Для многих из нас Евгения Симонова навсегда останется той самой Принцессой — воздушной, трепетной, словно сотканной из лунного света. Образ из «Обыкновенного чуда» прилип к ней, как нежная акварельная краска к холсту: настолько органично он вписался в наше восприятие, что кажется — и жизнь актрисы была такой же лёгкой, сказочной, безоблачной.
Но давайте начистоту: разве бывает так в реальности? Разве путь к признанию когда‑нибудь прокладывается без терний, без падений, без внутренней ломки? История Евгении Симоновой — не волшебная сказка, а скорее роман с глубоким психологическим подтекстом, где за каждым успехом стоят не счастливые случайности, а тяжёлый труд, череда поражений и мужество идти дальше.
Знаете, что меня всегда восхищало в ней? Это удивительное сочетание: с одной стороны — абсолютная женственность, тонкость, почти детская доверчивость во взгляде. С другой — несгибаемый внутренний стержень. В этом и есть подлинная сила характера: уметь оставаться собой, не теряя ни мягкости, ни воли.
В этой статье я расскажу вам, через какие испытания прошла Евгения Симонова, прежде чем стать студенткой Щукинского училища, а затем и одной из самых тонких и любимых актрис нашего театра и кино.
Её путь в профессию начался с сокрушительного провала «по блату»
До десятого класса Евгения и не помышляла об актёрской карьере. Всё было предельно ясно и предсказуемо: мама — преподаватель английского языка, и дочь твёрдо намеревалась пойти по её стопам. Педагогический институт, кафедра иностранных языков — казалось, будущее расписано по пунктам.
Но в юности жизнь часто преподносит сюрпризы. В десятом классе в голове Жени вдруг вспыхнула неожиданная мысль: а не попробовать ли себя в актёрстве? Спонтанное решение, почти импульсивное — но именно такие порывы нередко меняют судьбу.
Отец, связи и большая надежда
И тут на сцену выходит её отец — Павел Васильевич Симонов. Учёный, нейрофизиолог, он занимался вопросами психологии творчества. А ещё — был приглашён Олегом Ефремовым читать лекции в Школе‑студии МХАТ на высших режиссёрских курсах. Павел Васильевич обладал удивительным даром располагать к себе людей — и вскоре стал там своим человеком.
Благодаря этим связям отец и привёл Евгению на прослушивание. Скажем прямо: «по блату». Но, как известно, даже самые надёжные «протекции» не гарантируют успеха.
Провал, который трудно забыть
Женя прочла стихотворение, потом ещё что‑то — и результат оказался, мягко говоря, не тем, на который рассчитывали. Как она сама вспоминала, выступление произвело «такое удручающее впечатление на присутствующих», что все только переглядывались в недоумении.
Однако из уважения к Павлу Васильевичу комиссия решила дать девушке ещё один шанс. За дело взялся Игорь Васильев. Он помогал ей готовиться, но это не помогло. Ей дали шанс, пропустив её во второй тур, а затем и на третий, надеясь, что где‑то на этом пути раскроется её талант.
Категоричный отказ
Кульминация наступила в кабинете Вениамина Захаровича Радомысленского. Именно ему предстояло вынести окончательный вердикт. И он не стал ходить вокруг да около. Прямо, без обиняков, сказал то, что думал:
«Женя, мы очень любим твоего папу и из уважения к твоему папе мы переваливали тебя с тура на тур… Но мы не можем сделать из тебя актрисы даже из уважения к твоему папе».
Он добавил, что перед его глазами проходят тысячи людей, и честно посоветовал: «Тебе не надо этим заниматься».
Тот самый момент, когда хочется сдаться
Можно только представить, каково это — услышать подобные слова в столь юном возрасте. Евгения Павловна позже признавалась: пережить это было «трудно». Но, возможно, именно эта жёсткая правда стала тем самым толчком, который помог ей найти свой путь — тот самый, который в итоге привёл её к славе и признанию.
Вот так: иногда отказ становится не концом, а началом. И история Евгении Симоновой — яркое тому подтверждение.
Не взяли в МХАТ и ГИТИС: что случилось дальше с Евгенией Симоновой?
Знаете, порой самые горькие уроки становятся отправной точкой для настоящего триумфа. История Евгении Симоновой — как раз из таких. После оглушительного провала в Школе‑студии МХАТ она не опустила руки сразу. Нет, она решила: «Попробую ещё. По‑честному».
Попытка №2: «Без связей. Без поддержки.
И отправилась в ГИТИС — уже не «по блату», а как все, «с улицы». В этом был свой гордый вызов: «Я там была блатная… здесь теперь я вот приду просто так». Чистая проба сил, без оглядки на отцовскую репутацию.
Но и здесь — тишина. Комиссия не пропустила даже на второй тур. Причём, по воспоминаниям Евгении Павловны, её останавливали буквально на полуслове: «Вот так каждый раз я только начну, и меня останавливают». Ни шанса показать себя до конца. Ни единого лучика надежды. По сути ей прямо сказали: «Не актриса». В двух престижных вузах не разглядели её потенциал.
«Я блатная не котируюсь… и без блата тем более»
Представьте это состояние: две престижные театральные школы подряд говорят тебе «нет». В такие моменты легко поверить, что судьба вычеркнула тебя из списка избранных. Именно тогда, в час полного отчаяния, Женя выносит себе безжалостный приговор. В разговоре с подругой Лидой звучит фраза, ставшая своеобразной точкой отсчёта:
«Нет, Лида, всё, я про себя всё поняла. Я блатная не котируюсь и без блата тем более».
В этой фразе — вся драма молодой девушки. Горькое осознание, что она настолько не её, что даже «связи» не помогли. Это было не просто поражение — это была переоценка всей системы ценностей.
И вот та самая подруга, которая меняет судьбу
И вот тут появляется Лида, еще одна абитуриентка. Она не стала утешать пустыми словами, а просто взяла и сделала. В тот самый день, когда Женя уже собиралась уезжать домой, Лида буквально схватила её за руку: «Пошли!» — и потащила в Щукинское училище. Последний день набора на первый тур. Последний шанс.
Иногда судьба даёт нам эти «последние шансы» именно тогда, когда мы уже готовы сдаться. И всё решает один человек, который верит в тебя больше, чем ты сам. Для Евгении Симоновой этим человеком стала Лида.
А мы сегодня смотрим на её фильмографию и понимаем: если бы не та отчаянная прогулка «за компанию» в Щукинское, наш кинематограф лишился бы одной из самых тонких, глубоких, неповторимых актрис. Вот она, ирония судьбы: два «нет» стали прологом к огромному «да».
«Жирный минус» и английская песня
Знаете, в истории поступления Евгении Симоновой в Щукинское училище есть что‑то от театральной интриги — с неожиданным поворотом и счастливым финалом. И главное здесь не просто везение, а тот самый момент, когда индивидуальность берёт верх над шаблонами.
Снова чуть не провалила экзамен
Третий тур, нервы на пределе, а выступление, по собственным словам Евгении, идёт «очень плохо». Уже кажется, что и здесь — не судьба. Стандартная программа прочитана, и впечатление, судя по всему, не из лучших.
Спасительная идея
И тут — ход конём. Симонова решается на то, чего от неё явно не ждали: поёт песню на английском из мюзикла «Моя прекрасная леди». Поёт по‑своему.
Спустя годы эту историю публично рассказал её будущий педагог, Владимир Георгиевич Шлезингер, на «Театральных встречах». И в его воспоминаниях — та самая драматургия момента:
«После того как Симонова прочла обязательную программу, я поставил рядом с её фамилией такой жирный минус».
Но затем — сцена, достойная кино: звучит песня, и всё меняется. Шлезингер рассказал, что именно исполнение этой песни всё изменило.
«А потом, когда мне разрешили показать вот этот номер, он его исправил на жирный плюс», — Евгения Симонова
От перспективы отчисления до дебютной роли в кино
Когда Женя Симонова переступила порог театрального вуза, долгожданная победа вдруг обернулась новой чередой испытаний. «Очень трудно с самого начала» — эти слова она повторяла не раз, и в них — вся правда о первых шагах будущей звезды.
В шаге от отчисления: время первых неудач
Сцена, огни, ожидания — а у неё за плечами ни капли сценического опыта. Первый семестр превратился в мучительное испытание. Она сидела в уголке, пыталась повторять упражнения за другими — и почти всё получалось из рук вон плохо. Атмосфера накалялась: тень отчисления уже нависла над её головой.
Наставник, который поверил и поддержал
Евгении повезло, что мастер курса Юрий Васильевич Катин‑Ярцев решил поддержать её. Почему‑то именно к Жене он проникся особой симпатией. Может, разглядел искру, которую другие не замечали? А может, просто почувствовал: за этой застенчивостью — огромный потенциал.
Катин‑Ярцев нашёл свой, совершенно неожиданный способ поддержать студентку: «А сейчас Женя нам попоёт». И вот тут происходило чудо. Песни — английские и русские — лились из её души легко, без тени стеснения. Гитара в руках становилась мостом между внутренним миром и зрителями. В эти моменты она забывала о страхе, о неуверенности — оставалась только музыка и её голос.
Строгость и вера: слова наставника, которые изменили всё
Но Катин‑Ярцев, будучи мудрым наставником, не позволял ей обольщаться. «Этого недостаточно, — говорил он. — Если ты не сделаешь что‑то с собой, нам будет трудно». В этих словах — и строгость, и забота, и вера в её силы.
Именно после этого разговора, на излёте первого семестра, произошёл перелом. Женя «раскачалась». Словно пружина, до того сжатая до предела, распрямилась — и выстрелила в новую реальность. Уже после первого курса судьба преподнесла ей подарок — роль Маши Поповой в фильме режиссёра Леонида Быкова. Сама Симонова называла её самой счастливой в своей жизни.
А дальше — путь, который можно описать лишь как триумф воли и таланта. Каждая новая роль становилась доказательством: её игра — это не случайность, не везение. Это «результат природного таланта, помноженного на тяжёлый труд».
Заранее всех благодарю за подписки, лайки, комментарии и репосты.