Известный петербургский исследователь проблем модернизации общества Дмитрий Яковлевич Травин окончил с красным дипломом экономический факультет ЛГУ в 1983 г., преподавал на факультете менеджмента, факультете международных отношений и факультете журналистики СПбГУ, с 2004 г. профессор, научный руководитель Центра исследований модернизации в Европейском университете в Санкт-Петербурге.
Одна из его новых книг – «Русская ловушка». (Травин Д.Я. Русская ловушка. — СПб.: Издательство Европейского университета, 2023)
Это книга о том, как меняется общество, о реформах экономических и не только экономических, о преобразованиях, которые происходят в обществе на протяжении многих лет.
Известный публицист, экономист, политолог считает главной российской ловушкой крепостную зависимость, ликвидированную гораздо позже других европейских государств, и именно это определило историческое отставание России от стран мирового центра.
Но были и другие…
Прежде всего, определим: под ловушкой автор понимает определённое решение, в момент его принятия казавшееся вполне рациональным и эффективным, но много лет спустя, при изменении исторических обстоятельств, превратившееся в тормоз для дальнейшего развития. Ловушкой его делает то, что совокупность могущественных общественных сил продолжает извлекать из этого решения или его последствий значительную выгоду и потому препятствует его упразднению. Крепостничество, нереформирования церковь, абсолютистское государство и чрезмерная регламентация жизни общества – четыре исторических ловушки, которые разбирает Травин.
Начинает анализ автор с крепостничества: оно утвердилось у нас прочно и надолго отнюдь не из-за того, что сложилась особая русская «рабская культура», или это наследие ордынского ига, или вотчинного характера русского государства. Причина – в потребностях обороны страны, а ещё точнее, в трудностях ее финансирования: суровый климат, малоплодородная почва не позволяли получать высокие урожаи и значительный прибавочный продукт.
Военная революция XIV-XV веков, связанная с распространением огнестрельного оружия, заставила европейских монархов отказаться от феодальных ополчений и рыцарского сословия как основы своих армий в пользу наемных солдат. Это потребовало гигантского увеличения военных расходов, на что оказались способны немногие.
На Руси отсутствовали богатые города и финансовый капитал, а также месторождения драгоценных металлов, зато в избытке имелась земля. При Иване III боярские феодальные ополчения уступили место профессиональным военным, обязанным московскому князю службой в обмен на предоставление помещикам земли и прикрепленных к ней крестьян. Возможно, за образец была взята турецкая или молдавская помещичьи системы, не самые передовые, но требующие минимальных вложений и дающие быструю отдачу.
Постепенно возник самоподдерживающийся механизм: поместная система укрепила армию, что позволило побеждать врагов и присоединять их земли, а новые территории использовались для раздачи помещикам, составлявшим костяк армии. При Иване IV к помещикам добавились стрельцы, на содержание которых пришлось вводить специальный налог, но денег все равно не хватало, поэтому стрельцам разрешили совмещать службу с торгово-ремесленной деятельностью. Эффективность такой полупрофессиональной армии сильно уступала западноевропейским наемникам, а основу русского войска по-прежнему составляли помещики.
Другой «русской ловушкой» Травин считает отсутствие Реформации. В Европе урбанизация и формирование городской буржуазии создали обширный рынок для «духовных предпринимателей», то есть преобразователей церкви. Пока их подвижничество прельщало только низы общества, Риму удавалось их подавить. Реформация Лютера удалась не столько из-за высокого распространения грамотности, книгоиздательства Европы (привет Гутенбергу!), сколько благодаря союзу городских образованных слоёв с немецкими князьями, увидевшими в протестантизме свой шанс ослабить императора и присвоить церковное имущество и доходы.
Этот странный союз имел много последствий, среди которых один из главных – подрыв церковной монополии на истину, освобождение умов для научного поиска и усиление капиталистического духа. В России при слабости городов и ограниченности контактов с Западом «духовные предприниматели» не смогли заключить союз ни с монархом, ни с князьями и потерпели поражение. Вместо Реформации у нас произошел Раскол, такой же, как в Европе протест против церкви, но обусловленный совершенно другими причинами.
В ходе русско-польской войны за Украину перед Москвой замаячила перспектива превращения из периферийного царства в настоящую православную империю, но это требовало унификации обрядности с греческими – нормативными для украинцев, молдаван и других православных – образцами. Церковная реформа Никона была нацелена на устранение препятствий на пути к такой империи, чему противились консервативные низы общества. Старообрядцы не стремились к обновлению веры, они пытались сохранить национальную русскую церковь во всей ее неприкосновенности вместе с косностью и замкнутостью.
Третий сюжет книги посвящен формированию современной государственности на базе средневековой феодальной раздробленности. Этот процесс стал следствием взаимодействия трех социальных сил: городских слоев (бюргерства), наемных армий (выигравших историческую конкуренцию у феодальных ополчений) и Реформации, ставшей духовной опорой государей в тех случаях, когда им для обеспечения устойчивой власти не хватало грубой силы. «Предприниматели, сформировавшиеся в ходе коммерческой революции Средних веков, создали финансовую базу для наемной армии. Военные предприниматели непосредственно эту армию создали и отдали в руки предпринимателей, строивших модерное государство». «Духовные» же предприниматели сформировали идеологию, мобилизовавшую сторонников нового государства и легитимировавшую его. На следующем этапе это государство взяло под контроль коммерсантов (через проведение меркантилистской политики), устранило независимых «духовных предпринимателей» (через репрессии) и установило монополию на насилие, уничтожив военное предпринимательство.
На Руси ситуацию отличало опять же отсутствие богатых городов и невозможность для монарха опереться на них. Армию пришлось создавать через раздачу земель помещикам, а не через формирование наемного войска. Но эту землю сначала надо было забрать у бояр и удельных князей, что и было сделано. Сначала Василий Темный, опираясь на татарские отряды, отобрал земли у своих многочисленных феодальных оппонентов. Затем Иван III захватил Новгород Великий и раздал его земли своим помещикам. Наконец, Иван Грозный сформировал опричнину, которая экспроприировала земли у последних крупных феодалов и дала царю возможность раздать еще больше земли помещикам. Репрессивный характер передела собственности в ходе создания Московского государства Травин объясняет именно дефицитом средств у великих князей, вынужденных отнимать землю у бояр и удельных князей ради создания современной армии, которая затем помогла им укрепить свою власть и монополизировать насилие. Так возник русский абсолютизм – не хуже и не лучше западноевропейских аналогов, но со своей спецификой. Это был большой успех, позволивший сформировать на русских землях централизованное государство. Которое затем, по прошествии времени, само превратилось в историческую ловушку.
Получается, что каждый новый шаг власти был естественным, он решал возникающую проблему, но при этом решение словно окостеневало и вскоре (исторически скоро, через несколько столетий) тормозило дальнейшее развитие.