The forest

Вот рассказ, который пытается передать не просто события игры, а ее уникальную атмосферу и моральную дилемму.

---

Красное на Зеленом

Всё началось с огня и падения. Стальной птицу разорвало в клочья, а меня, Маркуса, инженера-одиночку, выбросило на берег этого рая, который мгновенно оказался адом. Первое, что я увидел, кроме дыма и обломков — густую, почти неестественную зелень. Лес. Он был прекрасен, как на открытке, и молчалив, как могила.

Первую ночь я провел, забившись в углу спасательной шлюпки, слушая вой ветра. Мне казалось, это ветер. Потом я разглядел их. Тени между деревьями. Бледные, длинные конечности, лица, искаженные не то голодом, не то безумием. Они не кричали. Они шептались. Этот шепот был страшнее любого вопля.

Инженерный ум — странный инструмент. Паника? Да, она сжимала горло. Но под ней включался холодный, четкий механизм выживания. Мне нужна была вода, еда, укрытие. Я сломал чемодан, собрал первый топор. Дерево поддавалось с глухим стуком. Этот стук был моим первым вызовом лесу. Моей молитвой.

Я строил. Сначала — хлипкий забор, потом — бревенчатую хижину на скале, с видом на океан. Каждая доска, каждый гвоздь, вытащенный из обломков, были актом веры в то, что я остаюсь человеком. Я вёл дневник на обрывках манифеста, зарисовывал этих тварей, называл их «плебеями», «совсем уродцами». Это помогало дистанцироваться, превратить их из демонов в проблему, которую нужно решить.

Но лес не позволял забыть. По ночам они приходили. Сначала поодиночке, робко. Потом — группами. Их атаки были хаотичными, яростными. Я отбивался, дрожащими руками втыкая в них заточенные палки. После каждой схватки я мыл руки в океане, но ощущение липкой, тёмной крови не сходило.

Я спускался в пещеры.

Это был перелом. Если лес был лицом этого мира, то пещеры — его изнанкой. Там, в кромешной тьме, освещаемой лишь зажигалкой, шепот сменялся хрипами и рыком. Воздух был густым от запаха крови и чего-то древнего, гнилостного. Я нашел видеокассеты прежних жертв, их безумные, предсмертные монологи. Я находил алтари, увешанные трупами, и странные артефакты. И я нашел его. Тимми. Моего сына.

Не его самого, а его след. Рисунки. Его маленькие, корявые рисунки на стенах пещер, изображающие высокого, бледного человека.

Одним открытием мир перевернулся. Я был не просто жертвой катастрофы. Я был частью ритуала. Моего сына забрали не дикари. Его забрало нечто. Существо, которому они поклонялись. Красное, многорукое, вечно голодное чудовище, способное создавать клонов. Артефакт, который я нашел, был не просто куском резного камня — это был ключ. Ключ к месту, куда унесли Тимми.

Война изменилась. Теперь я не просто выживал. Я охотился. Моя база превратилась в крепость. Ловушки-черепахи щёлкали костями мутантов, кострища горели день и ночь. Я прочесывал пещеру за пещерой, как одержимый, мой топор был уже не инструментом выживания, а орудием возмездия. Я убивал всех на своём пути. Плебеев, уродцев, самых мутантов. Я стал тем, чего так боялся: эффективной, безжалостной машиной по уничтожению.

И вот, спустившись в самую сердцевину ада, в сияющую синим пещеру, я нашёл его. Тимми. Он был жив. Он стоял в центре странного механизма, невредимый. И в тот же миг из тьмы возникло Оно. Сагуаро. Божество этого леса.

Бой был апокалипсисом. Огненными стрелами, взрывами, криками и рёвом. Я победил. Существо рухнуло, истекая светящейся кровью. Механизм отключился.

Тишина.

Я подбежал к Тимми, обнял его. Он смотрел на меня широко открытыми глазами, не узнавая. А потом мой взгляд упал на пульт управления. На экране мигала надпись: «Активировать проект "Спаситель"? Жертва: 1 (одна) человеческая жизнь».

И тут до меня всё дошло. Артефакт, энергия, существо… это не было злом. Это была система. Система, способная на чудо. Она могла вернуть кого-то. Ценой жертвы.

Я оглянулся на труп Сагуаро. Эти «дикари»… они не были монстрами. Они были скорбящими. Они похищали людей, приносили их в жертву этому существу, пытаясь вернуть своих умерших близких. Они были такими же, как я. Одержимыми горем отцами, матерями, которые перешагнули черту.

Я стоял перед выбором. Спасти Тимми, просто взять его за руку и уйти. Или… или использовать этот адский механизм. Воскресить его мгновенно, чисто. Но для этого нужно было принести в жертву другую жизнь. Чужого Тимми. Чужого отца. Стать тем, кого я так ненавидел.

Мои пальцы дрожали.

Легенда гласит, что есть два конца этой истории. В одном — отец и сын уплывают с острова, оставляя за спиной кошмар. В другом — отец совершает чудо, ценой собственной души.

Но правда, которую знаю только я, куда страшнее. Я не нажал ни одну из кнопок. Я просто сел на каменный пол, в обнимку с сыном, и мы смотрели на мерцающий экран. И в тот момент я понял, что настоящий лес — не снаружи. Он внутри меня. И из него мне не выбраться никогда.

Мы всё ещё там.