— Для начала — простая полевая разведка, — с хитрой улыбкой ответила Валентина. — По пятницам, когда у нашей Золушки заканчивается рабочая неделя, она уезжает к себе в деревню, к маме. А теперь внимание… Спустя примерно полчаса, иногда сорок минут, после ее ухода, наш Роман тоже куда-то исчезает. Говорит, что к друзьям, в спортзал или на прогулку. Но я почти уверена, — она понизила голос до шепота, — что они встречаются где-то в городе. На нейтральной территории. И мой план — это выяснить.
Сергей Аркадьевич улыбнулся и потянул жену за руку. Спустя некоторое время, супруги лежали, обнявшись и молчали. Каждый думал о чем-то о своей.
— Валь, а помнишь как мы познакомились? — с мечтательной улыбкой спросил муж.
— Конечно, — улыбнулась супруга и тут же вспомнила как все было…
******
Память, как старый проектор, иногда выдает на экран сознания самые яркие, самые переломные кадры. Для Сергея Аркадьевича таким кадром навсегда остался хмурый осенний день 1992 года.
Тогда ему, молодому человеку с гордым званием «архитектор» и тощим бумажником, было двадцать восемь. А вот той, что ворвется в его жизнь, едва-едва стукнуло восемнадцать. Разница в десять лет тогда казалась пропастью между циничным опытом и безрассудной юностью.
Сергей сидел на холодной, облупленной скамейке автобусной остановки, погруженный в размышления настолько мрачные, что даже закопченный бетон над головой казался светлее его будущего. Из кармана его поношенного пальто торчал толстый конверт — «расчетные». Его только что уволили. Снова. В пятый раз за год.
Времена стояли непростые, что было мягко сказано. Эпоха большого советского строительства рухнула, как подточенный жучком дом, а на ее обломках копошились новые хозяева жизни — «мордовороты в малиновых пиджаках», как мысленно окрестил их Сергей. Их аппетиты и эстетические запросы сводили с ума. Они хотели, чтобы их личные хоромы сочетали в себе вычурность Версаля, брутальность средневекового замка и уют деревенской избушки, приправленный золотом и мрамором.
Воронов, воспитанный на строгой классике и функциональном модернизме, не мог и не хотел этого. Он пытался втолковать, доказывал, чертил альтернативные варианты, но в ответ слышал одно: «Платим мы — мы и заказываем музыку!» И указывали на дверь. С завидной, удручающей регулярностью.
Вскоре в городе не осталось ни одной конторы, куда бы он не пытался устроиться и откуда бы его в итоге не попросили. Работать по профессии было негде. В кармане шелестела записка от старого друга, предлагавшего «перекантоваться» грузчиком в порту. От одной этой мысли у образованного, честолюбивого архитектора наворачивались на глаза слезы бессильной ярости и унижения.
И вдруг сквозь пелену собственного отчаяния он услышал другой, совсем не мужской плач. Громкий, безутешный, на всю округу. Сергей повернул голову и увидел на другом конце остановки девчонку. Не девушку даже, а совсем девочку. Стриженая голова, из-под которой выбивались острые уголки ушей, оттянутых тяжелыми, чуть ли не до плеч, серьгами-кольцами. На ней был джинсовый пиджак, явно с чужого плеча, и спортивные штаны. Вид — вызывающий, а вот рыдания — самые что ни на есть детские.
— Эй, цыпа! Чего ревешь на всю Ивановскую? — крикнул Сергей, сам раздраженный собственным горем. — Мамку потеряла или просто заблудилась в трех соснах?
Девчонка подняла на него заплаканные, но уже гневные глаза.
— Дурак! — выдохнула она, всхлипывая. — В институт провалилась! На архитектурный!
Сергей фыркнул, но уже без злости. Ирония судьбы была слишком очевидной.
— Да что ты говоришь? — произнес он уже мягче. — Сочувствую, коллега. А куда, если не секрет, стремилась?
— В строительный! — вытерла она слезы рукавом, оставив на щеке грязную полосу. — Архитектором мечтала стать! Ну ничего! Буду год работать, готовиться и снова пойду! Я очень настойчивая! И целеустремленная!
В ее голосе прозвучала такая несокрушимая уверенность, что Сергею стало почти завидно.
— Правда? Снова будешь поступать? — он невольно подвинулся к своей визави. — А знаешь, я уже архитектор. Воронов Сергей.
— Вре-е-ешь! — протянула она, скептически оглядывая его потрепанное пальто. — Серьезно? А ты известный? В какой фирме пашешь? Можно к тебе на подхват? Секретарем, курьером, помощницей? — слова сыпались из нее, как из ведра.
Энтузиазм незнакомки больно кольнул Сергея в самое сердце.
— Ну, понимаешь, девочка, с работой ничего не выйдет, — он горько усмехнулся. — Дело в том, что меня сегодня… выперли. И, честно говоря, меня в этом городе, кажется, уже никуда не возьмут. Клеймо на мне.
Девушка на секунду замерла, а затем решительно протянула ему руку в грубой вязаной варежке.
— Валя. Суркова. Значит, у тебя тоже все плохо, как и у меня. Ну, рассказывай, товарищ по несчастью, — она смотрела на него с таким деловым участием, будто они два стратега на развалинах общего дела.
И он, сам того не ожидая, рассказал все о своих принципах, о малиновых пиджаках, о безвкусице, которая правила бал, и о собственном профессиональном бессилии.
— Слушай, — перебила она его, когда он закончил. — Раз такое дело, пойдем вон в то кафе. Я с голодухи сейчас сдохну, а ты, я смотрю, с деньгами.
— Я расчетные получил, — он похлопал по карману.
Валя не стала кочевряжиться. Вообще-то, аппетитный запах жареных пирожков из забегаловки напротив сводил ее с ума уже добрый час, усугубляя и без того трагическое настроение.
Когда они устроились за липким столиком, и Сергей выложил всю свою душевную боль, Валя, задумчиво ковыряя вилкой венский салат, подвела итог с простотой гения:
— Слушай, а если никому не нравятся твои проекты и тебя, как специалиста, не ценят, то чего ты по ним бегаешь, как мальчик на побегушках? Надо строить самому.
Сергей поперхнулся своим кофе.
— Как это «самому»? — он смотрел на нее, как на инопланетянку. — Ты с какой планеты упала? У меня денег нет даже на кирпич для собачьей будки! Что ты несешь?
— Ну, я не знаю! — всплеснула она руками. — Давай откроем свою фирму! Ты будешь главным архитектором и директором, а я… я буду твоим секретарем, завхозом и переговорщиком!
— А строить-то кто будет? — саркастически поинтересовался Сергей. — Мы с тобой? Я — с кульманом, ты — с блокнотом?
— Бригада у меня есть, — таинственно понизила голос Валя. — Мужики — золотые руки! Деревенские, наши. Только их… закодировать для начала надо. Без работы давно, бухают по-черному. Строители — от Бога, но, — она многозначительно постучала пальцем по виску, — не без своих тараканов.
Сергей смотрел на эту хрупкую, стриженую девчонку, которая с полной уверенностью предлагала ему в бизнес-партнеры бригаду алкоголиков. Но он почему-то сразу поверил ей. Эта «птичка» была насквозь пропитана невероятной, взрывной энергией. Она словно ангел-хранитель, пусть и весьма своеобразный, свалился ему на голову прямо на замызганной автобусной остановке.
Архитектор - неудачник понял, что если сейчас не решится, то всю оставшуюся жизнь будет смотреть в потолок и жалеть об этой сумасшедшей девчонке с серьгами до плеч.
Первый же дом, который они с Валей и ее «закодированной» бригадой построили по проекту Сергея, вызвал у заказчика — местного авторитета с сомнительной репутацией — неподдельный восторг. «Это ж не хрущоба какая-то, это ж палаццо!» — кричал он, хлопая Сергея по плечу так, что тот чуть не падал. Это было настолько удивительно, что Воронов несколько дней ходил и проверял, не спит ли он.
Потом был второй заказ, третий. Вскоре Сергею пришлось впервые в жизни отказывать — не было физических сил объять необъятное. И тут Валя, уже не просто секретарь, а полноправный стратег, подошла к нему, уперла руки в боки и заявила: «Все, Воронов, пора расширяться. Хватит быть кустарем-одиночкой. Будешь королем».
И он расширялся. И стал королем. Сейчас компания «Воронов и сын» была гигантом, известным далеко за пределами региона. Стоимость их проектов исчислялась миллиардами. А начиналось все с конверта с расчетными, липкого столика в забегаловке и девчонки, которая верила в него больше, чем он сам.
Девушка с автобусной остановки стала его женой, музой и соратницей. Они многое прошли вместе и испытание бедностью было не единственным испытанием.
Особенно тяжелым испытанием стала для них долгая, изматывающая дорога к родительству. Годы тщетных попыток, бесконечные походы по врачам, горькие пилюли разочарований и призрачные надежды — все это выпало на долю Валентины. Женщина прошла через десятки клиник, прежде чем смогла подарить мужу сына. А ведь в те годы, когда их бизнес уже начинал набирать обороты, многие «доброжелатели» шептали Сергею на ухо: «Брось ты ее, Серега! С твоими-то деньгами любая модель родит тебе целую футбольную команду наследников!»
Но мысль о разводе даже не всходила в сознании Сергея Аркадьевича. Он смотрел на свою Валю, измученную процедурами, но не сломленную, и видел в ней, даже спустя годы, свою девчонку с автобусной остановки, свою соратницу и лучшего друга. Он хорошо знал: даже если бы они так и остались бы вдвоем, Валя до последнего его вздоха оставалась бы его единственной и неповторимой супругой. Клятва, данная в ЗАГСе в далеком 1993-м, для него не была набором красивых слов. «В богатстве и бедности, в здравии и болезни» — это было руководство к действию, железный кодекс его жизни.
Рома, их долгожданное чудо, появился на свет только в 1999-м, когда Сергею стукнуло уже 35 — возраст по тем меркам более чем солидный для первого отцовства. Ребенок был вожделенным, выстраданным, единственным и неповторимым. И вот теперь, спустя двадцать пять лет, этот самый сын, ради которого была свернута не одна гора, не просто отворачивался от дела, в которое отец вложил душу, но еще и завел роман с какой-то загадочной девушкой, которую наотрез отказывался предъявить родителям.
Разве может выдержать такое родительское сердце? Оно, знаете ли, не из железа сделано, а из более хрупкого материала. Но, отчаявшись, Сергей Аркадьевич находил утешение в одной простой мысли: его Валентина все решит. Она всегда все решала. Она была его личным кризис-менеджером, и ни одна проблема еще не устояла перед ее напором.
И Валентина, надо отдать ей должное, действительно все решила. Правда, результат этого «решения» превзошел все ее самые смелые и самые страшные ожидания.
Субботний ужин с Леонидовыми состоялся, как настоящий дипломатический шедевр. Стол ломился от изысков, которые приготовила Варвара, но больше всего хозяев радовало не осетрина под соусом «бер-блан», а то, что их дети, казалось, нашли-таки общий язык. Анфиса и Роман не отходили друг от друга ни на шаг, что, честно говоря, изрядно удивило Валентину Юрьевну. «Любовь, что называется, зла…», — пронеслось у нее в голове облегченной мыслью.
После сытного ужина, который пухленькая, миловидная Анфиса, не стесняясь, уплетала за обе щеки (что смущало ее мать, но невероятно нравилось Вороновым — в их кругу аппетит всегда считался признаком здоровья и отсутствия «голливудских закидонов»), молодые люди удалились в сад. Они уселись в плетеные кресла у фонтана, и вскоре оттуда стали доноситься оживленные голоса и смех. Старшее поколение, попивая кофе в гостиной, переглядывалось с одобрением. «Все на мази, — кивал Геннадий Петрович Леонидов. — Молодые сами разберутся».
Валентина, надо признать, не думала, что Анфиса — девушка милая, но, простите, несколько простоватая и далеко не модельной внешности — так увлечет ее утонченного сына. Они были совершенно друг на друга не похожи: он — высокий, худощавый, с лицом интеллектуала; она — невысокая, пышущая здоровьем, с румяными щеками и добрыми глазами. «Видно, противоположности действительно притягиваются», — с облегчением думала Валентина, позволив себе на мгновение расслабиться. И напрасно.
Уже на следующее утро она, спустившись на кухню за своим утренним капучино, застала там картину, от которой у нее перехватило дыхание. Ее сын стоял у плиты, обняв за талию Варвару. И они… целовались. Не по-дружески, а так, как целуются только влюбленные, с полной самоотдачей.
Крик, который вырвался из груди Валентины Юрьевны, был настолько громким и пронзительным, что, казалось, мог разбить хрустальные бокалы в серванте. Сердце ее сжалось острой, знакомой болью, в глазах потемнело. Она, которая была уверена, что вот-вот состоится выгодное и счастливое сватовство, увидела крах всех своих планов, да еще в таком вульгарном виде. Сознание отказалось принимать эту дикую реальность: наследник Вороновых и… кухарка!
Привести Валентину Юрьевну в чувство оказалось непросто. Пришлось срочно вызывать семейного врача, а затем и вовсе везти ее в частную клинику, где ее уложили в роскошную, но от этого не менее печальную, отдельную палату «для наблюдения».
Сергей Аркадьевич, бросив все срочные совещания, помчался в больницу, испытывая дикую смесь страха за жену и ярости к сыну. Убедившись, что его Валечке, в общем-то, ничего не угрожает — просто сильнейший нервный срыв, — он вернулся домой, твердый в намерении провести с отпрыском мужской, решающий разговор. Он ворвался в комнату к сыну, не стучась.
— Так значит, Варвара… наша кухарка… это и есть та самая «возлюбленная», о которой ты с таким пафосом вещал? — начал он, с трудом сдерживая гнев, и каждая пауза в его речи была наполнена нарастающим громом.
Роман, не отрываясь от монитора, лишь пожал плечами, как будто речь шла о погоде.
— Ну, раз так, то думаю, скрывать уже действительно нечего. Да, пап. Варя — моя девушка. Я ее люблю, и в будущем мы собираемся пожениться. Мои намерения, как я уже говорил, самые серьезные.
— А Анфиса?! — взревел отец. — Зачем же ты бедной девушке голову морочил? Что я теперь скажу Геннадию? Как я посмотрю ему в глаза, а? Ведь мы с ним уже практически по рукам ударили насчет сватовства! — Сергей Аркадьевич схватился за голову, представляя себе лицо Леонидова.
— Что значит «по рукам ударили»? — наконец оторвался от экрана Роман, и в его глазах вспыхнул огонек. — А нас с Анфисой вы спросили? Я ей голову не морочил! Мы прекрасно пообщались, вспомнили детство. Она классная девчонка, и мы, думаю, станем хорошими друзьями. Но мужем и женой — никогда. Между прочим, — он улыбнулся своей загадочной улыбкой, — она сама того же мнения.
— Откуда тебе знать? — не верил отец. — Ты ей нравишься! Она в тебя влюблена! Ее мама мне рассказывала, а уж мать всегда чувствует, что на душе у дочери! Ты меня просто в могилу сведешь, сынок! Леонидов мне этого не простит! Это же крах перспективного альянса!
Но когда сын рассказал о том, что узнал от Анфисы, родители замерли с открытыми ртами….
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители прошлой недели.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.