В эпоху романтизма в литературе появляется такой термин как доппельгангер. Им обозначают двойника человека, и двойник этот проявляется как тёмная сторона личности ангел-антихранитель.
Сейчас доппельгангер популярный приём в хоррорах, триллерах и городских легендах. Вот, например, 3 произведения о двойниках от известных классиков.
«Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» Роберта Стивенсона
Наверное, самое знаменитое произведение о двойниках в мировой литературе. А ещё повесть оказала огромное влияние на современную поп-культуру — от классических монстров Universal до создания Халка.
Кроме того это первое произведение, в котором существование двойника объясняется псевдонаучной фантастикой, а не мистикой или оккультизмом.
По сути же, это небольшой готический детектив, чем-то напоминающий по духу «Собаку Баскервилей». Холмс и здесь смотрелся бы вполне уместно, разве что рационального разоблачения загадки здесь нет.
С другой стороны лично мне показалось, что «снадобье» Джекила лишь метафора наркотическим веществам, которые и превратили совестливого доктора в омерзительного убийцу Хайда.
«Двойник» Фёдора Достоевского
На самом деле до сих пор не верится, что это написал Достоевский. Она бы уместнее смотрелась под авторством Гоголя в «Петербургских повестях».
Достоевский использует доппельгангера классически. Если доктор Джекил перевоплощается в Хайда сам, то Яков Петрович Голядкин, как и многие другие персонажи в мировой литературе, встречает своего двойника в качестве отдельного человека.
Как мне кажется, двойник Голядкина воплощает все те чиновничьи амбиции, которые свойственны оригинальному Голядкину. Герой смотрит на двойника и видит, кем он может стать в будущем, продолжая идти по этому пути. И невозможность смириться с этими предстоящими изменениями в итоге и сводит Голядкина с ума.
«Дьяволиада» Михаила Булгакова
В отличие от двух предыдущих примеров, в «Дьяволиаде» доппельгангер существует далеко не на первом плане. Повесть, главным образом, посвящена абсурду бюрократии первых советских лет.
Бюрократическая машина, которую Булгаков наблюдал лично, сама по себе могла свести с ума. И в эту среду Михаил Афанасьевич помещает несколько доппельгангеров.
Первый доппельгангер — братья-близнецы Кальсонеры, которые отличаются друг от друга только наличием у одного из них бороды.
Второй доппельгангер — двойник главного героя Короткова по фамилии Колобков. Он в кадре так и не появился, существует где-то между строк, но поступки его влияют на главного героя.
Если у Стивенсона и Достоевского двойники являлись потаенной частью самих героев, которая каким-то образом вышла наружу, то у Булгакова двойник — это олицетворение бюрократических ошибок и проволочек. А, возможно, еще и отсылка на феномен изменения фамилий в первые годы советской власти.
Напоследок
Вообще примеров доппельгангера в литературе великое множества. Даже если не считать классики, современная литература тоже его часто использует.
Иногда буквально создавая главному герою двойника (как в «Селфи» у Минаева), иногда делая двух разных персонажей метафорическими двойниками друг друга.
Какие примеры вспоминаются вам?