Несмотря на то что Япония давно считается страной высоких технологий и прогресса, отношение к татуировкам здесь и в XXI веке остаётся настороженным, а порой даже враждебным.
На улицах, в отелях, спортзалах и термальных источниках нередко можно увидеть таблички с надписью: «Вход с татуировками запрещён». И неважно что вы за человек, обычный студент или многодетный отец. Людей с татуировками могут не пустить даже в общественные бассейны, аквапарки и сауны.
Однако не все японцы разделяют такую строгость. Более позитивное отношение к татуировкам существует лишь у очень молодого поколения. Однако особенно почитаемы татуировки в среде якудза — членов японской мафии, для которых считается обязанностью полное татуирование тела, известное как хоримоно, за исключением кистей рук, шеи и узкой вертикальной полосы на груди, что символически закрепляет за ним репутацию преступника и человека, стоящего вне законопослушного общества. Нередко на создание таких татуировок представители якудза тратят по 20-30 тысяч долларов, а процесс может занимать месяцы.
И вот что любопытно, почему при татуировании всего тела якудза почти всегда оставляют центральную часть грyди без рисунков? Глядя на фильмы невольно возникает вопрос. Ну а ответ на него кроется в самой истории японского отношения к телу, чести и запретам.
От клейма заключенного к клейму гангстера
Сегодня многие японцы воспринимают татуировку как признак преступного прошлого — и не без оснований.
Впервые татуировки в Японии начали использовать ещё в период Кофун (около 300–538 гг. н. э.), но вовсе не как украшение человеческого тела. В ту эпоху татуировки (или как их называли "стигмы") служили наказанием: преступникам и рабам наносили особые знаки на лицо, руки или тело, чтобы их легко можно было опознать в случае побега.
Интересно, что китайская хроника «Вэй-чжи» упоминает народ Ва — предков японцев, о которых говорилось, что «их тела покрыты рисунками, защищающими от морских чудовищ». Это свидетельствует, что ещё до эпохи Кофун татуировка в Японии имела не уголовный, а ритуальный и защитный характер, а затем приобрела более негативный оттенок.
Похожая практика существовала в Древней Греции и Риме, но в Японии она приобрела устойчивую форму социального клейма.
Однако постепенно смысл татуировок изменился
К середине периода Эдо (1603–1868 годы) в Японии сформировались две основные касты буракуминов — людей, занимавших самое низкое положение в социальной иерархии страны. Эти общины традиционно считались «нечистыми»: их представители занимались разделкой туш, похоронными обрядами, уборкой отходов и другими видами деятельности, которые по конфуцианским и синтоистским канонам считались позорными.
Отверженные обществом, буракумины нередко искали заработок на теневой стороне жизни — в игорных домах, мелких преступлениях и уличных аферах. Со временем многие из них стали основой будущих преступных сообществ, из которых и выросли ранние кланы якудза.
В стремлении выделиться и выразить свою гордость за принадлежность к особой касте, представители этих низших слоёв начали наносить на тело сложные узоры — ирезуми. Эти татуировки становились символом их внутренней свободы и непокорности общественным нормам.
Параллельно в стране начали появляться группы бакуто — профессиональных игроков, занимавшихся азартными карточными и костяными играми. Большая часть этих людей состояла из бывших самураев, лишившихся господ после упразднения их кланов. Именно из бакуто, под руководством легендарного Бандзуйина Тёбэя, со временем сформировались первые сплочённые криминальные организации, получившие название якудза.
К ним активно присоединялись и кланы буракуминов, которые нашли в преступных союзах не только защиту, но и новую социальную роль.
Для членов якудза татуировка быстро превратилась в знак идентичности и верности. Процесс нанесения татуировок был невероятно болезненным и мог длиться неделями или даже месяцами.
Именно эта боль становилась своеобразным испытанием на стойкость: если человек выдерживал процедуру, значит, он был готов провести всю жизнь вне закона, не отступая от кодекса клана.
Как отмечает исследовательница японской культуры Миэко Ямада в книге «Японские татуировки: от прошлого к настоящему»,
«Для якудза татуировка — это не просто украшение, а символ силы, отваги, стойкости и братства. Кроме того, это символ их добровольного становление изгоем общества и верности своему братству».
Якудза и полиция
Со временем первые группировки якудза начали восприниматься не только как преступники, но и как «герои вне закона» — люди, способные встать на защиту слабых, когда власть была коррумпирована и безразлична к простому народу.
Исторические документы свидетельствуют, что в 1735–1740 годах некоторые влиятельные боссы якудза даже получали официальный статус уличных надзирателей, которых власти наделяли полномочиями, близкими к званию самурая. Поскольку первые боссы якудза являлись бывшими самураями, то даже став преступниками они всё равно старались вести криминальную деятельность без серьёзного вреда общественной жизни простых людей.
А уже к началу XIX века полиция активно использовала лидеров якудза как осведомителей. В 1805 году начальники полицейских участков нередко вступали с ними в негласные соглашения, обещая покровительство в обмен на помощь в борьбе с другими преступными группами, которые занимаются разбоем на улицах, yбийcтвами и поджигательством.
Якудза в ответ охраняли «свои» кварталы, следили за порядком, не допуская грабежей и нападений. Среди жителей даже появилось известное выражение:
«Днём нас защищает полиция, а ночью — якудза».
Таким образом, несмотря на криминальный характер их деятельности — рэкет, пpocтитyцию, азартные игры и контроль над уличной торговлей, — мафия долгое время воспринималась как теневая сила, поддерживающая баланс между криминальным хаосом и общественным порядком.
Популярность якудза породила и культурный феномен: многие японцы, недовольные строгой социальной иерархией сёгуната Токугава, начали выражать свой внутренний протест через искусство.
Татуировки постепенно перестали быть исключительно атрибутом преступников и превратились в модное проявление индивидуальности
Во второй половине периода Эдо татуировки стали настолько распространёнными, что их носили не только простолюдины и ронины (самураи, лишившиеся господина), но и представители знатных сословий, включая женщин.
Как пишет портал Nippon.com, многие японки того времени «в знак любви набивали на коже имя возлюбленного, клянясь в вечной преданности».
Однако этот культурный подъем продлился недолго.
В 1872 году, после реставрации Мэйдзи, новое правительство, стремившееся придать Японии «цивилизованный» облик в глазах Запада, ввело национальный запрет на татуировки.
Руководствуясь конфуцианской моралью, власти считали, что тело, волосы и кожа даны человеку богами и родителями, а значит, любое вмешательство в их естественный вид — оскорбление предков и святотатство.
Так почему же члены якудза покрывали татуировками почти всё тело, оставляя нетронутой лишь узкую вертикальную полосу посередине груди?
Оказавшись вне закона, члены кланов якудза понимали, что их искусно украшенное тело могло стать уликой и прямым путём в тюрьму. Поэтому они начали скрывать свои татуировки, чтобы в любой момент слиться с толпой и не вызывать подозрений со стороны полиции.
Когда в стране был введён официальный запрет на нанесение татуировок, мафия изменила не только технику, но и саму эстетику рисунков.
Для членов якудза татуировка всегда выполнялась в особом традиционном стиле — хоримоно (彫り物). Её наносили вручную при помощи техники тебори, используя бамбуковые или стальные иглы, без применения машинки. В отличие от общего термина ирезуми (入れ墨), означающего буквально «введение чернил под кожу» и применимого ко всем видам татуировок, хоримоно представляет собой именно искусство полного телесного орнамента. Такие изображения отличались глубиной цвета, символической насыщенностью и отражали представления о чести, долге и мужестве. При этом композиция хоримоно продумывалась так, чтобы открытыми оставались участки тела, видимые под традиционным кимоно или под одеждой западного образца — рубашками и костюмами.
Таким образом, тату можно было полностью скрыть под одеждой, а полоса в области гpyди (хоть и индивидуальна), обычно позволяла свободно распахнуть кимоно или рубашку, не выдавая свою принадлежность к мафии.
Интересно, что этот принцип, выработанный более полутора веков назад, оказался удивительно практичным и сегодня. Современные якудза нередко по-прежнему следуют этой традиции: даже обширные татуировки остаются невидимыми под деловым костюмом, и их невозможно заметить, если человек просто слегка расстегнул ворот рубашки.
Такой подход имеет и прагматическое значение. Если член клана работает под прикрытием — например, в офисе крупной компании, добывая информацию о конкурентах или подбираясь к руководству ради шантажа, — его истинная принадлежность остаётся полной тайной. Ни коллеги, ни начальство, ни даже близкие знакомые могут не подозревать, что под идеально выглаженным костюмом скрывается тело, покрытое священными символами якудза.