Тема прощения оказались намного сильнее и сложнее чем я предполагал в контексте её осмысления

Тема прощения оказались намного сильнее и сложнее чем я предполагал в контексте её осмысления.

Много дней уже я бьюсь над этим пытаясь намерено избежать уклона в сторону моего христианства.

Делаю я это для того, чтобы ещё сильнее показать контраст между сухой доктринальной теорией и реальным положением наших чувств, убеждений и возможностей, но как не крути получается, что если воспринимать прощение как аннулирование долга выраженного в словах: «ты мне больше ничего не должен, но я по-прежнему сердечно вовлечен в твою жизнь.», то такое прощение непосильно нам, только если Нечто не принесет удивительное исцеление души, которое сродни чуду.

Поэтому избежать богословия я тут не могу, однако оно настолько глубоко касается всех наших сердечных процессов, что назвать это просто богословием не верно. А вот назвать это верой, у которой есть рациональные основания и прямая душевная необходимость можно, но и тут не получается обойтись без определенной личности, существование и суть которой мы принимаем на веру. Тогда логичнее было бы начинать размышления о прощении именно с неё, с веры и тут я по всей видимости и должен так поступить. В противном случае все то, что я собирался написать о прощении будет разбито о камни скептицизма, но если мы разберемся с тем, что такое вера и на чем она стоит, тогда хоть скептицизм и никуда не исчезнет, но его носитель будет вынужден задуматься о своих собственных основаниях, которые, забегаю вперед, тоже строятся на вере. Другими словами я хочу сказать, что разум и феномен веры сильно связаны, от этого не отделаться, об этом я и продолжу размышлять.