О главных изменениях и вызовах современной разведки в разговоре с начальником отдела технических видов разведки 7 корпуса быстрого реагирования ДШВ ВСУ Олегом Заславским.
"Сегодня около 90% разведывательной информации мы получаем с помощью технических средств"
– Если объяснить простыми словами: чем отличается разведка на уровне бригады от разведки уровня корпуса?
– Корпус работает с гораздо большим объемом информации. Он ведет разведку на большей глубине, обрабатывает данные по всем бригадам и имеет возможность накапливать эти знания. К примеру, одна бригада получает около тысячи перехватов в сутки, которые необходимо проанализировать, у корпуса же эта цифра в семь раз больше.
Во-первых, бригада убирает все ненужные им данные, корпус учитывает абсолютно все. Во-вторых, кроме данных от непосредственно бригад, у нас есть дополнительные данные от "старшего начальника". Он, имея более широкие возможности, может получать разведданные в 300 километрах вглубь линии боевого столкновения. Они обладают такими силами и средствами, которые мы не можем использовать по определенным причинам.
Расскажу конкретные примеры, которые мы можем раскрыть. При помощи разведданных, которые нам передало ГУР, удалось обнаружить ДРГ противника, действовавшего в прифронтовом населенном пункте под видом гуманитарной миссии. Соответственно, мы смогли оперативно отреагировать и уничтожить ДРГ.
Так же это касается и воздушной разведки. Если бригада летает только в полосе своей обороны, то на уровне корпуса мы видим картинку как от бригад, так и от старшего начальника. В этом случае объем информации по сравнению с бригадным может увеличиваться минимум в пять раз.
Все это позволяет принимать более точные и достоверные решения и управлять действиями бригад непосредственно во время боя. Как один из примеров – осведомленность о передвижении врага. Командир корпуса в таком случае дает команду направить артиллерию на логистические маршруты и нанести поражение в ту же секунду, когда противник появится в нужном нам квадрате.
– Технологии перевернули современную войну. А что самое большее изменилось в работе разведки с их появлением?
– В первую очередь – объемы информации. Они выросли невероятно. Человек физически не может справиться с таким количеством данных. Современные технологии позволяют вести электронные карты, хранить и анализировать информацию через недели и даже месяцы . Важно и то, что данные мгновенно распределяются между бригадами. Нанес значок на карту и все его сразу видят. Не нужно звонить или отправлять распоряжения. Имею в виду платформу ситуационной осведомленности командира Delta.
Сейчас она внедряется на самом высоком уровне, мы же ею пользуемся длительное время. Сейчас ее внедряют по всем направлениям, во всех бригадах. У нас в корпусе, в частности, используется для анализа и планирования. К примеру, мы можем зайти в отдельный раздел и увидеть, что в данную секунду планирует конкретная бригада и внести свои коррективы на соответствующем слое. В то же время в бригаде сразу увидят наши коррективы и оперативно отреагируют. Не нужно несколько часов ждать, пока мы распишем боевое распоряжение, и оно дойдет до непосредственного исполнителя. Сегодня письменные распоряжения – больше как юридическая составляющая. Взаимодействие происходит моментально. Это глобально упрощает нашу работу.
– Какие технические средства обычно используются в вашей работе и как это приносит реальный результат?
– Около 90% разведывательной информации мы получаем с помощью радиоэлектронной, воздушной, радиолокационной разведки, OSINT, GSM-брешей, перехватов телефонов. Но даже самые современные технологии не работают полностью автоматически – всегда нужен человек: оператор, инженер, специалист, все контролирующий и анализирующий.
К примеру, OSINT. Одна из составляющих, которую мы используем на постоянной основе – это аэроразведка с использованием специфического средства – способного фиксировать излучение модемов, роутеров, блютуз и т.д. Даже если у солдата прямо на руке фитнес-браслет, мы уже можем понять его местонахождение.
У Delta есть свой OSINT-блок, где мы наносим места скопления врага. К примеру, у нас появилась информация, что в населенном пункте Лисовка у Покровска враг развернул ротный опорный пункт. Предварительно мы пролетели над районом разведывательными дронами, но враг хорошо замаскировался. Поэтому зрительно обнаружить его невозможно. Тогда мы используем спецсредства. Мы смотрим: в районе трех домов "светятся" три роутера, gps-сигнал – буквально в соседнем доме. В таком случае мы понимаем, что это – минимум точка взлета враждебных БПЛА. А может быть – и пункт управления. Из последнего, что нам удалось обнаружить – это три позиции российских пилотов. Их мы обнаружили по излучению Wi-Fi роутера.
Не менее важная часть нашей работы – GSM-бреши. Мы слушаем враждебные голосовые сообщения в мессенджерах. Наши дежурные уже знают по голосу вражеских командиров: кто каким звеном командует и на каком направлении. Когда противник ведет себя небрежно и говорит какое-нибудь ключевое слово, то дежурный начинает работать. Из последнего, о чем уже можно говорить, мы услышали фразу "после того, как морпехи пойдут с техникой, мы пойдем за ними".
Во-первых, мы знали, в каком направлении против нас русская морская пехота. Соответственно, можно было высчитать, какое подразделение стоит за ними, их количество и т.п. Что нам это дает? Командир, зная, где у нас запасные направления, держит там силы и средства бригадные, корпуса и старшего начальника и может дать указание начальнику артиллерии развернуть пушки в сторону вероятного вражеского наступления.
Если брать количество информации, которое необходимо обработать, то рекордсмен наверняка это радиоперехват. В неделю мы прорабатываем 300 тысяч радиоперехватов. Но информативность этих перехватов составляет максимум 15%. Но и эту информацию нужно анализировать и получать данные, которые нам нужны, и это еще меньший процент. Но это работает.
– А что с новинками? Это в основном отечественные разработки или помощь партнеров?
– Здесь можно выделить два направления.
Первое – это модернизация старого оборудования. Например, устаревшие БПЛА – их перепрошили, уменьшили габариты, адаптировали под современные условия. И здесь украинские разработчики работают на высоком уровне. Также мы работаем в своих RnD (Research and Development) центрах, модернизируем и совершенствуем то, что уже есть, а также разрабатываем новые прототипы.
Второе направление – это помощь партнеров из НАТО и других государств. Они предоставляют технику, которую сами практически не использовали в боях. Для них тоже важно посмотреть, как эти решения работают на практике. Если честно, сейчас у нас больше иностранной техники, но украинские компании не стоят на месте — они совершили мощный скачок.
– Какую роль в этом процессе играют гражданские специалисты? Действительно ли они усиливают армию?
– Когда началась полномасштабная война, в армию пришли люди, которые раньше были далеки от военного дела. Сначала профессиональные военные опасались, что с ними будет тяжело работать. Но на самом деле гражданские инженеры внесли огромный вклад. Тот самый специалист, который может перепрошить радиостанцию, настроить антенну или спаять плату на месте без отправки оборудования куда-то в тыл — это огромный плюс. Сейчас в эру дронов и роботов написать грамотно код, сделать прошивку – это важно. А сделать это на месте, не привлекая сторонних разработчиков – это вопрос времени, ресурсов, денег.
Также специалисты, которые пришли к нам из гражданской ИТ-сферы, очень помогают систематизировать полученную нами информацию. А учитывая ее объем, это очень важно. К тому же они могут учить военных. Роль гражданских в развитии технологий — колоссальная, и мы должны двигаться в этом направлении дальше.
" Любые сверхсовременные технологии внедряют и обслуживают люди. Это – самая большая наша ценность "
– Противник тоже не стоит на месте. Какие уловки мы применяем, чтобы противодействовать его разведке?
– Есть несколько эффективных методов. Во-первых, это – ложные позиции. На один реальный пост может быть до трех копий: антенны, станции и т.п. Это заставляет врага тратить свои снаряды, дроны и ресурсы на ложные цели, сохраняя живучесть наших реальных объектов.
Бывали случаи, когда противник поражал наши фейковые пеленгаторы и, доложив своему командованию о героической победе, даже не проводил разведку в этом квадрате. Мы же более эффективно смогли выполнить поставленные задачи.
Во-вторых, "радиоигры". Это старый, но до сих пор эффективный метод. Мы передаем дезинформацию, вводим противника в заблуждение. Они снимают войска там, где ожидают наше наступление и ослабляют другие участки. Это создает для нас возможности для прорывов или контрнаступлений.
Даже после перемещения целого батальона на другие участки фронта мы неоднократно сохраняли свое "присутствие" на предыдущем месте в глазах врага достаточно долго. Несколько бойцов с радиостанциями и списком реальных позывных вводили противника в заблуждение, разыгрывая реальный радиообмен.
– И напоследок: куда, по вашему мнению, движется современная разведка? Какие главные направления развития?
– Есть много небольших компаний, созданных вчерашними выпускниками, предлагающих интересные решения. Раньше к ним относились скептически, а сейчас мы активно с ними сотрудничаем. Имеются и крупные компании с готовыми продуктами. Наша задача – все это тестировать: как оно работает под действием РЭБ, в мороз или жару. И тогда уже делать выводы, подходит ли оно нам.
Но развитие должно быть непрерывным. Здесь как раз нашим преимуществом является нацеленность корпуса на технологичность, использование мобильных лабораторий и RnD (Research and Development) центров.
Источник: 29.10.2025 https://oboronka.mezha.ua/osint-gsm-prolomi-ta-digital-karti-rozvidnik-7-korpusu-dshv-pro-rol-tehnologiy-u-viyni-z-rosiyeyu-305906/