Пгт Игра встречала меня одним и тем же: гулом трансформаторной будки у перрона, запахом разогретого асфальта и стайкой воробьёв, суетящихся у ларька с семечками. Поезд замедлял ход, и уже по дрожанию пола я понимал — приехали. Бабушка стояла у ограды, высматривая наш вагон, а за её спиной маячил дед с тележкой для багажа. Здесь время текло иначе. В городе часы тикали строго по расписанию: школа, кружок, магазин, домой. В Игре же сутки распадались на фрагменты — то бесконечно длинные, то молниеносно короткие. Внутри царил полумрак: толстые стены не пропускали зной, а зимой держали тепло, будто печка была не одна, а десяток. Главное место в доме — кухня. Здесь бабушка варила варенье в медном тазу, а на подоконнике всегда сушились травы: мята, зверобой, душица. У каждого двора — своя история. У соседей Ивановых росла гигантская рябина, ягоды с которой шли на настойку. У Петровых во дворе стоял старый трактор, на котором можно было «покататься», если помочь деду перекопать грядку. А у
«Запах сена и гул трансформаторной будки: моё детство в Игре (90‑е)»
3 ноября 20253 ноя 2025
1 мин