"Ах, вы мои сиротинушки и беспризорники!" - приговаривала я, собирая в июне букеты из пионов. Уж коль скоро они в саду растут, но словно при мачехе, а вины их в том никакой нет, одна сплошная благодарность, то букеты из них - меньшее, что я могу сделать.
Третий или даже четвертый сезон в моем саду растут три куста пионов, выкопанные в палисаднике заброшенного соседского дома. Поначалу они меня и там устраивали: не так уж он и далеко, этот палисадник. Но потом совет подруги, наведавшейся в гости, собственная садовая жадность и ежегодное непременное осеннее помешательство сделали свое дело: несколько решительных движений лопатой - и пионы растут у меня. Посадила я их вокруг прутика черной бузины, тоже тогда новенькой в моем саду, и мне казалось это сногсшибательной идеей. Тогда весь сад я строила по принципу божьей коровки: куст, вокруг него цветочки, еще куст, и снова цветочное кольцо. Дизайн под названием "Ветрянка" был тем забавнее, что кружочки эти, будь хоть немного шире, могли бы, пожалуй, и не так уж сиротливо смотреться.
Но прошло немного лет, бузина не спешила себя показывать, ежегодно сильно обмерзая, даром что видовая, а вот пионы росли, стали цвести, а я все любовалась их цветками, в то же время чувствуя их инородность в своем саду. Ну не то и не там.
Но цветок красивый, тут и спорить нечего. Резала я в июне букеты, расставляла по вазам, бидонам, кувшинам. Тут, там, дома, в саду. С манжеткой, купырем, ромашками, с дельфиниумом, вероникой, укропом и аквилегией. Нюхала и любовалась. В виде букетов пионы не вызывали у меня никакого сопротивления, ведь букет вписать в пространство гораздо проще, знай себе переставляй с места на место.
А потом в июле что ли или в конце июня на канале "Сады и цветы" случилось мне в комментариях поместить фотографию, что вы увидите ниже. Случайный кадр, я и сама увидела пташку только тогда, когда скинула фотографию на компьютер. И что ж вы думаете? Сергей Калякин мне ответил что-то в духе: "Да, и я в своем саду любовался в июне на Сару Бернар". Пардон муа, откуда взяться в дядьванином палисаднике Саре Бернар? Увлеченная, мне говорили, женщина была, царствие ей небесное, очень цветы любила. Но там сейчас синие аквилегии среди репьев, красные тюльпаны по весне и одна рыжая лилия. И Сара? Почему именно она?
Ничего удивительного, - ответил мне Сергей Калякин, - это старый популярный сорт. Он есть у всех.
Воистину, теперь и у меня.
Я жила с этой мыслью, время от времени возвращалась к фотографиям, размышляла, что же мне делать с этими неприкаянными кустами, пришла к выводу, что цветки Сары мне все-таки очень нравятся и надо бы их куда-нибудь вписать. Я сделала (не совсем по этому поводу) новую скамейку в саду и решила, что очень мило будет, если сидя на ней, я смогу любоваться на что-то до крайности красивое, и решила подсадить под формируемую небольшую рябинку как раз Сару Бернар, а остальные кусты пионов, не так любые моему сердцу, предложить соседке-подружке.
И тут в августе обжигающая мысль...
Старый сорт, говорите?
У всех растет, говорите?
У всех, да не у Маруси!
И в памяти всплыл тот чудесные июньский день. Солнечно, но не жарко, накануне был дождь. Еще все свежее, зеленое, почти по-весеннему нежное. Мы с малышом сели на велосипед и поехали в наше любимое путешествие: куда глаза глядят. Очень это по душе и ему, и мне. Заехали на задворки одной из старых улиц, где я еще не бывала, увидели там высоченную старую пихту и несколько взрослых видовых туй. Спустились к ручью, пили воду из родника и ходили босиком по свежей ледяной воде.
А на обратном пути заехали к зданию недавно заброшенной школы. Там вдоль фасада протянулся длиннющий бордюр из пионов. В первые годы, когда мы только купили дом в деревне и школа еще была действующей, картина в июне была волнующая: старые нажористые кусты, мордастые цветы. Это было очень красиво. Сейчас пионы заросли мальвами, пырей бочком-бочком, но все настойчивее норовит пионы сожрать или в крайнем случае понадкусывать, и от этого все некогда роскошное цветение кажется смазанным. И как будто никому не нужным.
Мы нарвали охапку самых нежных на мой взгляд цветков, сели на велосипед и поехали домой. По дороге увидели кружевные заросли купыря, нарвали и его, а дома поставили в большой бидон и любовались, чуть ли не таская его за собой, куда бы ни пошли.
Но это приятно вспоминать, но больно думать, что я так жестоко и самоуверенно обманывалась, будто пион, который все лето мне нравился больше всех и примирил меня с мыслью о пионах в моем саду, растет у меня под боком. Не растет. И он вовсе не мой.
Но место выбрано, мысль проела ложбинку в сердце и деться от нее уже никуда нельзя. И я решила ходатайствовать перед председателем деревни.
От этого решения до встречи с ним прошло почти два месяца. Я редко куда-то выхожу в деревне, где можно встретить людей. И в те редкие разы председатель мне не попадался, а отправиться к нему домой с такой чепухой я не решалась.
Но случай помог мне и здесь. В середине октября, как по заказу (ведь пионы позволяют пересадку именно осенью), уезжая из деревни, на проселочной дороге я увидела того, кто мне был нужен. Он стоял возле комбайна, был задумчив и празден, всем своим видом он как будто говорил, что беседа о бесхозных пионах - это то, что требуется его душе.
Я нажала на тормоз, выскочила из машины и с лихой и придурковатой улыбкой спросила:
- А можно я пион у памятника посажу? И кусочек себе возьму?
Дунул в ус председатель, усмехнулся, но все же не преминул нахохлиться, что и по таким вопросам его мнения спрашивают. Можно, говорит, сажай, Маруся, что хочешь и где хочешь.
Я и посадила. Через неделю по приезде из города только за инвентарем домой завернула и сразу к школе.
Где букет рвали, я помнила хорошо - самый крайний куст, ближе всего к крыльцу. Кустище там был здоровый, то, что я накопала от него несколько деленок, он, думаю, и не заметил. Уверена, зацветет следующим летом как миленький.
А я со своим уловом отправилась сначала к памятнику: почти в центре села мраморная стена с выгравированными именами воинов, погибших в Великую Отечественную войну. В этом году его подремонтировали: заменили заборчик, выкорчевали старую березу, которая ежегодно роняла огромные ветви в бурю, пока не переломилась надвое.
Заборчиком огорожены две клумбы, где толком ничего не растет: некому и некогда ухаживать. А я попробую начать. Потихоньку, не сразу. Два пиона пока ни к чему не обязывают.
А у себя в саду я посадила один корешок в то самое место, которое и придумала во время летних мучительных размышлений. Аккурат напротив новенькой скамейки. Не очень он, конечно, вписывается в мою идею, но это тот случай, когда я ничего не могла с собой поделать. В конце концов, кто знает, вдруг мальвы с пыреем окажутся необыкновенном прожорливыми и проглотят в конце концов пион или обступят его такой плотной непроходимой стеной, что докопаться до него будет себе дороже. Или что-нибудь со школой произойдет. Да мало ли. А так Сара у меня, она будет расти, а уж со временем я придумаю для нее и местечко к душе.
К месту оказались и ветки обрезанного в конце октября пузыреплодника. Гибкие однолетние побеги идеально принимали форму дуги, а такой реальный объем на месте будущей красоты всегда лучше воображаемого.
Как-то перезимует, как-то приживется? Эх, не было у Маруси хлопот...
Ваша Маруся
О том, как выглядели мальвы до отцветания и о заброшенной школе
Садовые растения, которые пережили своих хозяев