Тишина деревенского вечера всегда казалась Анне особенно гулкой. В большой, до отказа набитой хате, где каждый угол занимали братья и сёстры, взрослые всегда были заняты: то работой, то нескончаемыми хлопотами. Анне, семилетней девочке, часто казалось, что она растворяется в этом шуме и суете, становясь незаметной. Ей так хотелось маминого прикосновения, тёплого слова, просто взгляда, полного любви. Но мама, суровая и работящая, лишь хмурила брови, бросая короткие указания.
Стоял поздний октябрь. Деревья уже сбросили золотую листву, а воздух пронизывал промозглый холод. В тот день Анна с мамой гнали колхозное стадо на дальнее пастбище. Коров было много, и каждая норовила свернуть с пути. Девочка изо всех сил стараясь помочь, бегала по краю дороги, размахивая прутиком. Отвлечённые разговором, они с мамой не уследили. И вот, когда подняли глаза, увидели страшное: коровы, ведомые неведомым инстинктом, одна за другой полезли в реку, чтобы переплыть на другой берег.
Река в это время года была особенно полноводной и бурной. Вода, ледяная, неслась стремительным потоком, и зрелище плывущих животных, казалось, отзывалось холодом в груди. А на том берегу, Анна знала, раскинулось колхозное поле со свеклой. Если коровы доберутся туда, затопчут и съедят урожай, их семью ждут огромные штрафы, разорение.
Внезапно в девочке вспыхнуло отчаянное решение. "Я должна! Мама обязательно похвалит меня, если я спасу всех!" – пронеслось в голове. Не сказав ни слова, она рванулась к воде. Ледяной шок пронзил тело. Но Анна, стиснув зубы, поплыла. Течение несло её, холод пробирался до костей, сводило ноги, но мысль о маминой похвале гнала её вперёд. На середине реки силы стали покидать. Паника сковала горло, лёгкие горели. Она задыхалась от ужаса, но страх перед наказанием и желание получить хоть капельку тепла от мамы были сильнее. Еле-еле, цепляясь за жизнь, она выбралась на противоположный берег.
Там, дрожа всем телом, промокшая до нитки, Анна собрала остатки сил. С криками, размахивая руками, она погнала коров обратно к реке. Те, почуяв что-то неладное, послушно полезли в воду. И вот уже все стадо выбралось на "свой" берег. И только Анна долго не могла решиться и, наконец, из последних сил переплыла обратно.
Когда она, трясущаяся и посиневшая, выбралась на родной берег, мама лишь бросила короткое: "Ты что, совсем с ума сошла? Замёрзнешь!" Ни объятий, ни слов утешения, ни той самой заветной похвалы. Все было так, будто ничего особенного и не произошло.
Анна стояла, глядя на маму, которая уже привычно пересчитывала коров. Холод пронзал её не только снаружи, но и внутри. Отчаяние сдавило горло, и, еле сдерживая слёзы, она прошептала, скорее себе, чем маме: "Мама... скажи, что мне сделать, чтобы ты меня полюбила?" Но ответ не прозвучал, растворившись в вечернем шуме реки и коровьего мычания. И в этом молчании была вся боль и вся тоска маленькой девочки, так сильно жаждущей материнской любви.