Юго-восток Финляндии продолжает расплачиваться за закрытие русско-финской границы, начавшееся в ноябре 2023 года и переведённое в бессрочный режим в апреле 2024-го. По оценкам властей Южной Карелии, регион ежедневно недосчитывается около 1 млн евро туристических доходов. В Иматре, одном из центров «русского туризма», безработица достигла 15% при среднем по стране 9–10%. На этом фоне местные власти и бизнес лихорадочно ищут новую модель выживания — от экотуризма до «зелёной» промышленности.
Город без «русских денег»
Иматра изменилась до неузнаваемости: закрытые витрины, пустые парковки у спа-отелей, сокращения в торговых сетях и сервисе.
«Российские деньги были лёгкими, но они оставили нам слишком много услуг для города. Лёгких денег больше не будет», — признаёт директор по маркетингу и туризму городской администрации Яакко Яппинен.
Предприниматели вспоминают докризисные очереди автобусов из Петербурга и «шопинг-туры выходного дня».
«Они скупали одежду стопками, включая последние новинки моды, и даже зимние пальто раскупали уже к августу», — рассказывает владелица магазина Сари Тукиайнен.
Теперь покупателя нет: издержки растут, оборот падает, к концу года ей, вероятно, придётся закрыться.
Удар пришёлся не только по ретейлу и отелям. Штат сократил местный сталелитейный завод, о сокращениях объявили лесопромышленные компании UPM-Kymmene, Stora Enso и Metsä Group — цепочка поставок без дешёвой российской берёзовой древесины стала дороже и сложнее.
Под давлением бюджетного дефицита урезают здравоохранение и соцуслуги. Молодёжь уезжает в крупные города: власти региона фиксируют «самую быструю в стране» динамику роста безработицы среди молодых.
Регион на паузе
Символом «высохшего» потока стал аэропорт Лаппеенранты. 30 октября 2025 года он обслужил последний плановый рейс в сезоне и до конца года прекращает регулярную работу — возможны лишь разовые перелёты по спецзаявкам. Дальнейшая судьба в 2026-м туманна: десятилетие субсидий из городской казны упёрлось в ограничения ЕС на поддержку убыточных аэропортов, а основной пассажир — петербургский турист — исчез ещё в 2020–2024 годах из-за пандемии и последующего разрыва связей с Россией.
Некогда популярные у россиян маршруты и «дешёвые выходные» в Лаппеенранте пока не из чего собирать.
Муниципалитеты Южной Карелии пытаются перезагрузить экономику. В Иматре готовят новую стратегию развития: ставка на природный туризм, веломаршруты и привлечение гостей из других стран.
Параллельно обсуждается вхождение в специальную экономическую зону и переориентация на экологичные источники энергии и производство аккумуляторов — туда могут пойти и национальные, и муниципальные инвестиции. Часть инфраструктуры, созданной под «русский поток», пытаются приспособить под европейского индивидуального туриста: спа-центры урезают программы, гостиницы меняют собственников и маркетинг, рассчитывая на Италию и Центральную Европу вместо соседнего Петербурга.
Новая реальность
Погранрежим остаётся жёстким: после всплеска попыток пересечения границы просителями убежища из третьих стран Финляндия закрыла автомобильные КПП в ноябре 2023-го, а в апреле 2024-го продлила меру «до особого распоряжения». Из девяти пунктов пропуска фактически работает только грузовой железнодорожный переход «Вайниккала» (Бусловская).
Параллельно на «максимально близком» к рубежу расстоянии тянется новая линия заграждений с камерами, датчиками и громкоговорителями. О намерении их возвести власти заявляли ещё 21 августа 2024 года.
В конце октября 2025-го премьер Финляндии Петтери Орпо допустил, что в будущем правительство «может рассмотреть» открытие одного из пунктов — при условии «возврата к практике недопуска лиц без надлежащих документов» со стороны РФ. Но политический консенсус в Хельсинки пока за сохранение жёсткого режима, и местные жители Южной Карелии признают: даже обсуждать сценарий скорого «мирного урегулирования» и нормализации трафика сейчас сложно.
Южная Карелия стала лакмусовой бумажкой зависимости приграничных территорий от соседского турпотока: когда он пересох, привычная экономика рухнула — от магазина у парка и спа-комплекса до смены логистики в лесопроме, отмечают экономисты. Регион ищет новую идентичность и инвестиции, но даже оптимисты не обещают быстрого замещения выпавшего спроса.