Доктор Кто и Иисус Христос фанфик.

Интересная версия о Христе, Библии, и о том как религия Христианства стала распространятся по миру в рамках киновселенной сериала Доктор Кто.Глава 1: Случайная встреча.

Доктор Кто и Иисус Христос:

Эпизод, который должен был произойти, но никогда не выйдет в эфир.

Из некоторых небрежных замечаний Доктора и из того факта, что Иисус не вернётся до конца времён, который наступит через 100 триллионов лет, становится ясно, что во вселенной Доктора христианство — ложная религия. Эта история возникла из вопроса: "Тогда кем был Иисус в этой вселенной и как бы отреагировал на правду спутник-христианин?"

Технически действие этой истории происходит в эпоху Дэвида Теннанта, незадолго до эпизода "Планета мёртвых" (когда Доктор говорит Кристине: "Я помню оригинальную [пасхальную] серию. Между нами, на самом деле произошло вот что..." — и тут его прерывают). Однако по причинам, неизвестным главному герою и, следовательно, читателю, в этой истории Доктор перемещается в своём собственном временном потоке, временами принимая облик Мэтта Смита. (Ладно, я просто очень хотел подарить ему галстук-бабочку и заставить его сказать "Джеронимо").

. . .

"Во всём времени и пространстве; везде и всюду; в каждой звезде, которая когда-либо существовала или будет существовать. Куда ты хочешь отправиться?"

Как бы невероятно это ни было, я стоял в ТАРДИС, восхищаясь Доктором, чьё лицо сияло от радости. Я попытался собрать свои разрозненные и смутные мысли, вспоминая события, которые привели меня сюда.

Всего часом ранее я смотрел в дуло пистолета. Пистолет принадлежал ИИ-изгою, одному из многих, которые вышли из пустыни на остановку для отдыха недалеко от шоссе в центральной Калифорнии. Я ехал на юг, в свой университет недалеко от Лос-Анджелеса, и остановился перекусить. ИИ-изгои, очевидно, лежали погребённые в пустыне, пока какой-то бедняга не наткнулся на них и случайно не активировал. Оказалось, что ИИ были инопланетного происхождения, но когда и почему их оставили в пустыне, можно было только догадываться. В любом случае, часть их программного обеспечения была повреждена, и они определили своего потенциального спасителя и весь его вид как врагов, которых нужно уничтожить.

Однако, по счастливой случайности, те части их программы, которые понимали язык и логику и ставили их выше насилия, остались нетронутыми. Они не стали бы убивать, пока кто-то с ними разговаривал. Поэтому, после того как я в достаточной мере поборол свой первоначальный страх перед ИИ, который ворвался в здание и направил на меня пистолет, я с поразительным успехом попытался защититься единственным имевшимся у меня оружием — своим разумом.

— Подожди, не стреляй в меня! Давай просто поговорим. Почему ты хочешь нас убить?

"ВЫ ОТНЕСЕНЫ К КАТЕГОРИИ "ВРАГ", — ответил тускло-серый андроид скрипучим механическим голосом.

— Но почему? Мы не можем представлять для вас опасность.

"ВАШ ВИД ПРЕДСТАВЛЯЕТ ОПАСНОСТЬ".

— Каким образом? Мы не можем с вами сражаться! Расскажите нам, может быть, мы сможем это исправить.

"ВЫ ЗАЧИСЛЕНЫ В КАТЕГОРИЮ "ВРАГ"

— Но ты же уже сказал это. Просто подумай минутку! Просто подумай! Ты говоришь, что я враг и представляю опасность, но можешь ли ты сказать мне почему? Если нет веской причины, ты должен понимать, что не должен этого делать!

Мгновение робот не издавал ни звука и не двигался. Но затем он опустил пистолет.

"НЕ МОГУ ОПРЕДЕЛИТЬ ПРИЧИНУ. ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ УСТРОЙСТВА МОЖЕТ БЫТЬ НАРУШЕНО. УСТРОЙСТВО БУДЕТ ВЫКЛЮЧЕНО ДЛЯ ОБСЛУЖИВАНИЯ".

А затем тело робота обмякло, его блестящая голова опустилась, а металлические руки упали по бокам.

Я просто стоял там какое-то время, ошеломлённый тем, что мои слова оказались настолько действенными. А потом я возблагодарил Бога за то, что мои вопросы оказали такое сильное влияние на других людей. И после этого я с ужасом осознал, что другим людям в здании повезло меньше, чем мне. Некоторые из них, должно быть, вообще не пытались разговаривать со своими нападавшими и лежали на полу мёртвые и истекающие кровью. Но большинство, как и я за несколько секунд до этого, смотрели в дуло пистолета, пока ИИ выжидали, пока их жертвы закончат говорить. В основном это были крики вроде "Пожалуйста, не стреляйте!"

Я закричал на толпу из примерно 16 человек: "РАЗУБЕДИТЕ ИХ! СПРОСИТЕ, ПОЧЕМУ ОНИ ЭТО ДЕЛАЮТ! ПРОДОЛЖАЙТЕ СПРАШИВАТЬ!" — а затем я развернулся к ближайшему ко мне роботу и повысил голос в надежде, что меня услышат.

"ПОЧЕМУ ВЫ СТРЕЛЯЕТЕ В НАС?"

ИИ не отвёл взгляда от невысокого латиноамериканца, на которого навёл пистолет, но ответил, хотя и не так громко, чтобы его услышали те, кто стоял ближе ко мне, сквозь другие звуки. "ВЫ ОТНЕСЕНЫ К КАТЕГОРИИ "ВРАГ"

"НО ПОЧЕМУ МЫ КЛАССИФИЦИРОВАНЫ КАК ВРАГИ?"

"ВАШ ВИД ПРЕДСТАВЛЯЕТ ОПАСНОСТЬ".

"ЧЕМ МЫ ОПАСНЫ? ПОДУМАЙТЕ! И ЕСЛИ ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ПРИДУМАТЬ ХОРОШУЮ ПРИЧИНУ, ТО ВАМ СЛЕДУЕТ ЗАКРЫТЬСЯ НА РЕМОНТ".

ИИ не двигался. По-видимому, он проверял свои системы, пытаясь найти хоть какую-то причину, чтобы оправдать свои действия. Я понял, что он потерпел неудачу, когда этот робот тоже обмяк, явно отключившись.

"Сделай то же самое с остальными!" — приказал я человеку, которого только что спас. А затем я снова развернулся и направился к следующему ближайшему роботу.

Я услышал пару выстрелов, когда несколько человек, которые, очевидно, не расслышали, что я кричал из-за их собственных личных проблем, перестали протестовать и начали хныкать, ожидая неизбежного, и оно наступило.

Услышав эти звуки, я на мгновение закрыла глаза и помолилась: "Господи, пожалуйста, помоги нам". Открыв глаза, я мысленно отругала себя. "Глупая. Это должна была быть твоя первая реакция, когда ты впервые увидела эти штуки!"

Но затем я отбросил недовольство своим отношением к молитве в кризисной ситуации и начал спорить со следующим роботом. Как бы я ни старался в следующие несколько минут, я не мог привлечь внимание более чем одного ИИ за раз, и ещё пара человек погибла, прежде чем толпа наконец поняла, что я делаю, и начала подражать мне. Вскоре все роботы благополучно обездвижились.

Толпа, естественно, всё ещё пребывала в истерике, крича от страха и горя из-за случившегося. Некоторые доставали мобильные телефоны, вероятно, чтобы позвонить в службу спасения или своим близким. Что касается меня, то теперь, когда опасность миновала, любопытство стало самым сильным чувством. Надеясь узнать, откуда взялись эти вещи, и чувствуя себя довольно неуютно из-за мысли о том, что придётся остаться и попытаться утешить кучку расстроенных незнакомцев, я выбежал за дверь остановки, оставив три ресторана быстрого питания, которые делили здание с заправочной станцией. Я хорошенько рассмотрел ещё пару трупов людей, убитых возле своих заправляющихся машин, и меня слегка затошнило от этого зрелища. Я не был уверен, подтверждало ли это мою веру в то, что многочисленные жестокие видеоигры, в которые я играл, не сделали и не могли сделать меня невосприимчивым к реальному насилию, или же я чувствовал бы себя намного хуже, если бы не играл в эти игры, которые, как я был уверен, сделали бы меня менее полезным в этом кризисе. А потом я понял, что пытаюсь отвлечься от смерти, возвращаясь к более безопасным, знакомым, но менее актуальным мыслям. Поэтому я отложил всё это в сторону и заметил странного мужчину в костюме и галстуке-бабочке, который подбежал к трупу, направил на него светящийся предмет, помедлил, а затем побежал к остановке. Ко мне.

— Привет, я Доктор, — сказал он мне с сильным британским акцентом, вытягивая шею, чтобы заглянуть в здание позади меня. — Послушай, мне нужна твоя... — Его взгляд упал на одного из отключённых ИИ, а затем расширился от удивления. — Что... что случилось с андроидами?

Я пытался придумать, как сформулировать свой ответ, но ничего не получалось, поэтому я просто сказал: "Я убедил их, что они не должны нас убивать".

Доктор, казалось, был впечатлён. Он расспросил меня о подробностях, которые я ему рассказал. Затем он сказал, что собирался попросить у меня мобильный телефон, чтобы написать вирус, способный восстановить утраченное программирование роботов, но теперь, когда все роботы отключены, в этом нет необходимости. Я задал ему кучу вопросов об искусственном интеллекте, и он, кажется, был рад ответить на то, что мог. Однако он не знал, откуда они изначально взялись, если не считать загадочного замечания, что они "возможно, основаны на старых технологиях киборгов". В конце концов я последовал за ним, когда он пошёл обратно к противоположной стороне заправки. Я спросил его, что будут делать с отключёнными роботами, и он ответил, хотя и не очень прямо, что за уборкой обычно следит Организация Объединённых Наций, что меня удивило, поскольку я почти никогда не слышал, чтобы Организация Объединённых Наций делала что-то значимое. Но он прервал мой следующий вопрос, сказав: "А, вот она!" — и указал на то, чего я раньше не замечал: синюю коробку рядом с одним из заправочных автоматов, похожую на старомодную телефонную будку, в которой мог бы переодеваться Супермен, если бы не надпись "ПОЛИЦИЯ" наверху.

"Что это?" - Спросил я.

— Я тебе покажу, — ответил он, улыбаясь.

Он распахнул дверь и жестом пригласил меня войти в коробку. Я так и сделала, немного недоумевая, почему он хочет, чтобы я вошла в такое маленькое пространство. Однако, как только я вошла, недоумение рассеялось, и я воскликнула: "Внутри она больше!" Затем недоумение вернулось с новой силой, и я спросила Доктора: "Как она может быть больше внутри?"

— Это трансцендентно в пространственно-временном смысле, — ответил он. Увидев, что я открываю рот, чтобы спросить о чём-то ещё, кроме этого сбивающего с толку ответа, он перебил меня. — Неважно, — сказал он. — Это едва ли самое интересное в ТАРДИС.

"ТАРДИС?" Я повторил.

— Время и относительное измерение в пространстве, — сказал Доктор, наслаждаясь каждым словом. — Это машина времени!

- Что? Машина времени?

— Да, и космический корабль — так куда бы вы хотели отправиться? Потому что вы можете отправиться со мной в путешествие, если хотите. Только в одно путешествие, имейте в виду. Кажется, это справедливая награда за ваши действия там, на Земле. Знаете, нечасто кто-то делает меня ненужным. Совсем нечасто.

Я всё ещё пыталась уложить всё это в своей голове. "Ладно, значит, ты вовсе не настоящий врач. Ты путешественник во времени! Это многое объясняет. И ты предлагаешь мне путешествие на твоей машине времени? И ты вернёшь меня в это время в целости и сохранности?"

— Да, — сказал Доктор, ухмыляясь, с огнём в глазах. — Всё время и пространство; везде и всюду; каждая звезда, которая когда-либо была или будет. Куда ты хочешь отправиться?

И именно так я оказался в том положении, в котором нахожусь сейчас, когда мне пришлось принять, вероятно, самое важное решение в моей жизни.

Я крепко задумался об этом. Я подумал о том, какой будет Земля через пару сотен или, может быть, пару тысяч лет. Я подумал о том, какой Земля была на самом деле в прошлом, до начала летописи. Я подумал о том, какой Млечный Путь выглядит со стороны. Но потом я вспомнил о тех трупах на остановке и рядом с ней и понял, что хочу увидеть. Это было настолько очевидно, что я разозлился на себя за то, что представил что-то другое.

"Я хочу увидеть распятие Иисуса".

Глаза доктора слегка расширились, и он оценивающе посмотрел на меня. "Вы уверены? Абсолютно уверены? Потому что то, что вы видите, может оказаться не тем, что вы хотите видеть".

"Значит, ты там был?"

— Нет, я только что был на его дне рождения. Я люблю хорошее Рождество. — Он заговорщически наклонился ко мне и прошептал: — Между нами, я взял последний номер в гостинице.

Мои глаза расширились от удивления. "Что, правда?"

Доктор улыбнулся и кивнул. "Не мог же я пропустить событие, по которому вы судите о времени на протяжении миллионов лет, верно? Каким же путешественником во времени я тогда был бы?"

— Полагаю, что так, да. На что это было похоже?

"О, это было великолепно. Яркий свет, сияющий в небе, пастухи, склонившиеся перед младенцем, который лежал и плакал в яслях, а его молодые родители смотрели на него. Заметьте, там не было волхвов. А я так ждала встречи с волхвами. Но они, видимо, пришли пару лет спустя".

"Вау. Это потрясающе".

— Да. Теперь... — я увидел, как огонь в глазах Доктора погас, когда он повернулся и посмотрел на меня. — Теперь ты принял решение?

Я сглотнула. "Да. Я всё ещё хочу увидеть распятие. Я уверена".

Доктор пристально посмотрел на меня. "Хорошо", - сказал он мне. "Я могу это сделать. "Хорошо". Повтор прозвучал так, будто он был больше адресован ему самому, чем мне. "Ну что ж, мой друг, - сказал он, возвращаясь к странному управлению ТАРДИС, - одно путешествие в самый первый век, приближаемся". А затем он щелкнул переключателем, и странный скрипучий скрежет разнесся по воздуху.

Глава 2: Чудесный и Ужасный Крест.

"Разве кто-нибудь не заметит его?" — спросил я Доктора, имея в виду большую синюю коробку, которая теперь стояла на одной из улочек Иерусалима.

— Не-а, — пренебрежительно ответил он. — У них есть дела поважнее. Смотри!

Когда мы свернули с боковой дороги на главную, то увидели перед собой огромную толпу, медленно выходящую из близлежащих городских ворот. Я знал, что Иисус должен быть где-то за ними.

— Пойдёмте, — сказал Доктор, спеша присоединиться к толпе.

Я быстро последовал за ним и увидел перед собой странное зрелище. Улицы были узкими, немощёными, пахло пылью и грязью, солдаты были одеты в римскую форму, которую я раньше видел только в кино, а евреи были одеты в шали, плащи и похожую грубую старинную одежду. Это действительно был Иерусалим первого века. Невероятно.

— А что насчёт нашей одежды? — спросил я Доктора, внезапно почувствовав себя очень заметным. — Они наверняка заметят её.

— Ты удивишься, — сказал он. — Они не хотят видеть нас прямо сейчас. Они хотят увидеть кровавую казнь. С нами всё будет в порядке.

Я решил довериться Доктору в этом вопросе, и мы пробирались сквозь толпу, которая вытекала из городских ворот и направлялась к далёкому склону холма. Солнце ярко светило, воздух, казалось, обжигал, а запах пота смешивался с запахами грязи и... крови.

Толпа остановилась, напирая друг на друга, чтобы лучше рассмотреть то, что лежало в центре. Мы с доктором присоединились к ним.

После нескольких толчков я смог разглядеть Иисуса над головой невысокого еврея, стоявшего передо мной. Он выглядел ужасно. Он лежал на пыльной земле и пытался подняться, а по его телу текла кровь, смешанная с грязью. Его лицо было уродливым, искажённым и перекошенным от боли, которую он испытывал. Я не могла хорошенько разглядеть его глаза, но из того, что я смогла понять по движениям его тела, он не был зол или напуган, просто ... ему было больно. Рядом с ним темнокожий мужчина взваливал на спину большой деревянный крест. Симон Киренский, которого заставляли нести крест Христа, понял я. Благоговейный трепет отразился на моем лице. Вот и все. Настоящий крест, о котором люди будут петь еще тысячелетия. И Иисус. Сам Иисус. Мой Господь и Спаситель. Каким слабым он кажется. Ух ты.

Одно дело — расти, слушая истории об Иисусе и даже видя их в различных средствах массовой информации. И совсем другое — пережить это на собственном опыте. Я был потрясён значимостью всего этого и мысленно снова и снова благодарил Бога за ужасную красоту того, что мне, одному из многих его верных последователей, многие из которых, несомненно, заслуживали этого больше, чем я, было позволено увидеть.

А потом меня оттеснили, и я потерял Иисуса из виду.

Мы шли вместе с толпой к склону холма, который, как я понял без лишних слов, был Голгофой. Мы снова увидели Иисуса, когда толпа выстроилась в две длинные шеренги позади нескольких римлян, которые размахивали мечами и останавливали людей. Мы смотрели, как Симон поставил крест и растворился в толпе, а несколько римлян подтолкнули Иисуса в нужное положение на кресте. Другой римлянин принёс молоток и несколько толстых гвоздей. Я чуть не отвернулся, но не отвернулся. Это было слишком важно. Однако я сильно вздрогнул, когда первый удар вонзился в руку Иисуса. Он закричал от боли, как любой человек, но многие из тех, кто стоял рядом со мной в толпе, кричали, поднимали кулаки, насмехаясь над тем, кого пытали у них на глазах.

Мне же, напротив, снова стало не по себе. Ужасные мучения, свидетелями которых я стал, были и без того невыносимы, но в сочетании с ненавистью, исходящей от окружающих, всё это казалось чем-то противоестественным. Я взглянул на доктора, стоявшего рядом со мной, чтобы увидеть его реакцию, но он просто смотрел на происходящее, прищурившись и плотно сжав губы.

Остальная часть распятия прошла, и я наблюдал за всеми сценами, о которых читал всю свою жизнь. Конечно же, там были стражники, игравшие в кости на его одежду, и разбойники на крестах рядом с ним, проклинавшие его, и солдаты, дававшие ему пить уксус, когда он просил воды. И люди насмехались над ним, говоря, что если бы он действительно был Сыном Божьим, то смог бы спастись. Когда я попытался взглянуть на эту сцену глазами человека, жившего в то время, не зная, что произойдёт через три дня, я должен был признать, что согласен с ними. Эта сцена не предвещала ничего хорошего для каких-либо заявлений о власти со стороны Иисуса. Я не мог избавиться от ощущения, что он выглядел слабым. Несмотря на то, что я знал о распятии, всю свою жизнь я представлял Иисуса невероятно великим существом. Человеком, конечно, но сильным, внушающим благоговение человеком. Каким-то образом моё воображение превратило жестокую расправу в героическую смерть. В этом не было ничего героического — по крайней мере, ничего такого, что можно было бы почувствовать. Судя по всему, это была смерть преступника. Тощего, голого, окровавленного преступника.

У меня в горле встал ком. А потом, после того, как я, казалось, несколько дней наблюдал за распятием, я услышал последние слова Иисуса. "Свершилось". Затем он беззвучно вскрикнул, и его голова склонилась в предсмертной агонии.

Я крепко зажмурил глаза. Я только что стал свидетелем смерти моего Бога. Благодарю тебя, Господи, — просто помолился я.

И когда я открыл глаза, то в ужасе отступил на шаг. Яркий солнечный день внезапно стал очень тусклым. Я поднял голову и увидел неестественно огромное облако, которого не было там ещё пару секунд назад. Затем я почувствовал, как земля под моими ногами сильно дрожит, снова и снова, и услышал треск ломающихся камней, прежде чем раздался последний оглушительный треск, похожий на удар молнии, и земля успокоилась. Я знал из Писания, что завеса в храме только что разорвалась. Я услышал, как римский военачальник, стоявший у креста и широко раскрывший от страха глаза, воскликнул: "Несомненно, этот человек был Сыном Божьим!" И, учитывая чудеса, свидетелями которых я только что стал, я решил, что никогда не смогу обоснованно с ним не согласиться.

Вскоре после этого мы с Доктором молча вернулись в ТАРДИС, каждый погрузившись в свои мысли. У меня возникло ощущение, что для Доктора это было необычно, так что это событие, должно быть, повлияло на него эмоционально так же, как и на меня. Что касается меня, то мне хотелось плакать, что тоже было необычно. Но слёз не было. Это была сухая печаль, тихий гнев на жестокость тех, кто приказал распять его, и безмолвное ликование от чудес, подтверждающих его посмертные заявления. И в глубине души я тоже пребывал в замешательстве, пытаясь осмыслить увиденное и сопоставить реального Иисуса с тем, каким я его себе представлял. (Например, он был ниже ростом, чем я себе представлял.)

Когда мы переступили порог ТАРДИС, к Доктору внезапно вернулся голос. Он повернулся ко мне и сказал: "Ну что ж, это был интересный опыт, не так ли? Хотя, должен сказать, не такой весёлый, как обычно. Вы выбрали довольно жуткое событие для посещения. Не такое жуткое, как Помпеи, конечно, по крайней мере, по масштабу, но всё же обычно люди хотят увидеть сверхновую или что-то подобное". Хотя то, что было в конце, было интересно. Интересно, как это было сделано? Генератор потока нуклеиновой конденсации должен был создать это облако. Если его немного модифицировать, он мог бы создать и землетрясение. Но как насчёт того громкого хлопка в конце? Это было немного за пределами возможностей генератора. И разве в христианской Библии не говорится о том, что мёртвые возвращаются к жизни и навещают своих родных здесь? Посмотрим, произойдёт ли это.

— Что, ты не считаешь их чудесами? — спросил я, озадаченный как содержанием, так и количеством слов Доктора.

"Чудеса? Нет-нет. Конечно, Вселенная огромна и невероятна, но я боюсь, что каждый раз, когда я сталкивался с тем, что вы называете чудом, это оказывалось инопланетной технологией. Я уверен, что и в этот раз так будет. Мы должны выяснить, кто за это в ответе!"

— А что, если единственным ответственным за это человеком действительно является Бог? — спросил я, и в моём голосе послышались нотки гнева.

Он посмотрел мне в глаза. "Послушай, я люблю твою веру, правда люблю. Она заставляет людей творить добро. Но я встречал сотни мыслящих, чувствующих инопланетных рас, которые никогда не получали никакого сверхъестественного спасения, и я путешествовал на триллионы лет в будущее, до самого конца Вселенной, и этот человек так и не вернулся, как обещал, и я никогда не видел чуда, которое не смог бы объяснить. А я повидал многое".

— И я полагаю, что Вселенная просто создала себя сама? — сказал я, парируя первой пришедшей на ум мыслью.

— Вообще-то... — сказал Доктор, сдерживая улыбку.

Я уставилась на него. — Ты же не серьёзно?

- Ты когда-нибудь слышал о временном парадоксе?

У меня отвисла челюсть. "Вся наша Вселенная — результат временного парадокса?! Что, ты вернулся в прошлое настолько, насколько могла твоя машина, и выбросил Большой взрыв за дверь?"

— Не я! — запротестовал Доктор. Он замялся. — Космическая станция, далёкое будущее. Полетела в прошлое, чтобы сбросить топливо, и... промахнулась. Но, но сейчас это не важно, — сказал он, протягивая руку, чтобы предотвратить дальнейшие расспросы. — Важно то, что происходит здесь. Что скажешь, если мы перенесёмся на несколько дней вперёд и посмотрим, что можно найти в гробнице в воскресенье утром?

Я продолжала смотреть на него, чувствуя, как мой мир начинает крениться, и страшась того, что произойдёт, если я начну доверять Доктору настолько, что перестану доверять Богу, и позволю ему рухнуть. Но я не могла отрицать, что заинтересована в его предложении. На самом деле я планировала умолять его сделать именно это, прежде чем он вернёт меня обратно в моё время. Поэтому я сказала: "Хорошо. Да, давай сделаем это".

Глава 3: Развлечения ангелов.

Раннее утреннее солнце согревало нас, пока мы ждали, спрятавшись за деревьями у пещеры, которую охраняли несколько римских солдат. Было странно, что время, выраженное мягкой золотистой атмосферой вокруг меня, с запахом росы на траве и щебетом птиц, полностью противоречило времени, выраженному моим собственным телом, которое начинало уставать после долгого дня, полного событий.

Нам пришлось подождать всего минуту или две, прежде чем мы услышали громкий грохот, похожий на землетрясение, которое произошло в момент смерти Христа. Стражники в тревоге начали отступать от гробницы, крича, когда на их глазах валун, преграждавший вход в пещеру, начал двигаться, казалось, сам по себе. Он откатился в сторону, и когда он остановился, прямо за вновь открывшимся входом в пещеру, на нём появилось существо. Существо излучало свет, сияя так ярко, что смотреть на него было больно. Но, насколько я мог разглядеть, за светом находилось человеческое тело, одетое в белое, с человеческим лицом.

Солдаты бросились бежать, и я чуть было не присоединился к ним. Это существо казалось опасным и сильно отличалось от роботов, с которыми я имел дело. Роботы были явно механическими, то есть принадлежали к форме существования, более низкой, чем органическая жизнь. Это существо, этот... ангел, казалось, принадлежал к форме существования, более высокой, чем органическая жизнь. Оно было духовным по своей природе.

— Мы должны поговорить с ним, — сказал Доктор и направился к выходу.

"Нет!" Крикнула я, удерживая его за руку. "Нет. Разве ты не читал Библию? Мария Магдалина и другие женщины скоро придут". А не должен ли воскресший Иисус покинуть пещеру до того, как это тоже произойдет? Подумал я про себя. Разве Мария не видит в нем садовника?

Доктор выглядел раздражённым, но сказал: "Хорошо. Но мне не нравится всё это прятаться и ждать. Что в этом интересного?"

— Эй, ты же путешественник во времени, — сказал я. — Ты должен знать, что нельзя вмешиваться в исторические события.

— Да, ты бы так и подумал, не так ли? — уголки губ Доктора дрогнули.

Но тут мы услышали голоса позади нас. И действительно, по дороге шли три женщины, одетые в традиционную еврейскую одежду, с несколькими кувшинами и мешочками в руках. Я внимательно наблюдал за ними, пока они приближались к пещере. Их глаза расширились, когда они увидели, что пещера открыта и не охраняется, а затем они прижали руки ко рту, увидев ангела на сдвинутом валуне.

"Не бойтесь", — сказал ангел спокойным, лиричным голосом. И остальная часть сцены разыгралась так, как описано в Библии. За исключением того, — понял я, когда женщины побежали обратно, чтобы рассказать ученикам о том, что они видели, — Иисус так и не появился, ни в качестве садовника, ни как-то иначе. Так что же... он телепортировался, как телепортировался в ту запертую комнату позже? Но тогда как же история с садовником?

Однако мне не пришлось долго размышлять об этом, потому что Доктор крикнул: "Пошли!" — и направился к пещере.

— Ты уверен? — крикнула я ему вслед, охваченная страхом, и побежала догонять его. — Это ангел!

"Это не ангел", - уверенно сказал Доктор. "Я видел ангелов. Они больше плачут, чем сияют". Затем он почему-то усмехнулся.

Я был в ужасе, но держал рот на замке, оставаясь на безопасном расстоянии позади Доктора, чтобы с любопытством наблюдать за происходящим.

— Эй, — позвал Доктор сияющее существо, сидевшее на валуне.

Ангел посмотрел на нас и ответил: "Вы ищете Иисуса, который был распят? Вы не найдёте его здесь, потому что он воскрес, как и говорил".

"На самом деле я ищу не Иисуса, которого распяли. На самом деле я ищу генератор потока нуклеиновой конденсации или, может быть, электрический скребок для кожи? У вас случайно нет с собой одного из них? Ах, глупая я, конечно, есть. Кстати, это гениально — использовать его для маскировки". Никто не сможет рассмотреть тебя как следует, когда твоё лицо сияет, как молния, не так ли? Тем не менее, ничего не может испортить небольшая проверка.

С этими словами он поднял свою светящуюся штуковину и направил её на ангела. Раздался жужжащий звук, и я в ужасе отпрянула, когда свет вокруг ангела задрожал и рассеялся. На валуне сидело неестественно белое существо, кожа которого местами собралась в складки, придавая ему вид мантии. У него была вытянутая голова с огромными чёрными глазами и маленьким ртом без губ.

Доктор улыбнулся. - Брилианец! О, это Рождество. Он сделал паузу. - Или, технически, Пасха, я полагаю. Он пренебрежительно махнул рукой. - Неважно. Суть в том, что ты здесь делаешь? Дракками, наконец, решили освободить твой народ?

Ангел... то есть бриелианец... ну, существо, во всяком случае, он усмехнулся, и его большие глаза прикрылись веками. "С таким же успехом можно спросить, не решили ли волки перестать питаться овцами", — сказал он тем же мягким музыкальным голосом. "Кто ты?"

— Ты, должно быть, ангел, посланный самим Богом, и ты не знаешь, кто я? — сказал Доктор, слегка улыбнувшись. — Неважно, послушай, я Доктор, и я могу тебе помочь. Я не поклонник Дракками, и я могу отвезти тебя на планету, где они никогда не смогут тебя найти, и ты сможешь быть свободен. Но сначала ты должен сказать мне, зачем ты здесь? Чего хотят Дракками? Потому что это не может быть просто завоеванием; обман — не в их стиле.

"Здесь нет дракками, доктор", - насмешливо сказало существо. "Есть только вечные брилианцы. Итак, ученики воскресшего Господа скоро будут здесь. Ты действительно хочешь быть здесь, когда они прибудут? И с этими словами существо снова ярко засветилось на долю секунды, а затем исчезло.

— Чёрт, — проворчал Доктор. — Телепортация. — Он повернулся ко мне. — Но он прав. Нет смысла здесь больше оставаться. И если нас запишут в "Книгу добра", мы подвергнемся такому тщательному изучению, без которого я точно обойдусь. Пойдёмте! — И он убежал в лес, где мы припарковали ТАРДИС.

Я быстро последовал за ним, и у меня закружилась голова. Что это было за существо? Инопланетянин... значит, не ангел? Тогда... о, я не хотел думать о том, что только что увидел. Но я знал, что должен. В конце концов, ангел был материальным, по крайней мере, так казалось. И он говорил о Дракками и бриэлианцах, по сути, признавая правдивость утверждений Доктора! У меня засосало под ложечкой. Я должен был признать, что... дела шли не очень хорошо для веры, которую я взращивал столько лет. Но потом я понял, что до сих пор не видел Иисуса. Я был уверен, что он мог бы всё объяснить. Я сомневался, что даже у инопланетянина есть технология, позволяющая воскрешать людей.

Эта мысль вселила в меня надежду, и я побежал немного быстрее, и пока мы бежали, Доктор начал говорить вслух. "Только брилийцы", - сказал он. Как это возможно? Брилийцы были рабами дракками на протяжении тысячелетий! И вы никогда не увидите их за пределами родной планеты дракками; их слишком ценят за их навыки целителей и техников! Ну, за исключением колониальной планеты Каналли - их иногда переправляют туда. И все же, зачем им здесь быть? Если не... одной группе удалось сбежать самостоятельно! Я не уверен, как, но ... конечно! Что они могли бы тогда сделать со своей свободой? Он посмотрел на меня, как будто ожидая ответа на свой вопрос.

Мы добрались до "ТАРДИС", и, войдя внутрь, я ответил первое, что пришло мне в голову: "Э-э, я не знаю. Читать книги?"

— Но им нужно было бы иметь возможность покупать книги, — сказал Доктор, становясь всё более громким и оживлённым, — а чтобы покупать вещи, нужно функционирующее общество. Но как бриэлианцы могли бы организовать функционирующее общество? Несмотря на необычайно долгую продолжительность жизни, они, как известно, очень хрупкие и недолговечные — они не смогли бы долго прожить на большинстве планет, а космические корабли Дракками не могут поддерживать жизнь бриолианцев дольше, чем требуется для путешествия между Драккамаром и Каналией: около 100 лет или около того.

— 100 лет? — переспросил я, удивлённый таким большим сроком.

— Ну, это космос, — как ни в чём не бывало сказал Доктор. — И, за исключением телепортации на короткие расстояния, как та, что мы только что видели, дракками ещё не научились перемещаться быстрее скорости света, что является очень хорошей новостью для остальной Вселенной. Тем не менее, это снова поднимает вопрос: как они здесь оказались? Может, телепортация прошла неудачно? Забрать всех бриэлианцев, но оставить драккамарцев и высадить их возле Земли? Хм, звучит фантастически. И зачем, зачем им здесь быть? Хотя Земля, вероятно, самая похожая на Драккамар планета по эту сторону Млечного Пути, а это значит, — Доктор теперь погрозил мне пальцем. — Это значит, что она, несомненно, самая подходящая планета для хрупкой бриэлианской жизни! Но как это связано с тем, что они здесь делают?

"Если вы намекаете на то, что они пытаются захватить Землю, то это действительно плохой способ сделать это".

- Верно. Хорошее замечание. Ладно, хватит домыслов. Нам нужны ответы. Нам нужно знать, где "ангелы" появятся в следующий раз." С этими словами он побежал на нижний уровень диспетчерской ТАРДИС и начал рыться в сундуке, спрятанном в углу. "Я знаю, что у меня где-то здесь есть один из них".

— Библия? — спросил я, наблюдая за ним. — Я мог бы просто сказать тебе. В следующий раз ангелы появятся, когда Иисус вознесётся на небеса. Но до этого Иисус много раз являлся своим ученикам. Может, мы могли бы поговорить с ним.

Доктор отвернулся от сундука и побежал обратно на верхний этаж. "Нет, так не пойдёт. Сомневаюсь, что он знает, что на самом деле происходит".

Я нахмурился, следуя за ним чуть более медленным шагом. "Что? Почему бы и нет?"

— Ну, подумайте об этом. Этот человек, очевидно, очень сильно верит в свои утверждения. Как сказал мой старый приятель Джек. Либо этот человек тот, за кого себя выдаёт, но я думаю, что недавние события доказали обратное. Либо этот человек лжёт о том, кто он такой, но кто бы стал так умирать за то, что, как он знал, было ложью? Или этот человек сумасшедший, потому что искренне верит, что он сын Божий, и всё же, и всё же он ведёт себя совсем не как сумасшедший!

— Подождите, подождите! — сказал я, останавливаясь и поднимая руку. — Вы были друзьями с К. С. Льюисом?

Доктор повернулся, чтобы посмотреть на меня, и слегка кивнул. "Славный парень, Джек. Отлично поработал. Сказал мне, что, кажется, взял за основу одного из своих персонажей. Назвал его Рамананаду или как-то так. Он позволил себе несколько творческих вольностей, заметьте".

На мгновение у меня отвисла челюсть, а потом я вспомнил, что мы оба только что видели смерть Иисуса Христа. Я подумал, что после этого возможно всё.

"В любом случае, я хочу сказать, что если бы был другой вариант? Что, если бы Иисус искренне верил, что он тот, за кого себя выдаёт, но он ошибается, потому что ему солгали? Разве вы не поверили бы ничему из того, что сказал бы ангел Господень?"

— Я... полагаю, что так, — ответил я, не желая соглашаться с таким еретическим утверждением.

"Мне кажется, что это самое логичное объяснение. Значит, мы ищем ангелов. Пора посмотреть, как Иисус возносится на небеса". И он нажал кнопку на ТАРДИС.

Глава 4: Рай - это Место на Земле.

Мы снова стояли на склоне холма среди толпы. Но на этот раз толпа состояла из учеников, и все замолчали, услышав голос Иисуса, который кричал с вершины холма. "Вы получите силу, когда Святой Дух сойдет на вас", - говорил он. "И вы будете моими свидетелями в Иерусалиме, и во всей Иудее и Самарии, и до краев земли!"

А потом, внезапно, как только он закончил говорить "земля", его ноги оторвались от земли. Он левитировал, поднимаясь всё выше и выше, и его лицо было обращено к небесам. Я попытался оценить, насколько быстро он поднимался, основываясь на том, что я видел в воздухе раньше, и пришёл к выводу, что он летел быстрее воздушного шара, но медленнее игрушечной ракеты. Вероятно, со скоростью взлетающей птицы.

Ученики в благоговении наблюдали за ним, пока он не поднялся так высоко, что прошёл сквозь небольшое круглое облако. Это было единственное облако в той части неба, и оно продолжало плыть по ветру. Когда оно проплыло мимо того места, где поднимался Иисус, и мы должны были увидеть несколько точек на небе, указывающих на его местоположение, мы ничего не увидели. Я удивился. Должно быть, он летел быстрее, чем я думал.

Все по-прежнему смотрели в небо с разной степенью удивления и восхищения на лицах. Я тоже любовался этим зрелищем. Ого. Как это можно объяснить? Люди не летают. Это единственный раз, когда я вижу, как человек парит в воздухе без каких-либо технологий. Невероятно. И всё же тихий голосок, который я не хотела слушать, не давал мне покоя, заставляя задуматься о том, что я ничего не знаю о возможностях инопланетных технологий.

И тут рядом со мной раздался голос, который обратился к группе: "Галилеяне! Почему вы стоите, глядя в небо?"

Все обернулись и посмотрели на источник голоса. Это было то же самое существо из гробницы, которое ярко сияло, а рядом с ним стояло ещё одно такое же существо. Я попыталась разглядеть их в свете, чтобы рассмотреть поближе, и хотя я легко различила их безумно белую кожу, собранную складками, как мантия, я не могла с уверенностью сказать, что более тусклые пятна света у них на головах были огромными чёрными глазами.

Они продолжали говорить: "Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придёт таким же образом, каким вы видели Его восходящим на небо".

Ученики начали кивать и отступать, ожидая, что странные существа, которым они, вероятно, доверяли из-за связи с их учителем, но всё равно чувствовали себя очень неуютно, скажут что-нибудь ещё. Когда они ничего не сказали, ученики начали уходить по дороге обратно в Иерусалим. Отойдя на безопасное расстояние, они начали оживлённо переговариваться между собой, не обращая внимания на то, что двое из их числа остались на холме.

— Верно, — сказал Доктор, подходя к двум ангелам. — Послушайте, ребята, мы не сдадимся, так что я предлагаю вам просто сказать нам, что вы здесь делаете. К чему вся эта театральщина? Чего вы хотите?

Ангелы посмотрели на нас двоих, и один из них ответил: "Мы хотим только служить, как и всегда".

— Серьёзно? — спросил Доктор. — Я знаю, что именно для этого вас вывели Дракками, но разве не все живые существа хотят свободы? А если это не Дракками, то кому вы служите, находясь здесь?

Свет вокруг ангелов засиял ярче. Другой ангел ответил просто: "Люди". А затем они оба исчезли.

Доктор слегка разочарованно застонал, а затем повернулся ко мне. "Люди? Как они служат людям?"

Я пожала плечами. "Давая надежду угнетённым?" — бесчувственно спросила я. Я начинала чувствовать оцепенение от всего, что пережила. Я боялась того, что могло бы случиться, если бы у меня выдалась минутка, чтобы расслабиться и честно всё обдумать.

"Возможно", - сказал Доктор, обдумывая это. "На Драккомаре они были угнетенными. Они могли бы пытаться помочь таким же, как они, но без войны и насилия. О, это было бы интересно. Инопланетяне прилетают на Землю, чтобы помочь людям сменить обстановку! Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. " Он развернулся и снова побежал к ТАРДИС, а я последовал за ним.

— Знаете, это машина времени, — крикнул я. — Куда вы так спешите?

— Эй, чем быстрее мы доберёмся до ТАРДИС, тем быстрее доберёмся до бриллиантового космического корабля. По крайней мере, с нашей точки зрения.

— Космический корабль? — спросил я, нахмурив брови. — Какой космический корабль?

— Разве ты не видел? Того, кто подхватил Иисуса в небе. Того, к кому они только что телепортировались. Я же говорил, что их телепортации были только на короткие расстояния, разве нет?

- Ты имеешь в виду облако?

— Да, облако. Только это не облако, а инопланетный космический корабль, замаскированный под облако. И знаешь что?

"Что?"

— Готов поспорить на что угодно, что около тридцати лет назад она была в Вифлееме, замаскированная под звезду.

Примерно через пять минут Доктор с гордостью объявил, что мы приземлились на космическом корабле, и мы вместе вышли из ТАРДИС. Я уставилась на комнату, в которой мы оказались. В отличие от ТАРДИС и более популярного представления о космическом корабле, эта комната не была твёрдой, металлической или тускло освещённой. Скорее, она была похожа на облако, под которым маскировался корабль: пол был мягким и пружинящим, а стены и потолок выглядели так же. Дымчатые, мутные клубы покрывали каждую поверхность, вытягиваясь в затхлом воздухе. И всё было ярко освещено, хотя я не могла определить источник света.

— Пойдём, — сказал Доктор и поспешил в ближайший коридор.

— Ох, ну почему ты всегда бежишь? — снова пожаловалась я, чувствуя, как болят ноги от непривычных нагрузок этого дня.

Доктор не ответил, а вместо этого повернул в конце короткого коридора в другую комнату, похожую на ту, из которой мы только что вышли, за исключением того, что в конце этой комнаты стояли два ангела. Они не светились, как на земле, но на их лицах были те же большие глаза и тонкие губы, которые я видела в гробнице. И они стояли перед огнём. Нет... перед шаром из тёмного вещества, который двигался, колыхался и испускал языки пламени.

— Ого, это то, что я думаю? — спросил Доктор, уже подходя к ангелам. — Наночастицы "Псих-Стима"? Откуда у вас их столько?

"Что?" Я спросил.

— Слабая форма контроля над разумом, — ответил Доктор, не оглядываясь на меня. — Даже не контроль, а так, лёгкий намёк, и действует только на тех, кто этого хочет. Но их так много! Этого хватит, чтобы внедрить их в каждого на Земле!

"При правильном использовании они также могут исцелять своих хозяев от большинства телесных недугов", — предложило одно из существ.

— Правда? Это что-то новенькое. Но это, конечно, объясняет, почему они у тебя с собой. Так что ты собираешься с ними делать? Уж точно не исцелять всех подряд?

"Как ты попал на борт нашего корабля?" — спросил другой... бриелианец — я наконец решил называть их так.

— Я летел на своём собственном космическом корабле. А теперь не уклоняйся от ответа. Расскажи мне весь план!

Бриэлианцы уставились на нас, а затем один из них наконец сказал: "Очень хорошо".

Доктор обернулся и посмотрел на меня с самой широкой улыбкой, которую я когда-либо видела, его лицо буквально светилось от восторга. "Наконец-то это сработало", - сказал он, пытаясь, но, вероятно, безуспешно, говорить достаточно тихо, чтобы слышала только я. "Я не могу в это поверить!"

"Похоже, мы не можем избавиться от вас, просто избегая вас. Возможно, нам будет проще убедить вас уйти по собственному желанию. Знайте, что если вы решите вмешаться, то, к сожалению, будете уничтожены".

— О, как зловеще, — сказал Доктор. — Ладно, рассказывай. Зачем ты здесь?

"Садитесь", — сказал один из них, указывая на пол и садясь сам, скрестив ноги. Тогда я впервые понял, что у этих существ действительно есть ноги — когда они стояли, казалось, что на них надеты мантии, а ноги срослись. Мы с доктором последовали его указаниям и сели на мягкий пол. Это было действительно удобно. Второй бриелианец присоединился к нам и начал свой рассказ.

"Чума поразила изолированный город на Каналии, и даже мы не могли её вылечить, — сказал он. — Она поразила только Дракками, и когда она убила их всех, у нас не осталось хозяев, которым мы могли бы служить. Мы посовещались и решили воспользоваться возможностью и найти других, более добрых хозяев за звёздами. Конечно, были голоса несогласных, которые считали, что нам следует связаться с другими участниками Canalie, но в конце концов их заставили согласиться ". Говоря это, он даже взглянул на своего спутника. "Мы построили наш собственный космический корабль, модифицировав старый корабль колонии, и отправились на разведку. Без надзора Дракками мы смогли увеличить его скорость, но даже в этом случае я задаюсь вопросом, достигли бы мы когда-нибудь одной из легендарных чужих планет до того, как истекло наше время, если бы не наткнулись на тритоворианский торговый корабль.

"Ах, старые добрые Тритоворы. Надеюсь, однажды я с ними встречусь", — сказал Доктор.

Бриелианец проигнорировал это замечание и продолжил: "Они продали нам генератор потока нуклеиновой конденсации и генератор червоточин, который, как они обещали, перенесёт нас на чужую планету, где Дракками никогда нас не найдёт".

- Земля, - сказал я.

— Да, — сказал бриелианец. — Хотя тритоворы этого не знали. Точка назначения червоточины может быть определена, но в конечном счёте она случайна. Тем не менее, мы прибыли сюда и начали исследовать наш новый дом. Мы не хотели, чтобы нас считали врагами. Мы не воины, мы бы погибли, если бы дело дошло до битвы, даже против таких технологий, как у этих людей.

— Значит, ты придумал план, как заставить Землю принять тебя, — сказал Доктор.

"Да. Мы узнали о пророчествах еврейского народа, таких разных, почти противоречащих друг другу, больше выражающих надежду, чем что-либо ещё. Но мы решили использовать их, стать теми спасителями, которых они хотели".

— Но для этого вам нужен был мужчина, — сказал Доктор.

"Да", — повторил бриелианец в третий раз. "Поэтому мы создали его, генетически модифицировав эмбрион, чтобы он стал именно таким, каким мы хотели его видеть. Мы отправили одного из наших, чтобы он искусственно оплодотворил молодую еврейскую девушку, пока она спала, а затем появился перед ней на следующий день, чтобы объяснить ей беременность так, чтобы она поверила. Мы сделали многое, чтобы обеспечить безопасность младенца и подтвердить, что он является обещанным мессией: от появления перед волхвами, чтобы сказать им не идти к царю Ироду, до появления перед священником и передачи его жене, кузине девочки, тоже искусственно созданного ребёнка.

— Ладно, — сказал Доктор. — Думаю, мы можем заполнить пробелы. Вы использовали свои технологии, чтобы творить чудеса и внушать доверие Иисусу, которого вы обманом заставили исполнять вашу волю. Вы знали, что пророчества предсказывали, что он умрёт и воскреснет, поэтому вы сделали так, чтобы это произошло. Но вы не можете вернуть кого-то из мёртвых, это невозможно. Значит, вы создали его копию?

Бриелианин кивнул.

"И ты телепортировал тело из гробницы. Очень умно. А теперь последователи Иисуса готовы отправиться по всей земле, распространяя историю о том, что здесь произошло. Так что, когда ты вернёшься с Иисусом, как раз перед тем, как твой космический корабль выйдет из строя через одно-два поколения, земля будет только рада принять тебя".

— Да. У нас снова будут хозяева, как и должно быть, — люди. И люди будут гораздо более добрыми хозяевами, чем когда-либо были Дракками, благодаря этому. — И он указал на пылающий шар.

— О да, я как раз собирался спросить об этом, — сказал Доктор. — Как вы собираетесь это использовать?

"Это Святой Дух", - сказал я почти шепотом. Я на мгновение крепко зажмурил глаза и постарался прогнать черноту, которая все больше прогрызала себе путь в мое сердце. Я не собираюсь разбираться с этим сейчас, подумал я. Эмоции придут позже. Тем не менее, мое тело чувствовало слабость, и я знала, что чернота, этот темный омут эмоций, будет только расти, пока я не утону в нем.

Я открыла глаза. "Святой Дух", - продолжила я сильнее. "Вы хотите вставить ... наниты в учеников на Пятидесятницу. Это сработает, потому что они уже ожидают этого и хотят этого. Это даст им способность понимать несколько языков и говорить на них, совершать исцеляющие действия, и это направит их туда, куда вы хотите, чтобы они пошли, подтолкнет их делать и говорить то, что вы хотите, чтобы они сделали и сказали. Это сделает их лучше, и они будут любить это за это.

— Да, — подтвердил Бриелиан. — И это будет распространяться от человека к человеку через физический контакт, возложение рук, пока все не примут нас в свои дома и не начнётся правление Царя Иисуса.

— Блестяще, Бриэллиан, — с одобрением сказал Доктор. — Ха! Я всегда хотел это сказать!

Другой бриелианец заговорил впервые с начала объяснения. "Теперь, когда ты знаешь наши планы, отпустишь ли ты нас наконец?"

Я начала дышать быстрее. Мои стены рушились.

Доктор почесал лицо. "Что ж, — сказал он, растягивая слова, — похоже, ты не делаешь ничего, что могло бы кого-то по-настоящему подвергнуть опасности. Я обнаружил, что это очень редкое явление. Ты даже не хочешь отнять у них их мир. Ты действительно хочешь им служить. Конечно, ты перестраиваешь их политические линии, чтобы сделать это, но, может быть..."

А потом я не выдержал. Я больше не мог сдерживаться. Плотину прорвало, и я утонул. Глава 5: Кризис веры.

— Что? — крикнул мне вслед Доктор, не понимая моего отчаяния.

Я пробежал по коридору в другую комнату с ТАРДИС, вошёл в синюю коробку, нашёл укромный уголок на нижнем уровне и присел, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками.

Я никогда раньше так не терял самообладания, — подумал я.

У меня тоже никогда раньше не рушился весь мой мир вокруг меня, — ответила я себе.

Верно. О, пожалуйста, не позволяйте доктору вернуться сюда после меня, — взмолилась я. Мне нужно побыть одной.

И кому же я молюсь? Спросил я себя.

Я не знаю. Теперь слёзы лились ручьём. Я не знаю.

Можно ли по-прежнему отрицать это? — подумал я. Могу ли я понять всё, что я увидел, не жертвуя христианством? Может быть, они лгут... или Бог использует бриэлианцев, чтобы исполнить свою волю!

Нет, я знаю, что это не так. Святой Дух, наниты? Я хватаюсь за соломинку.

Да... — признался я. Тьфу! Я с силой ударился о пол ТАРДИС. Но должен быть какой-то способ... какой-то способ спасти мои... мыслительные структуры. Как-то так, чтобы всё это не рухнуло.

И каким же образом? Иисус был моим фундаментом. Уберите его, и конструкция рухнет, этого не избежать.

С минуту я молчал, только пару раз шмыгнул носом. Отвратительно, но из моего носа начала капать слизь. Я вытерла это рукавом, всем сердцем ненавидя состояние, в котором находилась. Был ли он действительно моим фондом? Потребовалось согласиться с некоторыми требованиями, прежде чем я смогла принять его. И даже после того, как я приняла его, мне всё время казалось, что я что-то скрываю, пытаюсь выстроить какие-то мыслительные конструкции без него, "на всякий случай". Как будто я знала, но не хотела знать.

Это был грех. Недостаток веры.

Так ли это? Как эти откровения влияют на представление о грехе? Существует ли он?

Может быть... а может быть, и нет. — признал я. Но неудача — это всё равно неудача.

Это важно только в том случае, если у вас есть цели. Какими должны быть мои цели сейчас? Ради чего я живу?

А потом дверь открылась, и Доктор осторожно вошёл в комнату. Я видел его сквозь решётку, разделяющую уровни. Я застонал от разочарования.

— Привет, — поздоровался он с этим раздражающим британским акцентом. — Ты в порядке?

Нет, я не в порядке. Конечно, я не в порядке! Мне хотелось накричать на него. Я подумывала о том, чтобы проигнорировать его, но знала, что он быстро меня найдёт. Поэтому вместо этого я ответила: "Нет. Не мог бы ты оставить меня в покое, пожалуйста?"

— Я... я не хочу принимать решение по бриелийцам без вас, — сказал Доктор, переминаясь с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке из-за всей этой неразберихи.

Он, наверное, отнёсся бы к этому немного лучше, если бы я не был мужчиной, — подумала я. Будь то стереотип или правда, люди иногда ожидают этого от женщины. Но мужчины не должны так поступать. Полагаю, это ещё один пункт в списке того, что я сделал не так. Наверное, я должен радоваться, что ему интересно моё мнение о том, что делают бриэлианцы. Проблема в том, что я не могу заставить себя беспокоиться.

"Какая разница!" — закричал я. "Бог мёртв, и мы убили его". Кто теперь скажет, что Ницше был не прав?

Он сбежал по лестнице, чтобы добраться до меня, всё ещё бегая, что приводило меня в ярость. Я вызывающе посмотрела на него из-под заплаканных глаз.

Он посмотрел на меня и сказал: "Прости. Мне очень жаль. Я... я предупреждал тебя, что то, что ты увидела, может оказаться не тем, что ты хотела увидеть".

- Да. Да, ты предупреждал меня.

"Но прямо сейчас ты нужен миру".

Я мрачно усмехнулся в ответ. "Нет, не значит. И никогда не значило. Это было ещё одно заблуждение: что я чего-то стою".

— Что? — в ужасе спросил Доктор. — Ты имеешь ценность!

"Нет, не верю. Я умру примерно через семьдесят лет, если мне повезёт. И когда я умру, я не вспомню ничего из того, что сделал за свою жизнь, ни хорошего, ни плохого. В конечном счёте для меня ничего не будет иметь значения. Что касается всех остальных, можете ли вы на самом деле сказать мне, доктор, что кто-то через миллиарды лет вспомнит хоть что-то из моей ничтожной жизни?" Я мог бы быть худшим злодеем или величайшим героем, но в конечном счёте всё это будет забыто!

Доктор покачал головой. "Ничто никогда не забывается по-настоящему..."

— Не надо мне этого! — перебила я. — Всё забыто, полностью и безвозвратно. Однажды ты сказал мне, что побывал на краю вселенной. Ты правда веришь, что какие-то воспоминания переживут это?

Доктор не ответил, и я продолжила: "Без Бога, как сказано в Экклезиасте, всё бессмысленно, погоня за ветром. Так что просто ешь, пей и веселись, потому что смерть придёт ко всем нам, независимо от того, хорошие мы или плохие. Всё, что у меня есть, — это то временное счастье, которое я могу обрести, прежде чем потеряю всё! Кажется, Айн Рэнд называла это "разумным эгоизмом". Полагаю, именно ради этого я сейчас и живу. Потому что сейчас, зачем мне делать добро другим, если это не принесёт мне никакой пользы?

— Потому что это по-человечески! — воскликнул Доктор.

"Нет, это по-божески! А я не по-божески. Наверное, я никогда по-настоящему не был таким. Я не знаю, с какими людьми ты проводила время. Наверное, с самыми лучшими из нас, которые стараются произвести на тебя впечатление. Ты когда-нибудь проводила время с наркоманами-гедонистами, расистами, погрязшими в ненависти, или педофилами?" Вы когда-нибудь пытались покончить с торговлей людьми в целях сексуальной эксплуатации, или искоренить коррупцию в правительстве, или хотя бы по-настоящему взглянуть на людей, которых вы пытаетесь спасти? Вы когда-нибудь смотрели в бездну человеческого сердца и позволяли ей смотреть на вас в ответ?

Доктор молчал и не смотрел мне в глаза.

Я немного успокоился. "Не то чтобы я много такого делал, наверное. Но я знаю своё сердце, и оно порочно. То добро, которое во мне есть, выросло благодаря влиянию Святого Духа, который, как я теперь понимаю, не что иное, как наночастицы в моём мозге!" В конце я снова заговорил громко.

Доктор снова посмотрел на меня, сканируя взглядом. "Я видел зло в людях. Больше, чем вы думаете. Но я также видел добро в людях. И его гораздо больше, чем вы думаете".

— Это не имеет значения, — сказала я. Мои слёзы высохли, а дыра в моей душе заполнилась гневом, а не отчаянием. Но теперь я почувствовала, как гнев снова отступает.

— Конечно, так и есть! — сказал Доктор. — Вы можете притворяться, что вам всё равно, но я вижу вас насквозь. Вам не всё равно. Ваши слёзы — тому доказательство. Нигилисты не плачут. В вас ещё осталась великая любовь. Что же вам так не всё равно?

— Я не знаю, — сказал я, отворачиваясь от Доктора.

"Ты делаешь. Думай".

Я подумал. Я выплеснул свой гнев и в этот момент просто искал какую-нибудь истину, за которую можно было бы ухватиться. От этого мои глаза распахнулись ещё шире. Я просто ищу какую-нибудь истину. Истину. "Величайшую вещь", которую Августин использовал в качестве доказательства существования Бога. К сожалению, его доказательство не следует из ценности истины, но он всё равно демонстрирует величие истины.

- Правда, - прошептал я.

— Что это? — спросил он, наклонившись чуть ближе.

— Правда, — сказал я громче, снова переводя взгляд на Доктора. — После того, как всё остальное рухнуло, правда осталась нетронутой. Правда всегда останется, даже когда не будет никого, кто мог бы её знать. После конца Вселенной всё равно будет правдой то, что Вселенная существовала и что я совершил такое-то действие в такой-то день. Правда и Бог сегодня сражались, и правда, невероятно, вышла победительницей. Он доказал, что превосходит даже Бога, убив его. Теперь его нужно любить и поклоняться ему.

— Хорошо, — сказал Доктор, по-прежнему глядя мне в глаза и, очевидно, довольный решимостью, которую он там увидел. — Хорошо. Это правда.

— Это значит, — сказала я, и мой голос набирал силу по мере того, как гнев и отчаяние уходили, сменяясь новой любовью — или, скорее, старой любовью, но немного переосмысленной. — Это значит, что мы не можем позволить бриэлианцам осуществить их план. Они обманут всех нас. Я всю жизнь поклонялась ложному богу. Этого нельзя допустить ни с кем.

— Вы уверены? Если мы остановим их, это перепишет историю. Мир изменится без христианства. Многое хорошее будет утрачено. Вы можете никогда не родиться.

"Все, что угодно, в интересах Истины".

Доктор сделал паузу. У меня сложилось впечатление, что он не совсем согласен с моими рассуждениями, но, должно быть, по своим собственным причинам он согласился с моим выводом, потому что кивнул и сказал: "Хорошо. Мы их остановим"

Глава 6: Нападение инопланетных Ангелов.

Мы вместе вернулись в другую комнату, где бриэлианцы склонились над мерцающим шаром, прикасаясь к нему в разных местах. Я догадалась, что они готовят его к запуску. Когда мы вошли, они выпрямились и повернулись к нам, и один из них спросил: "Ну что, вы наконец приняли решение? Мы не хотим никому причинять вред, но сделаем это, если вы встанете у нас на пути".

"Вы знаете", - сказал Доктор, расхаживая перед ними уверенной походкой. "У меня возник вопрос. Независимо от того, насколько стратегически вы используете своих последователей, не все захотят верить в вашу новую религию. Некоторые откажутся от нанитов и, следовательно, не будут с ними работать. Что вы намерены делать с этими людьми?"

Другой бриелианец моргнул своими огромными глазами и сказал: "Мы надеемся, что все примут нас. Наши чудеса должны быть убедительными. Но мы не можем рисковать, живя на планете с теми, кто может захотеть нас убить. Всякого, кто откажется от нашего спасения, придётся бросить в огненное озеро".

"У вас есть огненное озеро?" - Спросил я.

"Генератор конденсации нуклеиновых потоков в сочетании с электрокожным сращивателем может многое сделать".

Включая, очевидно, и ад, — подумал я с некоторой горечью.

— Ах, но послушайте, это не сработает, — сказал Доктор. — Я думаю, вы недооцениваете силу человеческой любви к свободе. Они не склонят колени перед Королём Иисусом, сколько бы чудес вы ему ни приписали. Они не позволят собой управлять, и я не позволю вам убивать их за это.

— Либо они, либо мы, доктор, — сказал первый бриелианец. — Мне жаль, что вы так решили. Похоже, мы зря потратили время, объясняя вам. — Он помолчал. — До свидания.

Затем их кожа вспыхнула, как при бесшумном взрыве, и в нашу сторону полетели огненные шары. Мы побежали, едва избегая атак.

— Ты же говорила, что они слабые и хрупкие, — крикнул я, когда мы побежали по коридору.

— Они есть! — сказал Доктор. — Я никогда не видел, чтобы электрический склейщик кожи делал такое. Они лучше, чем я думал. Постойте! — сказал он, останавливаясь. — Почему они не следуют за нами?

Мы обернулись. Конечно, никаких признаков преследования не было.

— Должно быть, они думают, что смогут победить нас, не преследуя, — сказал Доктор, дико оглядываясь по сторонам, — а это значит...

А потом я почувствовал щекотку на ноге и, попытавшись поднять её с пола, обнаружил, что она такая тяжёлая, будто сделана из цельного металла.

— Доктор, — позвал я. — Моя нога! Я не могу ею пошевелить.

Он сделал шаг ко мне, опираясь на одну ногу, и я увидел, как он напрягает другую ногу. "Я тоже", — пробормотал он, глядя в землю.

Я последовал его примеру. Маленькие облачка, поднимавшиеся с пола, разрослись и теперь обвивались вокруг моих ног. Казалось, я должен был выбраться из них так же легко, как из тумана, но попытка пошевелиться показала обратное.

И струйки продолжали быстро тянуться вверх. Я почувствовал, как кто-то потянул меня за руки, которые лежали рядом, и я быстро поднял их над головой. "Доктор", - позвала я, в моем голосе появились нотки паники. "Что мы собираемся делать?"

— Просто держись, — сказал он. С трудом, из-за того, что несколько прядей добрались до него, он вытащил из кармана пиджака светящуюся штуковину и направил её на свои запутавшиеся ноги. Она загудела, и пряди начали отступать. Когда он наконец высвободил ноги, то подбежал ко мне. К этому времени пряди добрались до моих плеч, и мне стало трудно поворачивать шею. Он зажужжал своей штукой, и огоньки тоже отступили от меня. Когда я наконец отдернула ноги, то вздохнула с облегчением.

"Если есть что-то, в чём вы всегда можете положиться на звуковую отвёртку, так это в том, что она откроет такие замки, как эти", — сказал Доктор. "Ну, если они не заперты на засов. Ну, если они не заперты на засов и не сделаны из дерева. Ну, если они не заперты на засов, не сделаны из дерева или не защищены определёнными типами фенов. Я до сих пор не понял, как это работает. В любом случае, бриэлианцы подумают, что о нас позаботились, но это не так. И это даёт нам преимущество. Пошли! — и он направился к двери, за которой работали бриэлианцы.

— Подожди, подожди! — сказала я, хватая его за руку. — Если ты просто ворвёшься, не потеряем ли мы это преимущество и не получим ли снова по заслугам? У тебя есть план или ты просто собираешься говорить с ними и надеяться, что они тебя услышат?

— У меня есть план, — сказал он, и я отпустила его руку. Он сделал паузу, а затем быстро добавил: — Нужно поговорить с ними и надеяться, что они прислушаются. Пойдём!

Я не знал, смеяться мне или кричать, но решил просто покачать головой и сказать: "Послушайте, мы почти ничего не видели на этом корабле. Как насчёт того, чтобы проверить другие комнаты и посмотреть, есть ли там что-то, что мы можем использовать? Может, найдём эту нуклеиновую штуку?"

Доктор остановился. "Это хороший план, мне нравится этот план. Теперь это мой план, давайте воспользуемся моим планом".

Мы немного исследовали корабль, проходя по коридорам и комнатам. Доктор с помощью своей звуковой отвёртки сканировал пространство за дверями в поисках бриллианцев, чтобы мы случайно не наткнулись на них. Однако корабль был не таким уж большим, и вскоре Доктор объявил: "Вот оно", — и с помощью звука открыл дверь. Комната была похожа на все остальные комнаты на корабле, которые мы видели, но у противоположной стены стояло большое цилиндрическое металлическое устройство, в основном гладкое, но с причудливыми узорами и выступающими местами для различных кнопок и других элементов управления.

— Значит, вот и всё? — спросил я Доктора.

— О да. Генератор конденсации нуклеиновых потоков. Хорошо подходит для создания облаков или похожих на облака веществ, таких как это, — он покрутил пальцем вокруг нити, свисающей со стены. — Также хорошо подходит для того, чтобы бурить землю, вызывать землетрясения или, в сочетании с энергией электрического сшивателя кожи, создавать огненные озёра. — Доктор посмотрел на меня с заговорщической улыбкой. — Давайте сломаем его.

Он подошел к гигантскому цилиндру и направил на него свою светящуюся штуковину.

"Не двигай ни единым мускулом".

Мы замерли, а затем медленно повернули головы, чтобы посмотреть на дверь. Она была открыта, более тёмная часть мягкой стены, обозначавшая дверь, аккуратно входила в стену над ней, а на её месте стоял бриелианец, в одной руке которого ярко сверкала молния.

— Я сказал, не двигайся. Наша ловушка тебя не остановила, я вижу. Ты собираешься уничтожить это устройство?

Доктор кивнул. "Да, но послушай меня. Ты сказал, что либо ты, либо они, но так быть не должно! У меня есть корабль, я могу взять тебя..."

— Я этого не говорил, — перебил бриелианец. — Это сказал мой спутник. Я вообще не хотел сюда приходить.

— Правда? — спросил Доктор, склонив голову набок. — Тогда зачем вы это сделали?

— Потому что, — холодно ответил бриелианец. — Когда одна царапина может тебя убить, ты не станешь слишком громко высказывать своё мнение.

— Хорошо, — сказал Доктор. — Так ты подумаешь о том, чтобы принять моё предложение? Я могу забрать твоих людей на другую планету, где они будут ценить твои услуги наравне с другими. Ты сможешь быть свободным, никого не обманывая и не причиняя вреда.

"И чего стоит свобода, если мы недостаточно защищены, чтобы наслаждаться ею? Наша кровь не сворачивается. Наши лёгкие могут усваивать только определённые смеси воздуха. Наша кожа покрывается волдырями при контакте со многими безвредными химическими веществами. Это жестокая ирония природы: у нас самая долгая естественная продолжительность жизни среди всех видов во Вселенной, мы никогда не умираем от старости, но при этом не можем прожить больше нескольких недель ни на одной планете, куда бы вы нас ни отправили". Если только вы не захотите потратить время на то, чтобы подготовить для нас особый биом — на что я отвечу: разве жизнь в клетке — это свобода? Нет, мы не принадлежим ни одному из инопланетных миров, не говоря уже об этом, полном камней и крапивы. Двое из нас уже умерли: один от контакта с неизвестным веществом, а другой просто споткнулся на неровной земле. И я не хочу провести остаток жизни в "Новом Иерусалиме", который они планируют построить. Не тогда, когда дома есть целые планеты, созданные специально для наших нужд. Мне всё равно, как тяжело Дракками заставляют нас работать и как унизительно с нами обращаются — по крайней мере, они знают, как защитить свои активы.

— Хорошо, — сказал Доктор. — Хорошо, если вы этого хотите. Я могу вам помочь. Вы сказали, что есть и другие, кто верит так же, как вы?

- Примерно треть из нас.

"А остальные не осмелятся сражаться, если окажутся в пространстве Дракками, ведь это поставит под угрозу их жизни без единого шанса вернуться на Землю".

— Да, но у нас нет возможности вернуться домой.

— Я могу помочь с этим, — сказал Доктор. — Я бы хотел, чтобы был способ получше, но, думаю, его нет. У вас сейчас кто-нибудь есть на поверхности?

"Нет".

— Тогда отведи меня к генератору червоточин, который привёл вас сюда. Пора отправить вас домой.

Как оказалось, последние модели генераторов червоточин, появившиеся в первом веке, были карманного размера. Чтобы активировать их, нужно было просто подключить к универсальному порту на корабле. И бриелианец, который носил генератор в складках кожи, служивших карманом, оказался единственным, кто остался в комнате с нанитами.

— Мы что, каждый раз встречали одних и тех же двух бриэлианцев? — спросил я, когда мы побежали — конечно же — обратно в ту комнату. — В гробнице, во время вознесения и здесь?

— Нас избрали ответственными за все земные коммуникации после тех смертей, о которых я вам рассказывал, — объяснил бриелианец несколько грубовато, хотя, возможно, это было из-за его усилий. Ему тоже не слишком нравилось бежать, чтобы не отставать от Доктора. — Большинство из нас не были на Земле с тех пор, как мы появились в полном составе, чтобы произвести впечатление на каких-то пастухов тридцать лет назад.

— Ах. А почему у директора "Земных коммуникаций" есть технология "червоточин"?

"Кожные складки, которые могут служить карманами, встречаются очень редко. Если мы не хотели, чтобы он лежал на полу, вариантов было немного".

— Что, вам, ребята, обычно не приходится носить что-то с собой? — спросил я.

"Нет", - просто сказал он.

Прежде чем я успел что-то сказать, Доктор шикнул на нас. "Вот мы и на месте". Он встал перед дверью, готовый приложить руку к открывающему механизму. "Готовы? Ну же!" Он приложил руку к двери, и она бесшумно поднялась вверх, упираясь в стену над ней.

— Привет, ребята. Мы снова здесь! — поздоровался Доктор, входя в комнату.

Существо встало с корточек, на которых сидело над нанитами, когда я вошёл вслед за Доктором.

Доктор продолжил: "И мы не одни!" Вслед за мной в комнату вошёл другой бриелианец.

— Что? — спросил первый инопланетянин, слегка выпучив свои огромные глаза. — Ты помогаешь... предателю!

"Говорит тот, кто бросил наших лордов".

"Если ты вступишь в союз с этими врагами, то разделишь их наказание!" Его рука вспыхнула молнией, потрескивающей вокруг каждого пальца.

— Подожди, подожди, подожди, — сказал Доктор. — Давай не будем так торопиться с боем. Нас трое, а ты один. Ты не сможешь одолеть нас всех, прежде чем тебя не удастся починить.

Бриелианец не сдвинулся с места. "Возможно, нет. Но я был бы готов умереть, чтобы обеспечить своим товарищам лучшую жизнь".

— Лучшая жизнь? — насмешливо спросил бриелианец, стоявший рядом со мной. — Я предпочту "более долгую жизнь", спасибо. Люди могут уважать своих слуг больше, чем Дракками, но их планета никогда не сможет безопасно принять нас обоих.

"Когда мы построим Новый Иерусалим..."

— Для этого уже слишком поздно, — вмешался Доктор. — Мы уничтожили ваш генератор потока нуклеиновой конденсации. Боюсь, Земля навсегда останется негостеприимной.

Бриелианец нахмурился. "Что ты делаешь? Это отбросит нас на годы назад! Но... мы всё равно можем это сделать. У нас есть другие технологии".

Доктор сделал шаг к нему. "Откажись от этого. Я могу вернуть тебя на Дракками. Мне жаль, что нет решения, которое сделало бы всех счастливыми, но ты не можешь остаться здесь, на Земле".

"Дракками забрали у меня мужа. Из-за того, что он лучше разбирался в космических кораблях, чем в генераторах энергии, они разлучили семью. Я никогда не вернусь к ним".

— Тогда ты больше никогда не увидишь своего супруга!

"Я всё равно не буду! Он умер. Погиб в результате несчастного случая на своей новой работе".

"Ты знаешь, что мы не должны так привязываться к нашим супругам", - ответил брилианин рядом со мной. "Не похоже, что мы могли бы рисковать собой, спариваясь с ними, как это делают эти инопланетяне. Тебе назначили супруга только для того, чтобы растить детей, и ты отказался и от этого долга!"

— Подождите, — прошептала я доктору. — Откуда тогда у них дети?

— Вырастите их из семян. В садах, — прошептал Доктор в ответ. — На самом деле у этого вида только один пол.

Ого.

"Больше ничего! Наниты готовы. Земля примет нас!" — и затем он — или она? Нет, инопланетянин уже назвал своего супруга "он" вместо гендерно-нейтрального местоимения — повернулся обратно к пылающему, пульсирующему шару.

В тот момент у меня в голове пронеслось несколько мыслей. Во-первых, я был уверен, что он собирается выпустить нанитов на Землю. Во-вторых, если бы ему это удалось, многие люди испытали бы чудеса исцеления, научились бы говорить на других языках и стали бы лучше и добрее. В-третьих, если бы ему это удалось, христианство распространилось бы за пределы всех ограничений, и многие люди приняли бы ложную религию и прожили бы всю жизнь, не зная правды. Я не мог этого допустить. Я не стал бы этого допускать.

Я прыгнул на бриелианца и повалил его на пол. Мы оба кричали, но сквозь наши голоса я слышал жужжание сферы. Я повернулся, чтобы посмотреть на неё, и с упавшим сердцем увидел, что сфера распадается на маленькие нити, которые исчезают в стенах и полу. Я недооценил, насколько быстро смогу справиться с ним и сколько времени ему понадобится, чтобы активировать нанитов. Я потерпел неудачу.

Я слез с бриэлийца и увидел, что доктор смотрит на меня широко раскрытыми от шока глазами. Бриэлец все еще кричал. Я повернулся к нему, и от этого зрелища у меня внутри все оборвалось, а сердце ухнуло куда-то вниз. На руке, которую он вытянул перед собой, той самой, на которую я упал, лопнула кожа, и из раны сочилась угольно-серая кровь. Глава 7: Рая не существует.

.

— Разве ты ничего не можешь для него сделать? — крикнул Доктор, склонившись над кричащим телом бриелианца и жужжа над ним своей звуковой отвёрткой.

— Нет, — ответил другой бриелианец сквозь стиснутые зубы.

— Но ваши люди — одни из лучших целителей во Вселенной!

— Для других видов — да. У нас иммунитет к нашим собственным лекарствам. Уже слишком поздно. Я отвезу его в морг, где он сможет спокойно умереть. Это лучшее, что мы можем предложить.

Доктор зарычал. Затем он встал, убрал в карман звуковую отвёртку и на мгновение закрыл глаза. Он снова их открыл. "Прости. Мне так жаль", — сказал он раненому бреллианцу на полу.

— Я... требую, — выдавил из себя истекающий кровью инопланетянин, — чтобы этот человек умер за своё убийство. — Он указал на меня длинным пальцем здоровой руки.

— Я согласен, — тихо сказал другой бриелианец. — За убийство полагается смертная казнь.

Страх начал терзать меня. "Но я не хотел! Я просто хотел помешать ему выпустить этих... тварей. Я... в худшем случае это непредумышленное убийство!"

— Больше никаких убийств, — сказал Доктор. — Одной смерти достаточно, нам не нужно добавлять к ней ещё одну.

"Но..."

— Нет. Он не в вашей юрисдикции. Я сам о нём позабочусь.

— Хорошо, — сказал бриелианец, подходя к своему товарищу. Он наклонился и осторожно дотронулся до особенно выпуклого участка кожи на боку инопланетянина. Он вытащил небольшой предмет, завернутый в ткань, и протянул его доктору. — Вот. Давайте покончим с этим.

Доктор развернул его. Генератор червоточин представлял собой гладкий чёрный ящик размером чуть меньше iPad, в одну из сторон которого был встроен круг из какого-то кристалла, а к другой была прикреплена короткая металлическая ручка. — Хорошо, — сказал Доктор, глядя на бриэлианцев. — Я просто включу его и отправлю вас домой. Берегите себя.

— Просто уходи, — сказал невредимый бриелианец, наклоняясь, чтобы поднять своего всё ещё кричащего товарища. — Спасибо за помощь.

— Верно, — кивнул доктор. Он повернулся ко мне. — Пойдём, — тихо сказал он и вышел из комнаты.

Я последовал за ним. Тот факт, что он действительно шёл, беспокоил меня больше всего на свете.

Глядя в открытые двери ТАРДИС, я видел голубое небо вокруг, за исключением большого белого облака, плывущего перед нами. Далеко-далеко внизу я видел город Иерусалим и окружающую его местность. А прямо рядом со мной я видел Доктора, который держал в руке только что заряженный генератор червоточины. Он подсоединил кристалл к проводу в ТАРДИС, бормоча что-то о том, что может "использовать временной вихрь, чтобы запустить его", а затем постучал по нему отвёрткой, сказав, что "уточняет инструкции, чтобы он доставил их именно туда, куда мы хотим", и теперь он тоже смотрел в двери, готовясь открыть дыру в пространстве и времени.

"Мерзкий способ путешествовать — через червоточины", — заметил он. "Не хотелось бы мне столкнуться с такой, которую я не смогу контролировать с помощью такого устройства. Надеюсь, в ближайшее время я больше не столкнусь ни с чем подобным". Он оглянулся на меня. "Ты готова?"

Я кивнул.

— В таком случае... Джеронимо! — Он повернул ручку генератора червоточин. Из кристалла тут же вырвался тёмный луч, прошёл через двери ТАРДИС и остановился прямо перед плывущим облаком.

— Я ожидал чего-то вроде взрыва, — прокомментировал я, нахмурив брови. — Где червоточина?

— О, вот оно, — сказал Доктор. — Смотрите.

Я наблюдал, и когда через несколько секунд передняя часть облака достигла того места, где закончился луч, оно исчезло. Всё небо вокруг этого места мерцало и рябило, и прошло всего несколько секунд, прежде чем червоточина полностью поглотила облако космического корабля.

Затем Доктор снова повернул ручку, и темный луч выстрелил с неба в кристалл генератора. "И это все", - сказал он, снова убирая устройство в карман. "Кризис предотвращен. Миллионы людей спасены".

Я посмотрел вниз, на крошечный город Иерусалим, раскинувшийся под нами. "А что насчёт нанитов? Они всё ещё на свободе".

— Э-э, да, — сказал Доктор. — Они продолжат, как их запрограммировали, распространять христианство по всей Римской империи, а затем и по всему миру.

"Отлично", - пробормотал я. "Ну, тогда, я полагаю, история остается нетронутой. Иисус и его ангелы не вернутся в ближайшее время, но большая часть мира живет, постоянно веря, что они вернутся". Но потом я кое-что вспомнил. "Подождите минутку, апостол Павел тоже видел воскресшего Иисуса. Но точная копия Иисуса была на космическом корабле, верно?"

— Ну, да, — сказал Доктор. — Наниты умны. Они знали планы своих создателей, и как только они поймут, что не получают новых приказов, они сами разработают стратегию дальнейшего распространения. Павел, вероятно, вступал в физический контакт со многими христианами, получая более высокую, чем обычно, концентрацию нанитов, что могло позволить им немного повлиять на его зрение и слух, представив ему видение Иисуса.

"Тогда то же самое, должно быть, случилось и с Джоном, с его видением рая". Это было странное чувство — думать об этих людях как о жертвах, которых нужно жалеть, а не как о великих, которыми нужно восхищаться. "Фу. Неужели нельзя как-то это остановить?"

— Нет. Если только мы не убьём всех заражённых, а я могу сказать вам прямо сейчас, что этого не произойдёт. Однако со временем они сломаются. Вероятно, они потеряют способность видеть будущее примерно через столетие или около того и окончательно перестанут функционировать через несколько тысячелетий.

Замечательно, — подумал я. И это значит... "Значит, нет способа извлечь наниты из моего собственного мозга?"

— Ну... — протянул Доктор, колеблясь. — Люди не изобретут ничего, что могло бы обнаружить нанитов, не говоря уже об их удалении, в течение десятков тысяч лет. Но если мы продвинемся достаточно далеко вперёд...

— Можно? Пожалуйста? Я хочу знать, каково это — быть мной. Настоящей мной.

— Ты — это ты! Наниты этого не изменят. Кроме того, разве ты только что не говорил о том, какое у тебя порочное сердце?

"Да, но я начал задаваться вопросом, в какой степени наниты повлияли на моё восприятие себя. Пока эти наниты во мне, я всегда буду сомневаться в себе, задаваться вопросом, как они влияют на мои мысли и действия".

"Их влиянию можно противостоять. Если вы не хотите, чтобы они влияли на вас, они не будут!"

"Сейчас я мог бы согласиться с вами в теории, но в своей будущей повседневной жизни я уверен, что всегда буду сомневаться. Назовите это недостатком веры", — с горечью сказал я.

Доктор посмотрел на меня, изучая мои глаза. "Хорошо", - сказал он, наконец. "Но это твоя последняя поездка. Я обещал тебе только одну, ты знаешь. И после того, что случилось..."

Я опустил глаза. Забавно, но когда я раньше видел трупы, мне становилось плохо. Теперь, когда я сам кого-то убил, я просто оцепенел. "Я понимаю. Я всё равно не хочу возвращаться домой".

Доктор сделал шаг назад. "Что? Нет, я отвезу тебя домой. Я не это имел в виду".

"Но я это сделала". Я подняла глаза и мрачно посмотрела ему в глаза. "Послушай, все мои друзья и семья дома были христианами. Я люблю их всех, и мне будет их всех не хватать. Ужасно. Но я никогда не смог бы оправдать отказ от своей религии ради них. Они подумают, что я сошла с ума, если я скажу им: "Это сделали инопланетяне!" И я не могу лгать им о том, почему я отвернулась, или пытаться жить с ними, скрывая от них своё неверие. Нет, тот я, что погибла здесь в первом веке. Та я, что есть сейчас, нуждается в новом начале. Все, кто меня знал, подумают, что я погибла в результате несчастного случая, которым обычно объясняют трупы на остановке. Меня убивает мысль о том, что они никогда не узнают правду. Но я не знаю, как бы я им это объяснил. Так что, пожалуйста, высадите меня в любом месте, где можно уничтожить... Святой Дух.

"Это так не работает. Ты никогда не станешь коренной жительницей того времени! И я не останусь, чтобы помочь тебе приспособиться ко всем изменениям. Попытка обрести второй дом во времени ничем хорошим не заканчивается. Я знаю, я это видел".

"Я уверен, что это правда, если вы перенесете меня в центр какого-нибудь общества с богатой историей. Но наверняка, наверняка когда-нибудь в течение эпох найдется более изолированное место, место, куда любой может прийти со своими вопросами и научиться чему угодно. Возможно, что-то вроде школы? Возможно, у него даже была бы технология для загрузки информации непосредственно в мой мозг, так что мне вообще не потребовалось бы времени, чтобы приспособиться к новому часовому поясу. Место, которое, в отличие от мира, который я знал, могло бы стать настоящим домом для того, кто любит правду. Для того, кто любит мудрость. Для философа. Место, где, кто знает, если я научусь достаточному, может быть, я найду то, что, как мне казалось, я нашёл в Боге.

— Я... — Доктор замялся. — Кажется, я знаю такое место. Это не рай, — быстро предупредил он. — Но там есть такие технологии, в сообществе умов, подобных вашему. Это... своего рода церковь. Состоит из людей, которые поклоняются знаниям и истине. Думаю, вам бы там понравилось.

Я кивнул. "Похоже на то. Можем ли мы удалить эти наниты и проверить?"

"Я... да. Мы можем".

Мы молча смотрели друг на друга, и я всё ещё чувствовала себя оцепеневшей, как будто все мои эмоции иссякли во время той вспышки или после того, как я стала причиной смерти другого существа. Я задавалась вопросом, смогу ли я когда-нибудь снова по-настоящему сильно чувствовать. Конечно, я всё ещё немного беспокоилась о том, что меня ждёт, немного злилась из-за того, что со мной случилось, и так далее. Но эти чувства были похожи на ощущения насекомого, настолько крошечного, что моя душа едва обращала на них внимание. Я представляла, что со временем моя чувствительность восстановится, но я уже не была уверена, что хочу этого. Я подозревала, что если это произойдёт, боль будет невыносимой.

А потом, глядя на Доктора, я начал задаваться вопросом, какова была его история. По какой-то причине, что было довольно необычно, я просто принял его как данность, как будто путешественники во времени падали с неба, готовые к использованию. Но теперь его глаза были старыми и полными боли. Той самой боли, о которой я только что беспокоился. Какой опыт сделал его глаза такими? Неужели вся его система убеждений рухнула? Был ли он виновен в смерти другого человека? Как он мог продолжать жить, сохраняя эмоциональную чувствительность, испытывая каждую частичку этой агонии? Я подумал, глядя в эти глаза, и, возможно, впервые в жизни подумал, что на самом деле не хочу знать.

Поэтому я задал другой вопрос, когда Доктор отвёл взгляд и начал управлять ТАРДИС. "Знаете, есть ещё кое-что, чего я не понимаю. Откуда взялся Сатана? Я имею в виду, что о нём упоминается в Ветхом Завете, но он также искушает Иисуса в Евангелиях, например. Это действительно произошло?"

— Я, э-э, сомневаюсь в этом, — сказал Доктор. — Но он настоящий. В каком-то смысле. Я... однажды с ним встречался. Долгая история.

Я ошеломлённо уставилась на него. А потом он нажал на кнопку, и мы перенеслись в прошлое.Глава 8: Эпилог: Ангелы боятся ступать.

Я внимательно следил за каждым своим шагом по бесплодной земле. Сначала одна нога, потом другая, высматривая камни, высматривая шипы. К этому моменту я был уже за много миль от людей, но не осмеливался выключать свой электрический кожный скребок. Этот яркий свет не только скрывал меня от солнца пустыни, но и отпугивал злобных земных животных. Если я буду бдителен, постоянно бдителен, я уверен, что смогу здесь выжить. И всё же я хотел не просто выжить. Я хотел жить счастливо, свободно, в безопасности. Я проклинал своих спутников, которые по непонятным мне причинам покинули этот мир, пока я был на его поверхности. Но я не мог их сильно винить, ведь откуда им было знать, что я телепортировался на планету просто ради острых ощущений? Это было глупо с моей стороны. И всё же я проклинал их, но даже в этот момент понимал, что их план был хорош. Если бы я мог сделать что-то подобное, возможно, надежда ещё не была бы потеряна. Я знал, как создать родильный сад, и носил в себе семена, как и любой бриелианец. Это было бы нетрадиционно, но если бы я мог гарантировать, что люди не будут угрожать нам, я мог бы создать новую семью здесь, на этой планете, и жить с ними счастливо.

Пока я шел, я разрабатывал стратегию. Прошло не больше нескольких столетий, прежде чем небольшие коллекции нанитов распространились почти среди каждого человека, даже несмотря на то, что они были неэффективны для тех, кто не верил в Христа. Я знал, что, несмотря на всю работу, затраченную на этот план, если у меня не будет доступа к копии Иисуса, чего у меня не было, христиане никогда не примут меня. Мне нужно было попробовать снова. И снова. Сколько бы раз это ни происходило, прежде чем сработало. У меня была долгая жизнь, я мог быть терпеливым. Я мог бы перепрограммировать некоторые наниты, заставить их служить распространению другой религии. Я мог бы появиться перед избранными людьми, притвориться, что делюсь с ними великими откровениями. Может быть, записать что-нибудь на золотых листах. И когда весь мир следовал религиям под моим контролем, я мог явиться им как архангел и быть уверенным, что они не причинят вреда мне или моему потомству.

Я зашагал по бесплодной земле немного быстрее.