Образ Василия Шукшина — самородка из сибирской глубинки, гениального актера и режиссера — прочно вошел в русскую культуру. Но мало кто знает, что свой уникальный писательский дар он впервые опробовал не в литературных кружках, а в матросской кубрике. Судьба уготовила будущему мастеру слова нелегкий путь, и одной из ключевых остановок на нем стала служба на военно-морском флоте.
Дорога на флот
Жизнь Шукшина с юных лет была полна труда. Окончив семилетку, он рано начал работать: был и трактористом в родных Сростках, и строителем на заводах в Калуге и Владимире. По некоторым свидетельствам, его как ценного специалиста даже долгое время не призывали в армию. Однако в 1949 году судьба двадцатилетнего парня круто изменилась: он получил повестку.
Волею случая сибиряк, никогда не видевший моря, оказался на Балтийском флоте. В ленинградской «учебке» Шукшин освоил специальность радиста, а затем был переведен для дальнейшего прохождения службы — на Черноморский флот, в Севастополь. Именно здесь, среди морской стихии, и родился писатель Шукшин.
Проба пера и увольнение в запас
Федор Раззаков в своей книге «Чтобы люди помнили» со ссылкой на сослуживцев Шукшина пишет о том, что тот, когда дело касалось службы, был, как настоящий сибиряк, немногословен и не терпел праздных разговоров от других. Однако как в письмах к родным и близким, так и в первых пробах пера Шукшин на слова не скупился. Именно в Севастополе у Василия Макаровича обнаружился литературный талант. Если верить Раззакову, бывшие матросы Черноморского флота до сих пор вспоминают, как Шукшин читал им свои рассказы «Двое на телеге» и «Разыгрались в поле кони».
Предки Ленина: какие факты о них скрывала советская власть
Вот только наслаждались матросы творчеством Василия Макаровича недолго. В 1952 году прямо на судне Шукшин почувствовал себя плохо. Тогда еще было непонятно, что это: то ли язва желудка, то ли приступ аппендицита. Но Шукшин так страдал от боли, что его решено было отправить на берег. Валентина Карпова в своей книге «Талантливая жизнь: Василий Шукшин – прозаик» пишет о том, что писатель, лежа в шлюпке, буквально срывался на крик: «Ребята, ребята, довезите!». У Василия Макаровича действительно обнаружили открывшуюся язву желудка, закончившуюся прободением. По болезни его и комиссовали.
Болезнь на всю жизнь
Однако этот недуг не покидал Василия Шукшина до конца жизни. Уже в 1955 году, будучи студентом ВГИКа, он снова оказался на больничной койке. Интересно, что, если верить Федору Раззакову, автору книги «Актеры всех поколений», соседа Шукшина весьма удивил тот факт, что режиссер служил на флоте, куда, как известно, берут только психически уравновешенных людей. Дело в том, что, по словам пациента Остроумовской больницы по фамилии Черейский, Шукшин «был как натянутая пружина». В частности Василий Макарович позволял себе довольно резкую критику в адрес советской власти. И это при том, что, как замечает Раззаков, разоблачение культа личности Сталина, инициированное Хрущевым, произошло только в следующем, 1956 году.
Именно эта нервозность стала одной из причин дальнейшего ухудшения состояния здоровья Шукшина. К тому же в своей работе Василию Макаровичу постоянно приходилось сталкиваться с противостоянием цензуры. Как утверждал Валерий Фомин в своей книге «Кино и власть: советское кино, 1965-1985 годы», Шукшин, пытаясь спасти картину «Калина красная» от полного уничтожения, работал буквально на износ. Каждые 2-3 часа Василия Макаровича настигал новый приступ. Он ложился лицом вниз прямо на стулья и несколько минут находился в таком положении, пока боль не отступала. В 1974 году, когда состоялась премьера драмы, Шукшина не стало. Однако причиной смерти писателя стала вовсе не застарелая язва, а сердечный приступ.