После покупки этой картины Павел Третьяков жаловался, что, находясь рядом с ней, ощущает странную усталость и тревогу. Посетители галереи говорили, что невозможно долго смотреть на «Русалок» — взгляд «проваливается в воду». А охранники рассказывали о ночных звуках и прохладе, будто из самой картины веет ветром
Однажды кто-то посоветовал перевесить работу в более тёмный угол, потому что «русалки не любят яркий свет». После этого, говорят, «они успокоились»
Конечно, это просто занятные легенды, но они лишь усиливают ауру пограничности: картина как будто существует «между» — между искусством и мифом, между светом и тьмой. И пройти мимо этой картины я никак не могла. Вот ее история...
История создания
В 1871 году Иван Крамской написал одну из самых загадочных картин русской живописи XIX века (почитать о личности художника и его вкладе в русскую живопись можно здесь)
Летом того года он работал в имении графа Строганова в селе Хотень, на берегах Сейма, где ночи были длинными и туманными. В одном из писем художник признавался: «Все стараюсь в настоящее время поймать луну… Трудная штука луна»
Там, в этой зыбкой атмосфере ночных болот и отражений, родилась идея картины по мотивам гоголевской повести «Майская ночь, или Утопленница». Однако Крамской не захотел иллюстрировать конкретный эпизод. Он создал собственный миф — момент между миром живых и мёртвых, между фольклором и реальностью
Весь ландшафт спит. А вверху все дышит, все дивно, все торжественно. А на душе и необъятно, и чудно, и толпы серебряных видений стройно возникают в ее глубине
Николай Гоголь, «Майская ночь, или Утопленница»
На первой выставке «Товарищества передвижников» картина называлась просто: «Сцена из “Майской ночи” Гоголя». Но публика сразу дала ей другое имя — «Русалки». Так и прижилось
На картине мы видим невероятно лунную ночь
Что хорошего в луне, этой тарелке? Но мерцание природы под этими лучами — целая симфония, могучая, высокая, настраивающая меня, бедного муравья, на высокий душевный строй: я могу сделаться на это время лучше, добрее, здоровее — словом, предмет для искусства достойный
Иван Крамской. Из письма Илье Репину
Из тени выступают бледные женские фигуры — они сидят, стоят, переглядываются, словно ждут кого-то. Вдали видна избушка, как напоминание о мире живых людей, но ее окна и дверь заколочено, жизни нет и там. Кстати, она напоминает родной дом Ивана Крамского. В такой же беленой хатке под соломенной крышей художник родился и прожил до 16 лет — в слободе Новая Сотня в Воронежской губернии
Всё остальное пространство дышит влажной тишиной: трава, камыши, серебристые блики на воде
Русалки у Крамского — не сказочные соблазнительницы и не демонические силы, а души утонувших женщин, бледные, прозрачные, усталые от тишины и не нашедшие покоя
Белые одеяния утопленниц почти сияют, отражая ее свет. Крамской мастерски работает с лунным освещением. Он и сам признавался, что для него было ключевой задачей уловить этот свечение: «Я рад, что с таким сюжетом окончательно не сломил себе шеи, и если не поймал луны, то все же нечто фантастическое вышло…»
Однако свет на картине не источник жизни, а холодное дыхание потустороннего. Самой луны мы не видим. От этого становится неуютно: кажется, будто русалки светятся сами, как души без тел
Фольклор и архетип
В славянской традиции русалки — не всегда утопленницы. Иногда это духи умерших девушек, погибших не своей смертью, иногда — сезонные, весенние существа, связанные с плодородием и дождём
У Крамского они предстают в той романтической трактовке, которую ввели в литературу Гоголь и Жуковский: русалка как “душа вне покоя”, женщина, умершая в момент неосуществлённой любви
Трактовать здесь что-то с позиции символизма дело неблагородное, но устоять сложно. Можно сказать, что русалки здесь воплощают женскую тень, подавленную энергию, вытесненную страсть (иногда о них так пишут и в других источниках и произведениях)
- Вода — символ бессознательного, граница между мирами, место, где душа теряет плоть
- Луна — женское, интуитивное, отражающее. Она делает всё видимым, но не освещает до конца
- Белые одежды — саваны, но и знак чистоты, перехода, нового рождения
- Групповая композиция — не случайна: русалки не одиноки. Они — как коллективное бессознательное, общая память о боли и утрате
Каждая фигура — особое состояние души: задумчивая, тревожная, сонная, бунтующая. Вместе они образуют хоровод теней — отражение женской психики, разбитой на фрагменты
Мне удалось найти одно изображение с набросками к картине, и здесь видно, как он ищет эти самые состояния. Ниже я прикрепила приближенный фрагмент полотна, вы можете сравнить, как начинался поиск образа девушки, которая на картине стоит правее, держа букет полевых цветов и заплетая косу
Эти русалки не страшные — они уставшие. Они молчат так, как молчит человек после утраты. Мне, почему-то, особенно заметна девушка справа, задумчиво смотрящая на цветок в руках
Мне понравились слова писателя и историка культуры Владимир Порудоминский о героинях картины:
«…печальными, певучими фигурами девушек-русалок, которые не просто должны быть изображены, но как бы звучать должны в картине задумчивой печальной мелодией»
Контекст эпохи
XIX век был в России временем столкновения рационализма и мистицизма. Передвижники стремились говорить о человеке, обществе, истине — но Крамской всегда ощущал интерес к пограничным состояниям. Он писал не просто тела, а души, и даже в портретах искал «мысль, спрятанную в лице»
В письме к художнику Василию Перову (1871, Москва) он писал:
«Я теперь всё больше думаю, что истина живописи — в выражении состояния, а не в точности рассказа. Потому и не хочу иллюстрировать Гоголя, а лишь показать, как выглядит тишина его ночи»
После «Неутешного горя» и «Христа в пустыне» он обратился к фольклору — но не из интереса к сказкам, а чтобы исследовать русскую душу, её страхи, веру и тоску. В «Русалках» хорошо показано внутреннее состояние человека, когда прошлое не отпускает, но и будущее не зовёт. Вполне понятное многим в его времена состояние
Есть воспоминание современника, художника Николая Ярошенко:
«Он (Крамской) смеялся, когда кто-то сказал, что его “Русалки” пугают. Говорил: “Это не страшно, это просто луна честно написана”»
«Русалки» Крамского нарушили программу выставки передвижников и стали ее гордостью. Критики писали: «Так уж приелись нам все эти серые мужички, неуклюжие деревенские бабы, испитые чиновники... что появление... 'Майской ночи' должно произвести... самое приятное, освежающее впечатление»
Влияние творчества Крамского на эпоху было огромным, особенно после того, как свет увидел «Русалок». Эта работа напомнила, что искусству надобно не только клеймить язвы общества, но и обращаться к сферам мифа и поэзии — возможно, даже более важной грани нашего бытия. В XIX веке художники во всем мире начали забывать об этом
Для Крамского его «Русалки» — это размышление о невидимом, попытка очеловечить природу, чтобы передать ее настроение понятным для многих образом. А еще технический азарт — изобразить ночной пейзаж и лунный свет так мастерски, как не удавалось никому. По крайней мере цитаты из его дневников и воспоминания современников говорят об этом. Что он чувствовал на самом деле, мы никогда не узнаем
Для меня же эта картина том, что в каждом человеке живёт нечто, что нельзя назвать, но можно почувствовать. Она даже может служить напоминанием, что между миром и тенью всегда есть берег, где мы стоим, не решаясь войти в воду — или вернуться на свет
Расскажите в комментариях, что видится вам в этой работе Ивана Крамского?
____________________________
Подписывайтесь! А чтобы Дзен показывал вам мои статьи, поставьте лайк. Это поддержит меня как автора 💛
Что еще интересного почитать:
Буду рада видеть вас в своем ТГ-канале Интроспекция Нины. Там можно увидеть, как рождаются идеи для таких лонгридов, а также материалы, которые не подходят под формат Дзена или не проходят его цензуру