Меня зовут Вера. Мне 58 лет. И я — женщина из бигуди.
У меня до сих пор жива эта коробка из 80-х. Знаете, такие, пластмассовые, ядовито-розовые и желтые, с сеточкой. Каждую субботу, с тех пор как мы поженились 38 лет назад, у меня ритуал: я мою голову, накручиваю эти «папильотки» и хожу по дому, как инопланетянин.
Мой муж, Борис, всегда смеялся. Он у меня человек «статусный», начальник в большом тресте. А я — простая, «домашняя».
«Вер, ну правда, — морщился он, — двадцать первый век! Убери эти... рога! Как из музея. Стыдно».
А мне не было стыдно. Во-первых, я к ним привыкла. А во-вторых, он хоть и смеялся над процессом, но результат ему нравился. В воскресенье я снимала бигуди, и у меня были пышные, упругие локоны. «Вот, — говорил он одобрительно, — сразу на женщину похожа».
Я и старалась. Быть «похожей на женщину». Для него.
Он у меня мужчина видный. Всегда в костюме, всегда с иголочки. А я... я была его «надежным тылом». Борщи, чистые рубашки, тишина в доме, когда он работает. И локоны по воскресеньям.
Он никогда не хвалил меня. Только попрекал. «Вер, ты какая-то... старомодная стала. Не развиваешься. Посмотри на жену Петрова — вся сияет. А ты... вечно в халате и в бигуди».
Я глотала обиду. Ну, такая я. Какая есть. Зато верная.
На прошлой неделе он пришел поздно. Был «банкет с партнерами». Он бросил свой дорогой пиджак на стул в прихожей и завалился спать. Я, как обычно, пошла проверять карманы, прежде чем отдать пиджак в химчистку.
Ключи. Кошелек. Зажигалка. И... чек.
Я сначала подумала — из ресторана. Но нет. Чек был не простой, а глянцевый, плотный. С золотым тиснением. «Дворец Красоты „Афродита“».
Я не знала, что у нас есть такие салоны. Я стриглась в «Людмиле» у дома за 800 рублей.
Я посмотрела на сумму. И у меня похолодело под ложечкой. 25 000 рублей.
Двадцать. Пять. Тысяч. Это полторы моих пенсии.
Я начала читать список услуг. «СПА-программа „Императрица“ (VIP)». «Шоколадное обертывание». «Маникюр с дизайном». «Укладка „Голливудская волна“».
И внизу, ручкой, приписано: «Для нашей дорогой Анжелы. Заказ Бориса Ивановича».
Я стояла в коридоре в своем старом халате, сжимая в руке этот чек. А в голове билось только одно: «Анжела».
Я не спала всю ночь. А утром, когда муж ушел на работу (он так и не заметил, что пиджак не почищен), я позвонила. Я нашла номер этой «Афродиты».
«Дворец Красоты, администратор Кира, здравствуйте!» — пропел мне в ухо ангельский голосок.
«Здравствуйте, — сказала я так сухо, как только могла. — Я — помощница Бориса Ивановича. Хотела уточнить... корпоративное расписание для Анжелы. Она записана на следующую неделю?»
«Ой, да, конечно! — тут же обрадовалась Кира. — Анжелочка у нас как по часам! Каждую пятницу, в 16:00. Борис Иванович оплатил ей абонемент на три месяца вперед. Вы не волнуйтесь, мы о вашей Анжеле позаботимся! Такой мужчина щедрый, просто ах!»
«Спасибо, — проскрипела я. — Вы мне очень помогли».
Я повесила трубку.
Вечером он пришел. Я, как обычно, была на кухне. И, как обычно, в бигуди. Суббота. Ритуал.
Он вошел, потянул носом. «О, борщом пахнет. Опять, — он посмотрел на мою голову и скривился. — Вер... ну я же просил. Завтра идем к Петровым. Не позорь меня, сними эти... штуки».
Я повернулась к нему. Медленно.
«А почему ты не предложишь мне сходить в салон, Боря? — спросила я тихо. — Ну, как Анжела ходит. В „Афродиту“. Чтобы мне сделали „Голливудскую волну“».
Я никогда не видела, чтобы лицо 60-летнего мужчины так менялось. Оно стало серым.
Он смотрел на меня, а я — на него.
«Ты... откуда...» — просипел он.
Я молча протянула ему чек.
Милые женщины, он сейчас кричит. В комнате. Кричит, что я «ничего не понимаю». Что я сама виновата, что я «запустила себя», что я «стала неинтересной». Что я, со своими бигуди, — «прошлый век».
А я сижу на кухне. И думаю. Это я — прошлый век? Я, которая 38 лет хранила ему верность и пыталась быть красивой для него... своими, «старыми» методами?
Или это он, с его банальной, пошлой ложью, с его «Анжелой» на содержании, — это и есть тот самый «прошлый век», про который в кино 70-х снимали?
Я не знаю, что мне делать. Я чувствую себя такой... грязной. И такой глупой.
