"В еврейском тексте Танаха личное имя Бога встречается свыше 6800 раз. Согласно Библии, когда Бог говорил с Моисеем и поручил ему вывести народ Израиля из Египта, Моисей задал логичный вопрос: «Вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: “Бог отцов ваших послал меня к вам”. А они скажут: “как Ему имя?” Что сказать мне им?» (Исх.3:13). Бог тогда ответил Моисею: «Так скажи сынам Израилевым: Господь (יהוה) {…}. Вот имя Мое на веки {…}» (Исх.3:15). Личное имя Бога, состоящее из четырех еврейских букв (Тетраграмматон), передано в Синодальном переводе титулом Господь. Однако в переводе архимандрита Макария пятнадцатый стих третьей главы книги Исход записан иначе: «Так скажи сынам Израилевым: Иегова {…}. Вот имя Мое на веки {…}». В данном случае Макарий передает Тетраграмматон так же, как его согласовали в Средние века масореты: через ш’ва, холам и камац гадоль — по аналогии с еврейским словом Адо-нáй (אֲדנָי) — Господь мой), в котором áлеп огласуется не через ш’ва, а через хатап паттах, ибо этот согласный — гортанный.
С одной стороны, из третьей заповеди Декалога (Исх.20:7; Втор.5:11) вроде бы вытекает запрещение произносить имя Бога: «Не произноси имени Иеговы, Бога твоего, напрасно» (перевод архимандрита Макария). С другой стороны, в библейские времена, по-видимому, не считалось предосудительным произносить это имя в обиходной речи. Обыкновение у евреев прибавлять йа{h} и йáhу к личным именам даже после вавилонского плена указывает на то, что произношение Тетраграмматона не было запрещено. Действительно, в VIII веке до н. э. пророк Й’шайаhу (Исаия) писал: «Славьте Господа (יהוה), призывайте имя Его» (Ис.12:4). Составители Торы в VII веке до н. э. тоже не видели ничего предосудительного в том, что патриарх называет «неизреченное Имя» (Быт.12:8). То же самое мы наблюдаем в период между VI и IV веками до н. э. (Соф.3:9; Руф.2:4; Пс.78:6; 104:1). Однако в ранний период раввинов произношение Тетраграмматона допускалось только при служении в Храме: «В святилище Имя произносилось так, как пишется; но вне святилища заменяли другим» (Мишна. Сота.7:6; ср. Мишна. Йома.6:2). Относительно дальнейшего развития в тот период следует отметить, что во время служения в синагогах вместо Тетраграмматона произносили титул Адонай. Впрочем, раввины время от времени — один-два раза в каждые семь лет — передавали своим ученикам первоначальное произношение Божиего имени (Вав Талм. Киддушин.71а; ср. Ин.17:6), но со временем и этот обычай утратился. В результате было решено, что «кто отчетливо произносит Имя, тот повинен в смертельном грехе» (Песикта.148а; см. также Вав Талм. Абода Зара.17б-18а). Именно потому, что, согласно Талмуду, в наступающий райский мир не будет принят тот, «кто произносит Имя соответственно его буквам (ההוגה את השם באותותיו)» (Мишна. Санhедрин.10:1), каббалисты вместо יהוה (ЙhВh) пишут יקוק (ЙКВК).
В Средние века масореты на Тетраграмматон перенесли диакритические знаки слова Адонай — в результате чего получилось никогда не существовавшее в действительности слово Й’hо-вá (Иегóва в традиционной русском написании и произношении). Действительно, поскольку согласный звук вав после гласных холам и шурук обычно не произносится (как это видно из личного имени Основателя: יֵשׁוּעַ — Йэ-шýа), произношение Й’hова является ошибочным. За этим переносом диакритических знаков стоит особая раввинистическая традиция «Qere et Ketib», означающая, что вместо формы в тексте — Ketib (כְּתִיב — написание) — следует читать другое слово или слова — Qere (קְרֵי, или קְרִי — произношение). В данном случае мы имеем дело с т. н. Qere perpetuum (постоянное чтение), когда написанное слово (Ketib) вокализируется огласовками того слова, которое следует читать (Qere), а именно диакритическими знаками слова Адонай, которое и следует читать. В том случае, когда в написании Тетраграмматон следует за словом Адонай, он огласуется как יֱהוִֹה — в соответствии с диакритическими знаками слова Элоhим, которое и следует читать. Вполне возможно, что двоеточие перед Тетраграмматоном в кумранской рукописи 4Q 364 (4Q RPb) — это форма Qere, показывающая, что Тетраграмматон следует читать иначе или вовсе не читать.
Таким образом, неизвестно, как именно произносился в древности Тетраграмматон, однако в русскоязычной научной литературе укоренилось написание Яхве.
Впрочем, я думаю, и с произношением Тетраграмматона как Яхве есть проблемы. С одной стороны, корень יהו нам неизвестен, а значит, имя Бога строится от глагольного корня הוה (быть), а префикс י указывает на глагольную форму будущего времени третьего лица. Современное построение יֶהְוֶה (он будет) связано с известными трудностями: мало вероятно, что в древности второй согласный — гортанный ה — был способен закрывать безударный слог с кратким гласным (этот согласный требовал хатап паттах, а не ш’ва). То же самое можно сказать про формы יַהְוִה (Йаh-вú) и יַהְוֵה (Йаh-вэ). С другой стороны, по греческим транскрипциям еврейских имен, в которых участвовали буквы Тетраграмматона (например, Й’hошуа, Й’hоханан, Элиййаhу, Маттитйаhу), мы устанавливаем, что первый гласный в имени Бога — {a}; причем, ввиду того, что в трехсложных и более словах этот гласный в начале слова редуцируется в ш’ва, мы узнаем, что этот гласный — долгий, то есть камац гадоль. Если первый слог закрывается буквой ה, то он при долгом гласном требует ударения, а это означает, что второй безударный слог, во-первых, требует краткого гласного, а во-вторых, требует произношения четвертой согласной буквы (ה): Йáh-вэh (יָהְוֶה). Вообще, из транскрипций еврейских имен, в которых участвовали буквы יהו, мы узнаем, что эти буквы читались как йаhу или йаhо. При присоединении к этим трем буквам четвертой ה первый слог не обязательно должен закрываться и шурук или холам переходить в вав; вполне можно предположить, что первый слог в данном случае остается открытым. Действительно, еще Ириней записывал имя Бога как ΙΑΩ (Иао) (Iren.Haer.I.1:7{4:1}; 1:14{21:3}), что могло соответствовать еврейскому יָהוֹהַ (гортанные в греческом написании, как правило, опускались, и опускался обязательный краткий паттах после долгих гласных וּ, и перед гортанными ה, ח, ע в конце слова, как это видно из греческой транскрипции семитского имени Йэшуа: יֵשׁוּעַ ® Ἰησοῦς); впрочем, ΙΑΩ в написании Иринея могло означать аббревиатуру: «Иегова = Α (Альфа) и Ω (Омега)», то есть «Первый и Последний». Как бы то ни было, если мы откажемся от построения по глагольным шаблонам, а обратимся к греческим транскрипциям и фонетическим основам еврейского языка, то в древности чтение Тетраграмматона как יָהוּהַ (Йа-hýаh) или יָהוֹהַ (Йа-hóаh) вполне могло иметь место. Единственное, что здесь может смущать, это отсутствие т. н. «матерей чтения» в палеоеврейском письме (см., напр., Календарь из Гэзера, X век до н. э.).
Вопреки утверждению некоторых христианских конфессий (например, Свидетелей Иеговы), у нас нет ни одного доказательства, что Иисус произносил Тетраграмматон в обиходной речи и при служении в синагогах (см., напр., Лк.4:16–19), а не заменял его общеупотребительной в те времена формой Адонай (в греческих рукописях Нового завета имя Бога везде, даже в речах Основателя, передается титулом κύριος). Во всяком случае, среди множества обвинений в адрес Иисуса со стороны фарисеев мы не находим обвинения в кощунственном отношении к имени Бога (Вав Талм. Санhедрин.56а и т. д.), а значит, Основатель не произносил Тетраграмматон, заменяя титулом Адонай или, по своему обыкновению, арамейским словом אַבָּא — Аббá (Отец).
Что касается третьей заповеди Декалога: «Не произноси имени Господа (יהוה), Бога твоего, напрасно (לַשָּׁוְא)», то наречие לַשָּׁוְא (лаш-шáв) может быть переведено как тщетно, всуе, напрасно, ложно, фальшиво. Прежде всего эта заповедь относилась, по всей вероятности, к клятвопреступлению (Лев.6:2–5; 19:12; Ис.48:1; Иер.5:2; 7:9; Ос.10:4; Зах.5:4; 8:17; Мал.3:5; Мф.5:33), и ее поддерживал Иисус в первом воззвании молитвы «Отче наш» и в запрещении приносить клятвы (Мф.5:34–37).
В древних рукописях греческого перевода Танаха Тетраграмматон, вероятно, не переводился, а вставлялся в греческий текст или палеоеврейскими буквами, или греческими литерами ΠΙΠΙ, которые внешне напоминают Тетраграмматон в квадратном письме — יהוה, — как это мы можем наблюдать в рукописях 8 HevXIIgr и Papyrus Fouad 266. Однако в более поздних списках он передавался греческим титулом κύριος. В Вульгате личное имя Бога также заменено титулом dominus. То же самое мы наблюдаем в Библиях — Славянской и Синодальной (Господь).
Другие имена Бога, как-то: 1) Эль (אֵל); 2) Шад-дáй (שַׁדָּי); 3) Эль-йóн (עֶלְיוֹן); 4) О-лáм (עוֹלָם); 5) Ц’ба-óт (צְבָאוֹת, то есть войскá, воинства), — были в Синодальном переводе изменены, соответственно: 1) Бог (Нав.3:10), или Владыка (Быт.15:2); 2) Всемогущий (Быт.17:1); 3) Всевышний (Чис.24:16); 4) Вечный (Ис.40:28); 5) Саваоф (1 Цар.1:3). Существуют и другие древние прономинации Бога, например: בּוֹרֵא — Творящий (Ис.40:28); אֱהֵי אֲבוֹתֵינוּ — Владыка (Бог) отцов наших (1 Езд.7:27); מֶלֶ הַכָּבוֹד — Царь Славы (Т’hиллим.24:8,10 = Пс.23:8,10); עזּוּז — Сильный, גִּבּוֹר — Герой (Т’hиллим.24:8 = Пс.23:8); אֱהֵי עִבְרִיִּים — Владыка (Бог) евреев (Исх.3:18); אֱהֵי יִשְׂרָאֵל — Владыка (Бог) Израиля (Исх.24:10); אֱהֵי הַשָּׁמַיִם — Владыка (Бог) небес (Быт.24:7); אֵל חַי — Владыка (Бог) Живой (Нав.3:10);[153] (אֶהְיֶה) — Я буду (Я есть) (Исх.3:14); שָׁמַיִם — Небеса (ср. Дан.4:22–23; Лк.15:18,21); הָאֶחָד — Один (ср. Ин.5:44); и др. И более поздние прономинации, известные нам из Талмуда: הַקָּדוֹשׁ־בָּרוּ־הוּא — Святой, благословен Он; הַשֵּׁם — Имя; и др.
Следует сказать несколько слов и о самом распространенном титуле Яхве в Танахе — Элоhúм (אֱהִים {эло-hим}). Многие исследователи утверждают, что эта форма — множественного числа (окончание ־ים, или, без учета «матерей чтения», ־ם, в еврейском языке обычно указывает на множественное число мужского или смешанных родов), а стало быть, слово Элоhим следует переводить не как Бог, а как боги. В связи с этим интересно проследить за ходом рассуждения доктора философских наук Иосифа Ароновича Крывелева. В своей книге «Библия: историко-критический анализ» он пишет: «В древнееврейском подлиннике Библии говорится не об эле или элоха (или элоах) (единственное число), а об элохим (множественное число). Придуманы всевозможные объяснения этого факта, но все они неубедительны. Чаще всего здесь прибегают к такому объяснению: множественное число «элохим» является формой pluralis majestatis (величального множественного)». И здесь И. А. Крывелев дает опровержение цитатой из Словаря библейского богословия, то есть из клерикального источника: «Элохим — множественное число. Оно не является формой величания — такой формы еврейский язык не знает». Далее, ссылаясь на работу академика Н. М. Никольского, Крывелев утверждает: «Мы имеем здесь дело с особой разновидностью политеизма, получившей в литературе название генотеизма, или, в более точном написании и произношении, энотеизма. Суть его заключается в том, что хотя признается реальное существование многих богов, но данная этническая группа, объединение племен или государство поклоняется одному из них. С этой точки зрения у каждого племени или народа существует свой бог, с которым его связывают отношения договора, союза, «завета». Именно в этом смысле в Ветхом завете говорится о боге Авраама и боге Нахора, боге отца их (Быт.31:53). В отношении избранного им бога данное племя или народ брали на себя определенные обязательства: поклоняться и служить только ему, отказывая в этом всем другим богам, хотя они и существуют («Да не будет у тебя других богов пред лицом моим… не поклоняйся им и не служи им» (Исход, 20:3,5). Энотеизм представляет собой, таким образом, не монотеизм, а монолатрию, то есть единопоклонение {…}. Энотеизм имел не только этнический, но и территориальный характер: считалось, что на определенной территории хозяином является такой-то бог, а на других — другие боги, так что известны случаи, когда та или иная этническая группа, поселившись на новом для нее месте, порывала договорную связь со своим старым богом и принимала соответствующее обязательство перед богом, владеющим новой для нее землей. Так было, например, с жителями Ассирии, переселенными на землю покоренного ею Израиля: они вскоре приняли религию Яхве, а потом и ее основной документ — Пятикнижие. Элоха, которого выбрали для себя из многих известных тогда богов израильтяне, носил имя Яхве. Одно лишь то обстоятельство, что бог носит собственное имя, показывает, что он не считается единственным, — он не просто бог, не безымянный элоха, он один из богов, определенный индивидуум, которому дается имя специально для того, чтобы отличать его от других элохим».
Я не буду в данной работе останавливаться на том, какое влияние имел энотеизм на образование формы Элоhим, но отмечу мнение еще одного ученого — И. Ш. Шифмана. Он считает, что окончание — м в слове Элоhим — это так называемая мимация. Оно пережиточно сохранилось со II тысячелетия до н. э., когда играло роль определенного артикля, ставившегося в конце слова. Так было, в частности, в угаритском языке, где засвидетельствована и форма Илум, соответствующая еврейской Элоhим. В I тысячелетии до н. э. мимация исчезла, однако обозначение Бога с — м сохранилось. Таким образом, Шифман считает, что форма Элоhим не множественного, а единственного числа. Однако нельзя отрицать того факта, что в некоторых случаях в связи со словом Элоhим употребляются слова, указывающие на множественное число. Например, в первой фразе Библии: «В начале сотворил Бог (Элоhим) небо и землю» (Быт.1:1), — глагол барá (בָּרָא — сотворил) — единственного числа, однако во фразе: «Когда Бог (Элоhим) повел меня странствовать из дома отца моего» (Быт.20:13), — глагол hит-ý (הִתְעוּ — повели странствовать) — множественного числа. Иногда Элоhим, говоря о себе, использует местоимение множественного числа (Быт.1:26; 3:22). Имеются и другие примеры использования множественного числа при описании Бога, которые не всегда очевидны в Синодальном издании.
Таким образом, нельзя объяснить все одной лишь мимацией, хотя она, по всей вероятности, имела место. Образование формы Элоhим — один из сложнейших процессов оформления библейских текстов".
(См. Руслан Хазарзар (Смородинов) "Сын Человеческий")