Есть песни, которые будто вросли в нашу память. Мы слышали их на семейных застольях, из стареньких радиоприемников на даче, в любимых фильмах. Они кажутся такими родными, своими, рожденными здесь, в нашей стране. Кто не напевал бодрый «Марш весёлых ребят» или душевную «У самовара я и моя Маша»? Они — саундтрек молодости наших родителей, бабушек и дедушек. А что, если мы скажем вам, что эти мелодии на самом деле прилетели к нам из-за океана? Рассказываем про 4 советских хита, которые на самом деле плагиат.
Мы сейчас перейдем к главному, а пока подпишитесь, пожалуйста на наш канал.
«У самовара я и моя Маша»: чьё имя Леонид Утёсов скрывал десятилетиями
Его баритон знала вся страна, а песня «У самовара я и моя Маша» была настолько прочно связана с образом Леонида Утёсова, что никому и в голову не приходило усомниться в его авторстве. Это был его фирменный номер, его душа, его визитная карточка. Но в тени его оглушительной славы десятилетиями жила женщина, для которой эта мелодия была не просто хитом, а частью её юности.
Эта история началась в 1931 году в Варшаве. В одном из модных кабаре 16-летняя девушка по имени Фанни Гордон наиграла на рояле мелодию собственного сочинения. Лёгкий, игривый фокстрот так понравился владельцу заведения, что он тут же помог написать слова.
Через год к Фанни обратились с литовской студии грамзаписи с просьбой перевести песню на русский — так она лучше продавалась. Девушка, родившаяся в Ялте, легко справилась с задачей. А потом песню досочинил Петр Лещенко.
Пластинка попала в руки Леонида Утёсова, и он моментально понял — это стопроцентный хит. Песня взлетела на вершины популярности, но имя настоящего автора на афишах и пластинках не появлялось долгие годы.
Когда в 70-е годы Советский Союз подписал международные соглашения об авторских правах, Утёсову пришлось выкручиваться. Он вписал в авторы текста и музыки своих покойных коллег, которые уже не могли ни подтвердить, ни опровергнуть его слова.
Но Фанни Гордон была жива. Волею судеб она оказалась в Ленинграде и много лет пыталась восстановить справедливость. Она ходила по инстанциям, показывала документы и в итоге добилась своего. Авторство признали, а ей выплатили компенсацию, и с начала 80-х ее имя указывали в титрах к “чайному хиту”.
Утёсов был авантюристом, но с каким безупречным вкусом! Да, он «присвоил» песню, но именно его магия превратила польский фокстрот в гимн русского чаепития.
«Город детства»: Эдита Пьеха пела шотландскую народную
Лирическая баллада «Город детства» в исполнении неподражаемой Эдиты Пьехи всегда стояла особняком. В ней чувствовался какой-то неуловимый западный флёр, что только добавляло ей шарма. Сама певица не скрывала, что привезла мелодию из гастролей по Франции. Но кто же её автор?
Долгие годы на пластинках красовалась скромная надпись: «Шотландская народная».
В этой истории не было злого умысла. Вернувшись из Парижа, Пьеха напела запавшую ей в душу мелодию аранжировщику Александру Флерковскому. Тот, услышав её, уверенно заявил: «Так это же известная шотландская песня, я её слышал!» На том и порешили. Стихи заказали Роберту Рождественскому, а источником указали фольклор далёкой Шотландии.
Лишь спустя десятилетия, с появлением интернета, тайна раскрылась. Оказалось, что «Город детства» — это всемирно известный хит «Green Fields» американского композитора Фрэнка Миллера, который в конце 50-х исполняла популярная группа The Brothers Four.
В те времена без глобальной сети мир музыки был полон подобных казусов, и красивые мелодии действительно не знали границ, свободно путешествуя из страны в страну.
«Крепче за баранку держись, шофёр»: самая грандиозная мистификация «Голубого огонька»
В 1963 году Олег Анофриев исполнил на «Голубом огоньке» песню, которая мгновенно ушла в народ. Задорная «Песенка шофёра» стала неофициальным гимном всех, кто крутил баранку на бескрайних просторах страны. Пластинки с хитом сметали с прилавков, и мало кто обращал внимание на мелкий шрифт: «Музыка Клаудио Санторо, из кинофильма "Там, где кончается асфальт"». Звучало солидно и немного загадочно.
Вот только есть один пикантный нюанс: в этом бразильском фильме такой песни… никогда не было! Реальная история её появления — настоящий киносюжет о советской находчивости.
Всё началось с того, что для проката закупили тот самый бразильский фильм о нелёгкой жизни дальнобойщиков. Картина оказалась настолько скучной и затянутой, что выпускать её на экраны было просто стыдно. Но деньги уже потрачены. Тогда на киностудии имени Горького придумали гениальный ход.
Чтобы хоть как-то оживить унылое зрелище, решили вставить в титры зажигательную инструментальную мелодию. Взяли популярную финскую польку под названием «Vanzanilya». А чтобы всё выглядело правдоподобно, автором «назначили» композитора из бразильского фильма.
Расчёт оправдался на сто процентов: зрители влюбились в музыку и завалили телевидение письмами с просьбой написать на неё слова. Так, из попытки скрыть провал родилась песня, которую полюбили миллионы.
«Марш весёлых ребят»: как мексиканская песня едва не стоила карьеры Дунаевскому
«Легко на сердце от песни весёлой…» — эти строки стали неофициальным гимном целой эпохи, символом оптимизма и веры в светлое будущее. «Марш весёлых ребят» Исаака Дунаевского был не просто музыкой, а песней, с которой шагали на парадах и которую пели в каждом дворе. Но однажды её триумфальное шествие едва не оборвалось грандиозным скандалом.
1935 год, Москва, первый международный кинофестиваль. В зале кинотеатра «Ударник» собрался весь цвет советского искусства. На экране — голливудская лента «Да здравствует Вилья!».
И вдруг в напряженный момент фильма из динамиков полилась до боли знакомая, родная мелодия - зал замер. По легенде, писатель Илья Ильф не сдержался и вскочил с места с криком:
«Композитор, вы украли мелодию!»
Грянул скандал. В титрах американского фильма значилось: «мексиканская народная песня». А у нас — композитор Дунаевский. Через пару дней в «Литературной газете» вышла разгромная статья с заголовком «Позор!». Для разбирательства создали специальную комиссию, и судьба знаменитого композитора повисла на волоске.
Правда оказалась проста: режиссёр Григорий Александров, побывав в творческой командировке в Мексике, «подслушал» там зажигательную революционную песню. Вернувшись, он попросил Дунаевского написать для фильма что-то «такое же задорное», дав прослушать тот самый мотив.
Чем же всё закончилось? Комиссия постановила, что полное совпадение наблюдается лишь в двух тактах, а значит, ради престижа советского кино на «мелочь» можно закрыть глаза. Поговаривают, что финальную точку в деле поставил лично Сталин, которому фильм безумно понравился. Он-то и дал негласную команду прекратить травлю. Так мексиканский мотив навсегда стал нашим.
Стали ли мы любить эти песни меньше, узнав их настоящую историю? Конечно, нет. Народная любовь оказалась сильнее авторского права. Эти мелодии, прилетев издалека, уже давно по-настоящему наши.
Ставьте лайк и подписывайтесь на канал “Звезды без фильтров” - рассказываем про знаменитостей без сплетен и желтизны.