Владелец строительной компании, Сергей Воронов, был в своем роскошном особняке редким и почти мифическим гостем. Его стихией были бесконечные стройплощадки, кабинеты и переговорные, где решались судьбы строящихся зданий. Работа была его законной женой, фанатичной любовницей и ненасытным ребенком одновременно, высасывающим все время и силы без остатка.
Но сегодня он, подобно Цезарю, пересекающему Рубикон, принял твердое решение — приехать пораньше. Повод был более чем веский: месяц как дома обитал его единственный отпрыск, свежеиспеченный московский дипломированный специалист, Роман.
Сергей Аркадьевич — не тиран какой-нибудь. Он дал сыну своего рода «академический отпуск», месяц на раскачку и перезагрузку. Пусть, мол, отдохнет после учебы в университете. В голове главы семейства уже зрел стратегический план по мягкому, но неотвратимому вводу наследника в бизнес. Не сразу, конечно, не с порога. Сначала — наблюдение, потом — совещания, затем — мелкие поручения, и так, по кирпичику, он выстроит для сына путь к трону. Сам Воронов-старший был еще полон сил, настоящий атлант, на чьих плечах держалась вся империя. Но он-то знал: даже у атлантов есть срок годности, и когда-нибудь этот офисный скипетр и державу придется передать в другие руки.
Едва переступив порог холла, где с потолка свисала хрустальная люстра стоимостью с хорошую иномарку, он сходу начал операцию «Наследник».
— Евгения Борисовна, здравствуйте! — голос главы семейства гулко разнесся по мраморной пустоте. — А где же Рома? Найдите его и пригласите ко мне в кабинет? Хочу кое-что сыну показать, посоветоваться.
Из глубины дома, словно джинн из кувшина, материализовалась няня Романа. Евгения Борисовна, женщина, вырастившая мальчика с пеленок и с тех пор намертво вросшая в семейный быт. Формально Роман в няне давно не нуждался, но она стала чем-то вроде жилого памятника семейным традициям и неутомимым менеджером по быту, благо, персонала для управления хватало.
— Он наверху, в комнате. За своим компьютером, — ответила женщина, вытирая руки о фартук.
— Опять за компьютером? — Воронов изобразил на лице трагическую маску и тяжело вздохнул. — Евгения Борисовна, когда же Вы наконец порадуете старика и скажете: «Сергей Аркадьевич, Роман Сергеевич уехал в офис на совещание по слиянию активов!» Или, на худой конец: «Рома на яхте, с оравой фотомоделей!» — он мечтательно закатил глаза, представляя эту благостную картину.
— Ну, влить его в бизнес — это, батюшка, Ваша епархия, — парировала Евгения Борисовна, ничуть не смущаясь. — А что до яхт и девушкек… Ваш Рома не таков. Он не будет, как некоторые, — она многозначительно хмыкнула, — мозги девицам дурить и ветром крутить. Он парень серьезный. Ему одна, но преданная.
— Да уж… — скривился Сергей Аркадьевич и скептически покосился на нее. — Это ведь Ваших рук дело. Весь ваш либерализм: «Ромашенька, кушай пожалуйста», «Ромочка, скажи тетеньке мерси». Вот и вырос… непонятно что! — вырвалось у отца, с легкой, но обидной укоризной.
— Сергей Аркадьевич! — Евгения Борисовна вытянулась в струну, а ее взгляд стал таким, каким он, наверное, был, когда маленький Рома отказывался есть манную кашу. — Что Вы хотите этим сказать?
— Ни-че-го! — отмахнулся он, уже жалея о несвоевременной откровенности. — Идите, занимайтесь своими делами. Я сам к нему поднимусь. Пойду, попробую «посоветоваться».
Советы, разумеется, были блефом, тонкой родительской уловкой. Сергей Аркадьевич считал, что лучший способ заинтересовать — сделать сына соучастником, дать ему почувствовать свою значимость. Он, как сапер, аккуратно подкладывал под дверь сыновьей комнаты «интересные вопросы» из мира большого бизнеса: «Как думаешь, рентабельно ли строить эко-поселение под Казанью?» или «Вот столкнулись с рейдерами, каков будет твой ход?».
Но Рома либо отмалчивался, либо отделывался парой ничего не значащих фраз, словно отбиваясь от назойливой мухи.
Хозяин компании «Воронов и сын» с горечью понимал: его детище, его бетонно-стеклянная империя, сыну до лампочки. Все интересы Роман были спрятаны в мерцающий экран его компьютера. Он грезил о лаврах IT-титана, о виртуальных прорывах и цифровых вселенных, в то время как его отец в реальном мире возводил отнюдь не виртуальные многоэтажки.
Честно говоря, Воронов был сыном не то чтобы разочарован — ошеломлен. Он всегда представлял его статным плейбоем, с плечами, способными без труда выжать тяжеленную штангу, и с шармом, от которого девушки падали в обморок без всякого нашатыря. Сергей Аркадьевич и сам был не лыком шит: три раза в неделю тренажерный зал, персональный тренер и диета, вызывающая тоску. Он и сына звал, но тот только вздыхал.
— Пап, слушай, — отнекивался Рома, — я лучше мозги прокачаю, чем бицепсы. Не вижу смысла часами потеть в качалке. Бегаю по утрам, пока ты, кстати, в царстве Морфея пребываешь, — подкалывал он.
— Как это? — не понимал отец, искренне веря, что счастье складывается из трех компонентов: железо, мышцы, девушки. — Мускулы накачать, тестостерон зашкаливает, женский пол с ума сходит!
— Да мне это, в общем-то, и не надо, — пожимал плечами молодой Воронов.
— Что именно? — поджимал губы Сергей Аркадьевич, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Тренажеры? Сталь? Или прекрасный пол в принципе?
— Весь этот комплект, — отмахивался Роман. — У меня, если тебе так интересно, уже есть девушка.
Это заявление мгновенно переключило внимание отца.
— Так-так-так, — просиял он, почуяв наконец что-то понятное и земное. — Кто же та счастливица? Москвичка? Однокурсница? Мама в курсе? Когда познакомишь? — он выпалил все вопросы разом, словно из автомата.
— Пап, ты как пулемет, — сын выставил ладони, создавая между ними защитный барьер. — Нет, она не столичная, а наша, местная. А кто она… это я расскажу попозже. Когда вы с мамой будете морально готовы.
— Сынок, да мы уже давно в полной боевой готовности! — рассмеялся Воронов-старший. — Ты должен понимать, любой чих, связанный с тобой, для нас — событие государственной важности. Ты наш единственный наследник, продолжатель фамилии!
Рома глубоко вздохнул, закатил глаза и скривился, будто выпил уксусу. Эти вечные разговоры о «наследстве», «империи» и «продолжателе фамилии» действовали на него хуже, чем скрежет пенопласта по стеклу. Мысль о том, что ему предстоит всю жизнь заниматься строительством безликих бетонных коробок, вызывала у него тихий ужас.
Но вслух он ничего не сказал. Спускаться в этот вечный спор с отцом, выслушивать его пламенные речи о долге и традициях, не хотелось катастрофически. Проще было сделать вид, что ничего не происходит. Или, как в его любимых компьютерных играх, — просто нажать на паузу.
— Ладно, сынок, с твоей девушкой потом разберемся. Ты лучше посмотри сюда, — голос Сергея Аркадьевича звучал так торжественно, словно он приподнимал занавес перед премьерой в Большом театре. Он с бережной почтительностью разложил на столе перед сыном несколько толстенных папок. — Это, сынок, не просто бумаги. Это будущее. «Северное сияние» — жилищный комплекс премиум-класса. Пока все в стадии эскизов, но если мы выиграем тендер… а мы его выиграем, я уже чувствую это нутром, — тут он понизил голос до конспиративного шепота, — то здесь развернется стройка века. Минимум на три года! Представляешь масштаб? Возможности — безграничны!
В этот момент Сергей Аркадьевич был похож на полководца, разрабатывающего план решающей битвы. Его палец с дорогим перстнем тыкал в схему, обводя воображаемые периметры будущих дворцов для новых русских. «Здесь будет фонтан, тут — лобби с хрустальными люстрами, а здесь…» — он мечтал вслух, полностью погрузившись в свой бетонный рай.
Пока отец мечтал о грандиозном строительстве, телефон Романа завибрировал. Лицо молодого человека, только что выражавшее вежливую скуку, мгновенно преобразилось. На губах заиграла улыбка, которая появляется у влюбленных, получивших сообщение от объекта своего обожания. Пальцы тут же застрочили в ответ, набирая очередное послание.
Краем глаза Сергей Аркадьевич заметил это предательство. Сначала он не поверил. Потом надеялся, что сыну пишут что-то срочное по работе. Но эта блаженная, отрешенная улыбка… Она была как спичка, брошенная в бензобак его отцовского терпения.
— Роман! — его голос прорвался сквозь тишину, как удар топора. — Тебе настолько неинтересно то, о чем я говорю?
Сын вздрогнул, словно очнувшись от сна.
— Пап, я слушаю, слушаю, — пробормотал он, не отрывая взгляда от заветного экрана и продолжая печатать. Видимо, решив разрядить обстановку, он выдал свою коронную шутку: — Ты рассказывай, рассказывай… как космические корабли бороздят Большой театр. Мне о-очень интересно.
Сергей Аркадьевич побледнел.
— Значит, так? — прошипел он с опасной тишиной. — Я тут стою, как клоун, распинаюсь о будущем, а ты меня в грош не ставишь? Тебе плевать и на бизнес, и на благосостояние семьи, ради которого я горб всю жизнь ломал? Подумай, милый мой, неужели ты смог бы учиться в этом московском вузе, щеголять в дорогих свитерах и щелкать своим телефоном, если бы мы были нищие как церковные крысы?
Роман наконец оторвался от телефона. Он задумался на секунду, его взгляд стал серьезным.
— Ты знаешь, папа, пожалуй, смог бы, — сказал он обдуманно. — Во-первых, я учился на бюджете, а не на твои деньги. А во-вторых…
Он не успел договорить. Отец взорвался.
— Неблагодарный! — закричал он так, что, казалось, задрожали стекла в окнах. — Да как ты смеешь! Вот как ты нас с мамой благодаришь за все? За все наши труды, за бессонные ночи? Знаешь что? — он тяжело дышал. — Если бы у меня был запасной наследник, еще парочка сыновей на подхвате, я бы вышвырнул тебя из этого дома в ту же секунду! Чтоб ты знал, каким хлеб без масла пахнет!
Отец раскраснелся, вены на висках налились и пульсировали с пугающей частотой. Казалось, вот-вот случится что-то непоправимое.
Дверь в комнату с треском распахнулась, и на пороге, словно ангел-миротворец, возникла Валентина Юрьевна.
— Господи! Опять? — в ее голосе звучала усталость за все прошедшие и будущие ссоры. — Что у вас происходит? Мальчики, немедленно прекратите! У меня просто нет больше сил слушать ваши ежедневные баталии! Вы как петухи на насесте!
— Я не кричу, мам, — пожал плечами Роман, снова уткнувшись в монитор. — Это все папа. Я искренне не понимаю, чего он от меня хочет. Я ничего не смыслю в этих ваших проектах и жилых комплексах. Хотя… — он на секунду оторвался от экрана и не глядя ткнул пальцем в один из чертежей, — эту детскую площадку я бы перенес с левой стороны на правую. Потому что сзади у вас объездная дорога, и тогда машинам будет удобнее заезжать на подземную парковку вот с этого въезда, слева.
Воцарилась тишина. Сергей Аркадьевич, все еще багровый, смотрел то на сына, то на чертеж. Он схватил документ со стола, вгляделся в него, мысленно прокручивая логистику. И вдруг… его лицо озарила медленная, понимающая улыбка.
— Ну, вот видишь, — произнес он уже гораздо спокойнее. — А говоришь — «ничего не понимаю». Голова на плечах есть. Порядочек. Я пойду, позвоню нашему архитектору, Ивану Михайловичу, это надо срочно обсудить. А вы тут… поговорите.
Он сделал неопределенный жест рукой, будто передавая сына в надежные руки матери, и вышел из комнаты, уже полностью поглощенный новой рабочей задачей. Потенциал сына был обнаружен, и это на время перевесило гнев.
Валентина Юрьевна тяжело вздохнула и опустилась в кресло рядом с компьютерным столом, смотря на сына с обреченной нежностью.
— Сынок, ты же понимаешь, что так дальше продолжаться не может? — начала она тихо. — Это только цветочки. Отец не отстанет. Будет только хуже.
— И что же ты предлагаешь, мамуля? — Роман все так же не отрывал взгляда от монитора, где линии кода складывались в куда более понятную ему картину мира.
Мать тут же оживилась, придвинулась ближе, и в ее глазах загорелся огонек дипломатической надежды.
— Съезди с ним в офис. Хоть разочек. Прими участие в переговорах, присмотрись к людям, на совете директоров поприсутствуй. Я уверена, тебе со временем понравится! Это затягивает, поверь мне. Послушай отца. Если бы ты только знал, как ему сейчас тяжело! Он ведь жизнь положил на свою компанию! А тебе, выходит, все это зря?
— Почему зря? — искренне удивился Роман, наконец повернувшись к ней. — Мам, вы — состоявшиеся, богатые люди. Можете позволить себе все, что угодно. Отдыхаете на Мальдивах, а не в санатории «Березка» от завода. Да и вашу старость папин бизнес обеспечит с лихвой. Но это — ваша жизнь. Ваша и папина мечта. А у меня другие интересы, другие планы и мечты.
— Но мечты, сынок, иногда приходится корректировать, — не сдавалась Валентина Юрьевна, складывая губы бантиком, как в молодости. — Ради семьи и папы. Я тебя умоляю.
— Зачем их корректировать? — Рома посмотрел на маму с легким недоумением. — Мам, у меня всего одна жизнь. Второй не будет. Почему я должен тратить ее на то, что мне не по душе?
Валентина Юрьевна поняла, что лобовая атака не удалась. Она вздохнула и сменила тактику.
— Ладно, хорошо. Давай пока отложим этот вопрос. Осторожно, тактично. Поговорим о работе… ну, через пару недель. Но хоть в чем-то другом ты можешь пойти нам навстречу? — она прищурилась, и в ее взгляде промелькнула хитрая искорка, говорящая, что список «другого» у нее уже готов.
Роман устало улыбнулся. Он понимал, что это лишь передышка, но был благодарен и за нее.
— Мамочка, если это будет в моих силах, то все, что угодно, — сказал он с театральным пафосом и послал ей через стол воздушный поцелуй.
Глаза Валентины Юрьевны начали медленно расширяться, как у героини немого кино, увидевшей предмет своего обожания.
— Нужно встретиться с одной прекрасной девушкой! Нет…. не девушкой, а богиней!
— Нет! — коротко ответил сын и снова погрузился в свои интернет - проекты.
— Но, Ромочка, я уже… я уже пообещала Леонидовым, — произнесла мать с придыханием, делая вид, что вот-вот расплачется. — Лично Ирине, по телефону. Я сказала, что ты обязательно будешь и просто вне себя от счастья, что увидишь свою подругу детства. Они же так ждут!
Глаза Романа начали медленно расширяться, а его дальнейшие слова шокировали мать…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители прошлой недели.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.