Ашкараль, Пожиратель Душ и Воплощение Вечного Ужаса, имел проблему. В последнем отчете по квоте отчаяния у него был прочерк. Не то чтобы он стал менее страшен — нет, его рога все так же внушали благоговейный трепет, а дыхание воняло серой и проваленными дедлайнами. Просто мир стал слишком… предсказуемым. Люди сами создавали себе ад в соцсетях, и классический демон-искуситель оказался не у дел.
От тоски Ашкараль бродил по парку мирового отчаяния (это такой аналог собачьей площадки, только с вечно стонущими ивами и озерами, в которых тонут надежды). И тут он увидел Его.
На скамейке из спрессованных грехов сидел щенок. Маленький, пушистый, с грусными глазками и виляющим хвостиком, который был явно не по демоническим ГОСТам. Рядом валялась записка, написанная пламенем: «Отказываюсь от воплощения чистого зла. Слишком добрый».
Ашкараль фыркнул. «Какая сентиментальная чепуха». И уже было развернулся, чтобы уйти, когда щенок ткнулся ему холодным носом в лапу с когтями, способными разорвать душу на атомы, и… облизнул ее.
От прикосновения теплого, слюнявого язычка по демонической шкуре пробежали мурашки. Неприятные. Совсем. Почти.
— Убирайся, исчадие доброты, — просипел Ашкараль.
Щенок в ответ радостно чихнул и повалился на спину, подставляя пузико для поглаживания.
«Чертов глист эмоциональный», — подумал Ашкараль и… поднял его. Так у Пожирателя Душ появился щенок, которого он в душе назвал Погибелью, а вслух — Пусиком.
Жизнь в чертогах Ада изменилась навсегда. Вместо шипованного ошейника из застывшей лавы пришлось плести шлейку из сплетенных грехов мелких мошенников. Она была прочной, но постоянно шептала: «Обмани, укради, не плати налоги», на что Пусик лишь весело вилял хвостом. Вместо того, чтобы учить щенка приносить черепа, Ашкараль пытался научить его команде «Принеси душу!». Пусик приносил тапок. Демонический тапок, шипящий и кусающийся, но все же тапок. Команда «Лежать!» провалилась с треском — щенок воспринимал ее как приглашение к игре и с разбегу врезался в демону в колено. Любимой игрушкой Пусика оказался череп Первогрешника. Но не для того, чтобы грызть. Щенок закатывал его под трон и скулил, пока Ашкараль не вставал, не наклонялся с хрустом в спине и не доставал его. Это был самый изощренный способ унижения, который Ашкараль когда-либо испытывал.
Во время доклада Архидемону о новых методах соблазнения, Пусик устроил охоту на собственный хвост прямо перед троном. Архидемон, вместо того чтобы извергнуть пламя, пробормотал: «У моей первой горгульи тоже было косоглазие… Милое создание». И утвердил квоту Ашкараля без проверки.
Однажды Пусик пропал. Искал его весь Ад. Оказалось, щенок застрял в Измерении Вечной Тоски, пытаясь подружиться с местными сущностями. Ашкараль, не помня себя, ворвался туда, разбросал скучных призраков и вытащил своего питомца, который тут же принялся радостно лизать ему клыкастую морду.
И тут Ашкараль понял. Он не приручил щенка. Это щенок приручил его. Он, древнее зло, стал носить за ним в сумке пакетики с «адским углем», варил кашу из отборного мяса и ворковал (точнее, сипел угрожающе): «Кто тут у нас маленькое исчадие доброты? Кто?»
И его отчеты по квоте снова стали лучшими. Оказалось, нет ничего страшнее, чем демон, которому есть что терять. А когда на переговорах с небесным воинством из его сумки высунулся веселый нос и тявкнул, ангелы растаяли и подписали все документы без возражений.
Теперь Ашкараль восседает на троне, а у его ног спит маленький пушистый комочек, во сне перебирая лапами и поскуливая. И Демон, не отрываясь, смотрит на него своим пылающим взором.
— Моя маленькая Погибель, — сипит он. — Моя самая страшная и самая лучшая катастрофа.
Серия историй на ночь: