Начало тут.
Предыдущая глава здесь.
Кирилл тоже психанул:
- Прекрати истерику! Останешься тут и все. Мы завтра уходим. Я резко отвернулась к спинке дивана, улеглась, натягивая плед.
- Валите!
Они посидели ещё пару минут и ушли.
Злые слезы закапали у меня из глаз: как был в детстве твердолобый, так и остался. Из-за своего неуемного любопытства готов переться неизвестно куда и зачем. Всю семью раскидал: этих туда, меня сюда сидеть безвылазно в компании чужих мужиков. И дружок ему под стать. Авантюристы.
Когда я проснулась солнце краешком выглядывало из-за леса. Со страшной силой болела голова. Порылась в сумке, нашла таблетки, вышла в кухню налить воды.
Друзья-приятели отсутствовали. На полу кухни стояли два огромных рюкзака с притороченными спальниками. На вешалке висели две куртки. Рядом с куртками шляпы с накомарниками. Под вешалкой стояли две пары высоких, шнурованных ботинок на толстой подошве.
- Ишь, ты, приготовились! - От души пнула один рюкзак ногой.
Зря я это сделала. Потрясла ушибленной ногой: Господи, камней они туда наложили что ли?
Выпила таблетку, вышла во двор.
Строители умывалась над широкой оцинкованный ванной поливая друг другу ковшом из ведра.
- Вы бы баню затопили.
- А можно?
- Чего нельзя? Топите. Веники на чердаке бани.
Засуетилась, забегали с вёдрами и дровами. Над трубой появился дымок, а мужики расселись с сигаретами на излюбленные места в ожидании баньки с веничком.
Я сидела на крыльце, наблюдала за ними. Рядом со мной уселась Данька. Я обняла её за шею, уткнулась в шерсть лицом. Скоро мы с ней останемся вдвоем.
От шерсти пахло скошенной травой. Видимо дед Фёдор скосил клевер на нашем огороде. Он специально сеял на одной половине клевер, а на другой сажали картошку для своего довольно большого хозяйства.
В калитку вошёл Колька с кастрюлей в руках. За ним Галина с огромным тазом наполненным пирогами. Данька метнулась к ней и вернулась с пирогом в зубах.
- Не балуй её. - Попросила соседку. - И так поперёк толще. Собакам это вредно.
- Андреевна, - замялась Галина, - спроворила чуток побольше чтоб и на завтрак осталось. Завтра ну никак не могу, с утра в город надо. Ребятня вдрызг обувку разбили прямо совсем ходить не в чем. В пору босиком шлындать.
- Корми мужчин и заходи ко мне.
Пока Галина кормила мужиков я из чулана достала чемодан и коробки с обувью.
Галина накормила подопечных и направилась ко мне. Мы с ней, устроившись на полу сеней, принялись разбирать обувку. Галина раскрыла чемодан и удивилась:
- Да тут все новое.
- Выбирай.
- Иди сюда, - позвала она сына, - на, вот, выбирай.
Мальчишка с удовольствием натянул на одну ногу кроссовок, на вторую туфлю Кирилла. Потопал ногами.
- Как раз по ноге, а туфли чуток большеваты. - Расплылся в улыбке.
- Носить будешь? - Поинтересовалась у него я.
- А чего не носить? Классные.
- Вот и щеголяй! - Потрепала я его по выцветшим волосам.
Он нахмурился и отстранился. Чего это чужая тётка вдруг начала его гладить по волосам?
Соседка перебирала мои и Верочкины туфли не зная что предпочесть себе обнову или Полинке.
- Бери все.- Решила я её проблему.
- А чего сами? Их же ещё носить и носить.
- Галочка, нам это уже не нужно. Потому и привезли в деревню. Ты вот что: забирай все если надо и поделись с соседками. Доброе дело сделаешь: нас от8 лишнего избавишь и вам деньги не выбрасывать. Подожди я ещё коробку с детской обувью достану. Раздай и это.
- Спасибо тебе, Андреевна. Я прям как на китайский рынок съездила.
Я засмеялась:
- Скорее на международный. Тут китайского нет.
- То-то я смотрю - как картинки. Вот Полюшка обрадуется, самой модной нынче в школе будет.
Мы с ней поболтали ещё немного и они отправились домой прихватив коробки и чемодан. Я отправилась готовить ужин.
Голова уже не болела, но была тяжёлая словно вместо мыслей была заполнена камнями. Делать совершенно ничего не хотелось, тем более долго стоять у плиты. Задумалась: чего бы такое приготовить чтоб было быстро и вкусно. Решила сварить пельмени. Вскипячу бульон, а когда бродяги явятся закину пельмени. Поставила кастрюлю с водой на плитку на малый нагрев.
А пока схожу к бабе Нюре за зеленым луком и укропчиком.
Во дворе стариков нашла своих потеряшек. Они мирно попивали пиво в компании деда Фёдора и вели беседу. Я присела рядом в ожидании бабы Нюры с дарами огорода, прислушалась к их разговору. Дед обстоятельно рассказывал обо всех заимках в округе, что были построены вокруг деревни на его памяти. Друзья обсуждали между собой услышанное, отмечали в памяти и опять расспрашивали.
- Нет, - заявил дед решительно, - без меня вы не найдёте. Я с вами пойду.
- Куда это ты собрался? - Заворчала подошедшая бабка. - Щас возьмётся по деревне колобродить. Давно тебя там не видали. Нажрался так сиди дома.
- Кто нажрался? Я? - Дед от такой явной несправедливости шляпой-сеточкой о колено ударил. - И где это ты увидала?
- Не нажрался, так нажрешься. Свинья грязи найдёт. Сиди дома, никуда не пушшу.
- Во, видали? - Оглядел дед собеседников ища поддержку, - Слыхала звон, да не знает где он. Я в тайгу с мужиками пойду.
- И чё ты там забыл? Ни грибов, ни ягод ещё там нет.
- Заимку искать.
- Каку таку заимку?
- Им, то есть, заимку найти надо. Они сами не знают - каку! - Доходчиво объяснил непонятливой бабке дед.
- Во-во, пойди туда, не знамо куда. И ты с имя. Не совались бы вы лучче, мужики, в это дело.
- А почему, баба Нюра? - Поинтересовался Игорь.
- А потому, Игорек, что это место гиблое.
-А вы знаете где это? - Спросил друзья дуэтом.
- Чего не знать Лопатинскую заимку. Только туда и в старые времена редко кто хаживал, а сейчас туда, почитай, и дороги нет.
- Как так? А вы знаете где это.
- А чего не знать. Мой отец егерем работал. Мы на кордоне жили. Заимках та недалеко от нас была. Верст восемь или десять от нас. Да только к ней пройти можно было только по гати через болото. Не всякий дорогу знал. А потом там дела страшные творились. Только я плохо помню, я ишшо маленькая была. Не помню точно сколько годочков было. На кордон пришли много мужиков. Шибко страшные были. Все лохматый, бородатые, с ружьями и ливорвертами. Одно помню: сапоги у них были большие. Я то маленькая на полу под столом сидела, вот сапоги и запомнила. Отца сильно били, мамку в сарае заперли и на расстрел водили их по очереди. Поставят к стенке, пальнут над головами, водой отольют и опять чего-то добиваются. Нас с братишкой в доме одних оставили. Я под столом спряталась, а братишку, совсем малого, на пол бросили. Он прямо в крике заходился, а эти изверги не разрешали никому нас забрать. Никого не подпускали. Братик простыл лежачи раздетым на полу, потом от глотошной умер. А отца забрали и с собой увели. Все же добились от него чтоб он им дорогу на заимку указал.
- А где кордон был?
- Да прям у двойной скалы. А заимка дальше через гать по Филькиному болоту.
- Нарисовать можете?
- Откуда? Да и маленькая я была, ничего толком не помню. Отец после этого очень сильно болеть стал. Наверное, по этому нас с кордона перед самой войной сняли. Мы в деревню переехали. Так с тех пор здесь и живу. А потом, после войны уже, болота осушали. Совсем все изменилась. Где была гать, в каку сторону идти? Ничего не помню.
- А кому заимка принадлежала?
- Так я же говорю - Лопатиным. Они из староверов. И как раз у них там скит стоял. Сейчас-то там уже давно ничего нету. И дорога через болото была, да потеряли её.
- Ой, - спохватилась я, - у меня там вода выкипела.
И побежала к калитке.
Вовремя вернулась. Воды осталось чуть-чуть на донышке. Долила воду, отключила плитку и отправилась спать. Похоже путешественники ещё не скоро явятся. Пока не доконают стариков расспросами, не отстанут. Хотела дочитать отложенный детектив, но прочла только пару страниц и провалилась в сон.
Утро было пасмурным. Тучи плыли так низко над землёй, что казалось вот-вот зацепятся за колючие макушки елей и разорвутся с треском, зальют все вокруг холодной, мутной водой. От одного вида сизого неба было зябко. Я натянул джинсы, фланелевую рубашку, пошла выпускать собаку.
Продолжение тут.