— Лидочка, ну хоть раз попроси у свекрови посидеть с внучкой! — выдохнула Ирина, прижимая телефон к уху и одновременно помешивая борщ. — Я завтра не смогу, у меня соседка с дачи приедет, обещала встретить.
— Мам, она же в санатории, забыла? — дочь говорила устало, словно объясняла в сотый раз одно и то же. — Слушай, ладно, найму няню на пару часов.
— Да какую няню, деньги выбрасывать! Приезжайте, посижу. Только пораньше предупреди Олесю, чтобы хоть "здравствуйте" сказала в этот раз.
Ирина положила трубку и вернулась к плите. В груди противно кольнуло — та самая знакомая боль, которую она научилась глушить делами. Внучка и правда не особо её жаловала, предпочитая другую бабушку, ту, что баловала игрушками и водила в развлекательные центры. А Ирина могла предложить только свою квартиру, заботу и готовность бросить всё ради семьи дочери.
Вечером позвонила подруга Светка.
— Ирка, завтра выходной, поехали на дачу к Наталке! Шашлыки, воздух, душа отдохнёт. Когда ты последний раз расслаблялась?
— Не могу, Лида с Олесей приедут, — Ирина заранее представила разочарованное лицо подруги.
— Снова? Послушай, они что, сами ребёнка растить не способны? Сколько можно помогать?
— Ну что ты такое говоришь, — Ирина почувствовала, как щёки горят. — Они молодые, им помощь нужна. Я же мать.
— Ты не мать, ты обязанная, — отрезала Светка и сбросила звонок.
Ирина долго не могла заснуть. Слова подруги резали слух, но где-то глубоко внутри отзывались правдой. Только ведь если не она будет помогать, кто тогда? Дочь её бросит, внучка забудет, станет совсем чужой.
На следующий день Лида с Олесей появились около десяти. Внучка молча прошла в комнату, даже не поздоровавшись. Дочь сунула Ирине пакет с детскими вещами.
— Мам, мы часам к пяти. Тут перекус, каша. Мультики не больше часа, помнишь? И не давай планшет просто так, а то потом не оторвёшь.
Ирина кивала, записывая мысленно всё до мелочей. Лида уже выходила за дверь, когда обернулась:
— Да, чуть не забыла. На той неделе нужно будет посидеть три дня подряд. Мы с Антоном на корпоратив едем.
— Три дня? — Ирина растерялась. — Но у меня запись к врачу...
— Мам, ну перенеси, — дочь пожала плечами. — Тебе же не срочно?
Дверь хлопнула. Ирина осталась стоять в коридоре, всё ещё держа в руках пакет с детскими вещами.
— Бабушка, а где мои куклы? — голос внучки раздался из комнаты.
— Сейчас принесу, солнышко.
День прошёл в обычной суете: кормить, развлекать, убирать. Олеся капризничала, требовала внимания каждую минуту. К вечеру Ирина валилась с ног. Лида забрала дочь, даже не спросив, как прошёл день.
— Спасибо, мам. На той неделе жди нас, — бросила она на ходу.
Ирина закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Тишина в квартире казалась тяжёлой, почти осязаемой.
Утром позвонил бывший муж Виктор. Они развелись семь лет назад, но изредка созванивались.
— Иришка, как дела? Слышал, ты опять с внучкой сидишь каждые выходные.
— Откуда знаешь?
— Лида рассказывала. Говорит, ты прямо спасение для них.
— Ну и хорошо, значит, нужна им.
Виктор помолчал.
— А ты себе нужна?
Ирина вздрогнула от неожиданности.
— Что за вопросы?
— Просто помню, как ты всегда всем старалась угодить. Мне, Лиде, родителям. А про себя забывала. Думал, после развода изменишься.
— Я не забываю про себя, — возразила Ирина, но голос предательски дрогнул.
— Ладно, не буду лезть. Просто береги себя.
Следующие дни прошли как в тумане. Ирина отменила запись к врачу, отказалась от приглашения на день рождения подруги и приготовилась к трём дням с внучкой.
Первый день всё шло относительно спокойно. Второй начался с капризов — Олеся требовала новую куклу, которую видела в магазине. Ирина попыталась отвлечь её играми, но девочка устроила настоящую истерику, бросив на пол всё, что попалось под руку.
— Ты плохая бабушка! Другая бабушка всегда покупает мне игрушки! — кричала Олеся, топая ногами.
Ирина стояла посреди разгромленной комнаты и чувствовала, как внутри что-то медленно ломается. Она присела на корточки, взяла девочку за руки.
— Олесечка, я люблю тебя. Очень-очень сильно. И делаю всё, чтобы тебе было хорошо. Почему ты так со мной?
Внучка вырвала руки.
— Не хочу быть у тебя! Хочу домой!
Вечером, когда Олеся наконец уснула, Ирина села на кухне с чашкой остывшего чая. Руки тряслись. Она вспомнила все эти годы — как старалась быть идеальной матерью для Лиды, идеальной женой для Виктора. Как искала любовь в чужих глазах, надеясь заслужить её своими поступками.
На третий день Лида приехала забрать дочь. Ирина открыла дверь и вдруг поняла — впервые за много лет она не хочет никого видеть. Не хочет натягивать улыбку и делать вид, что всё прекрасно.
— Мам, ты чего такая? — насторожилась Лида.
— Устала. Очень.
— Ну, это ж дети, нормально. Ничего, отдохнёшь.
— Нет, — Ирина удивилась собственной твёрдости. — Не отдохну. Потому что через неделю снова буду сидеть, а потом ещё и ещё. И когда отдыхать?
Лида поджала губы.
— То есть тебе внучка в тяжесть? Прямо так и скажи.
— Не в тяжесть. Но я не обязана отказываться от своей жизни.
— Вот это да! — голос дочери стал резким. — Столько лет ты для меня всё делала, а теперь вдруг решила, что у тебя есть какая-то своя жизнь?
— Именно, — Ирина чувствовала, как внутри разгорается что-то новое, незнакомое. — Я имею право на свою жизнь.
— Знаешь что, мама? Тогда сиди со своей жизнью. Нам не нужна твоя помощь!
Лида развернулась, схватила дочь за руку и выскочила за дверь, громко хлопнув ею.
Ирина стояла посреди коридора. Ждала, что сейчас нахлынет привычная паника, желание немедленно позвонить и всё исправить. Но вместо этого почувствовала странное облегчение.
Следующие две недели были самыми тяжёлыми. Лида не звонила. Ирина несколько раз порывалась набрать номер, но останавливала себя. Она записалась к врачу, сходила на день рождения к подруге, даже съездила на дачу к Наталке.
— Ирка, ты как будто помолодела! — удивлялась Светка. — Что случилось?
— Не знаю, — честно призналась Ирина. — Просто поняла, что больше не могу жить ради чужого одобрения.
Однажды вечером в дверь позвонили. На пороге стояла Лида с заплаканными глазами.
— Мам, прости. Можно войти?
Они сели на кухне. Дочь мяла в руках платок.
— Я была неправа. Ты действительно всегда всё для меня делала. Но я воспринимала это как должное. Думала, что так и надо, что ты моя мама и обязана.
— А потом решила наказать меня молчанием?
— Нет, просто... обиделась сначала. А потом поняла, что ты права. Я сама не замечала, как превратила тебя в бесплатную няню. Антон мне прямо так и сказал.
Ирина налила чай. Впервые за много лет они говорили по-настоящему — без обид, без недосказанности.
— Мама, а почему ты всегда всем старалась угодить? — спросила Лида тихо.
Ирина задумалась.
— Боялась остаться одна. Думала, что если буду достаточно хорошей, меня будут любить. Только вот любовь не работает так. Её нельзя заработать или заслужить.
— И что теперь?
— А теперь учусь любить себя. Понимаешь, я потратила всю жизнь, пытаясь стать нужной другим. А в итоге стала ненужной даже себе.
Лида взяла мать за руку.
— Ты нужна мне. Просто я хочу, чтобы ты была счастлива. И если для этого нужно реже видеться, значит так тому и быть.
Ирина улыбнулась. В груди было легко, как не было много лет.
— Знаешь, я просто хочу нормальных отношений. Где я могу помочь, когда хочу и могу, а не когда от меня требуют. Где ты спрашиваешь моё мнение, а не воспринимаешь как данность.
Они допили чай, обнялись. Лида собралась уходить.
— Мам, в субботу у Олеси день рождения. Приедешь?
— Обязательно. И подарок куплю.
— Спасибо. И прости меня.
Когда дочь ушла, Ирина вышла на балкон. Осенний ветер трепал занавески. Где-то внизу гуляли соседи, смеялись дети. Она вдруг поняла — впервые за много лет ей хорошо наедине с собой.
Телефон завибрировал. Светка прислала сообщение: "Завтра едем на речку, компания собирается. Поедешь?"
Ирина улыбнулась и начала печатать ответ: "Еду".
Присоединяйтесь к нам!