - её дочь и только упоминания об английском брате, оставляло место сомнениям.
Местечко, куда возница привёз Жюли, оказалось не слишком далеко от Гавра, и было захолустной рыбацкой деревушкой, где один из рыбаков вспомнил, как девушка с роскошными седыми волосами пыталась нанять лодку, чтобы отправиться на ней через пролив в Лондон.
- Она предлагала большие деньги, но никто не соглашался на столь рискованное путешествие. У нас и в спокойную – то погоду найдётся не много смельчаков, готовых пройти на вёсельной лодке через пролив, а в это время на такое рискованное плавание вряд ли кто мог согласиться. В это время года Атлантика очень не спокойна, и даже контрабандисты, у которых есть большие баркасы, редко рискуют пускаться в столь опасный путь. Не найдя охотников для переправы, девушка пожила какое-то время у вдовы Крюшо, а вот куда потом, бедолага, подалась, мне не известно.
- Он показал мне дом на самом берегу океана, где по его словам жила одинокая женщина, но категорически отказался идти со мной.
- Я с этой злой и полоумной старухой не хочу иметь никаких дел. После того, как у неё море отняло сначала мужа, а потом сына, она стала невыносимой, - пояснил он мне.
- Я встретилась с мадам Крюшо. Она приняла меня очень враждебно и отказалась что-либо говорить о девушке, прожившей у неё несколько дней. Когда я покидала её жалкую лачугу, она зло бросила мне в след:
- Ты ещё молода и думаешь, что успеешь замолить все свои грехи, рьяно помогая этому исчадью ада? Не заметишь, как свершиться божья кара!
- Больше я ничего не смогла от неё добиться. Мне кажется, что Лиза доверилась ей, рассказав, от кого она скрывается. Я почти уверена в том, что вдова Крюшо знает, куда отправилась Элизабет, - закончила свой рассказ Жюли.
Обеспокоенный лорд Кэмптон требовал срочного возвращения Мэри в Великобританию. Он ждал от неё важной информации, и ему были не понятны причины её затянувшегося путешествия, а также стремление сесть на корабль именно в Гавре. А события и вещи, которые он не мог понять, всегда вызывали в нём прилив раздражения и беспокойства.
- Передайте леди Гранд, что я приказываю ей немедленно вернуться в Лондон, - негодовал он перед подчинённым, который стойко сносил приступ гнева своего руководителя.
С каждой минутой глава разведывательного ведомства расходился всё больше и больше, пытаясь выплеснуть из себя накопившееся за последние две недели недовольство. При этом он хорошо осознавал, что у него нет абсолютно никаких прав на своего добровольного агента, и от этого ему становилось ещё хуже.
Лорд Лэстер, так и не утративший своих сомнений относительно леди Гранд, всё настойчивее требовал от своего протеже решительных действий в поисках вожделенной шкатулки.
- Почему мне всегда так трудно с ней? – спрашивал себя сэр Уильям, размышлял об их отношениях с Мэри Гранд. - Она многолика, как индийское божество, и её трудно понять и подчинить своей воле. Ещё более мне не понятен на протяжении стольких лет интерес к ней лорда Лэстера. И что это за шкатулка, которую он так тщетно ищет?
Странные головоломки, которые ему во что бы то ни стало надо было решить, не давали ему последние несколько лет спокойно жить.
Полученные от Мэри Гранд донесения давно лежали перед ним на столе, а он не мог поверить, что такое вообще возможно. Блестящий анализ отрывочных фраз, их сопоставление и глубокие выводы позволяли с большой точностью понять намерения и серьёзно просчитанные ходы интересующих английскую разведку ведомств. Даже такой прекрасный аналитик, каким считал себя он - лорд Уильям Кэмптон, вряд ли мог сделать за столь короткое время десятой доли того, что удалось сделать его лучшему агенту.
- Таких людей необходимо держать при себе во что бы то ни стало, - с уверенностью отметил он. - В случае с Мэри Гранд, этого можно добиться только умелым использованием её слабых мест. Именно Альберт и ребёнок были тем крючком, на котором ещё несколько лет можно было бы держать строптивого агента, однако, похоже, что сама судьба вступила со мной в схватку и оберегает эту женщину. Пропажа девочки, а, затем, смерть Альберта стали потерей главной козырной карты в моей выигрышной партии, – с сожалением отметил Кэмптон.
Без сомненья сэр Уильям, старавшийся не выпускать ценнейшего агента из виду, многое знал о личной жизни своевольной леди Мэри Гранд. Ему были известны все мужчины, с которыми у неё были чисто физиологические связи, но любовники, которые периодически появлялись в её жизни, не были даже козырными шестёрками в его многоходовой игре, поэтому он не брал их во внимание.
- Физиологическое - это не духовное, оно привязывает лишь на мгновения,- справедливо отмечал он, - и идиотам, делающим на это ставку, невдомёк, что хорошего любовника всегда можно заменить на ещё более умелого и обходительного.