Россия переживает ровно те же миграционные процессы, что и страны Европейского союза, разве что в Россию мигранты едут не из Пакистана или государств Африки, а преимущество из бывших республик давно почившего Советского Союза. По инерции (советской ещё) считается, что едут в Россию на работу либо на постоянное жительство мировоззренчески близкие нам, гражданам России, представители некогда советских народов, чуть ли не «соотечественники» возвращаются. Хотя на самом деле за прошедшие три с половиной десятка лет, с 1991 года, то есть со времени распада СССР, всё совершенно изменилось, и наивно думать, правильное даже сказать, опасно так считать, что к нам едут «советские граждане». Нет, едут мигранты (чаще трудовые), которые, как показывает опыт последнего десятилетия относятся к России как к территории освоения. Не случайно уже и объяснять мало кому надо, что это за явление такое как «замещающая миграция». Коренное население России, прежде всего этнически русское (пока русских в России проживают 80%) стареет и вымирает и на смену на «освобождаемую» территорию массово наползают многодетные разноплеменные потоки мигрантов, как правило, исламского вероисповедания.
С одной стороны, миграционные перемещения - дело обычное, так всегда в мировой истории было, этнокультурное и религиозное движение неостановимо и потому задача государств, становящихся магнитом для других народов (мигранты движутся к благополучию, видя что оно имеется у чужеземцев), отыскать баланс между интересами автохтонного (коренного) населения и пришлого.
Для коренных жителей проблема тут в том, что мигранты, переселяясь на чужие земли, желают сохранять свою этническую и религиозную идентичность (имею право), и потому конфликт здесь изначально присутствует и трудно преодолим (если в принципе преодолим). Не оказаться в состоянии религиозных и этнических войн можно только тогда, когда государство жёстко управляет миграционными процессами, выстраивая внутреннюю миграционную политику в интересах коренного населения. До сих пор сделать такое в России не удавалось. Почему и разрастаются год от года противоречия в миграционной сфере. Правда, федеральная власть в России, внимательно наблюдая за тем как миграционные потоки смывают с лица земли христианскую Европу, трезвее стали оценивать постоянно ухудшающуюся в России ситуацию в сфере миграции. Один из примеров этого - разработка новой Концепции миграционной политики, обсуждение которой проходило вчера на одной из площадок форума «Сообщества» Общественной палаты России.
Невозможно было за полтора часа (столько длился разговор) погрузиться в обозначенную тему, но даже самый беглый диалог, и от того поверхностный, позволяет что-то понять в происходящем. Пунктиром обозначу несколько сюжетов произошедшего обсуждения.
Поскольку миграционными конфликтами занимаются прежде всего силовые органы, то и выступление полковника МВД РФ Александра Перегожина все слушали с большим вниманием и затем в продолжении дискуссии постоянно к его выступлению апеллировали. Как начальник информационного сопровождения реализации миграционной политики департамента, занимающегося вопросами гражданства и регистрации иностранных граждан, Перегожин, разумеется, более других представляет суть проблемы. Но выступление его было крайне расплывчато (осторожно) и если не знать, что присходит в реальности в регионах России, то в целом довольно благостная картина им рисовалась. Нелегальная миграция возникает на основе легальной, это когда въезжают иностранные граждане на законных основаниях в Россию, а потом «теряются» на её просторах. Решение вопроса видится в тотальном контроле за мигрантами, пересекающими границу нашей страны («цифровые паспорта», к которым будут привязаны все финансовые инструменты, те же банковские карты).
А. Перегожина несколько раз возвращали к теме переезда в Россию вместе с трудовыми мигрантами их многодетных семей, а он упорно уклонялся от разговора на эту тему, уходя в безобидные сюжеты. А тема названная стала уже острейшей. В Россию переезжают на постоянное жительство семьи, где дети (да и матери их тоже) вообще не говорят на русском, а их отдают в школы, где с приходом таких учеников начинается дурдом для учителей и распространяется подростковый мигрантский криминал. А если несовершеннолетних детей мигрантов не брать в школы, то они неизбежно начнут проводить всё время на улицах, сбиваясь в этнические бандитские группы. Потому логично в такой ситуации остановиться именно на трудовой миграции, закрыв въезд в нашу страну мигрантов с домочадцами. Работать можно в России (без жён и детей), семьям перечисляя деньги домой. Чего вроде бы проще. И уж точно никому не давать гражданства из иностранных переселенцев, если те не желают интегрироваться в Российское общество, предпочитая жить замкнутыми этническими сообществами.
Из выступлений А. Перегожина и заместителя руководителя Федерального агентства по делам национальностей Анны Котовой трудно было понять уровень угроз, которые масштабно напирают на Россию. Безусловно, оба они понимают текущую критическую ситуацию, нет никаких сомнений в их профессионализме, но они одинаково предпочли формально отметиться в разговоре на площадке.
Важными стали, на мой взгляд, выступления представителей традиционных российских конфессий. Что тревожит носителей традиционного ислама и буддизма? Работа на территории России религиозных деятелей, которые своими проповедями обостряют межрелигиозные конфликты. Предлагалось таких проповедников, объявляющих себя «учителями», ограничивать в возможностях вести проповеди среди населения, а тем более пресекать их «проповедническую» деятельность, угрожающую безопасности России.
О Концепции миграционной политики, недавно вступившей в законную силу, участники обсуждения говорили с надеждой, авансом произнося, что теперь состояние дел начнётся к лучшему меняться. Всем такого хочется. Смотрим в сторону Западной Европы и не повторяем её миграционных ошибок.
К слову, из числа выступавших, кто не уклонялся от разговора на актуальные темы миграционной политики, я бы выделил модератора сессии заместителя председателя комиссии Общественной палаты России по межнациональным, межрелигиозным отношениям и миграции Маргариту Лянге. Все полтора часа разговора ей удавалось не превратить его в пустую формальность на тему «концепции».
Хорошо и то, что в разговоре участвовали представители бизнеса. Правда, если один из руководителей интернет-магазина «Вайлдберриз» Александр Попков, представлявший бизнес, где как раз массово трудятся мигранты, предпочёл отделаться формальными фразами, то рассуждения и предложения Сергея Нуждина, выступавшего от лица общественной организации «Опора России», заслуживают внимания. Он предлагал вполне конкретное меры, позволяющие и бизнесу не навредить, создавая трудности найма мигрантов на работу, и общество оградить от той миграции, сфера деятельности которой по сути преступная. Нуждин настаивал на организованном наборе трудовых мигрантов, чем заниматься должны органы государственной власти. Тема эта актуальна для малого и среднего бизнеса, потом как две-трети трудовых мигрантов, едущих в Россию на заработки, работают в сфере малого и среднего бизнеса (цифра такая прозвучала в выступлении Нуждина и ей можно доверять, поскольку он занимается мониторингом миграционных процессов).
Естественно, трудовых мигрантов демонизировать не надо, а главное, вредно это делать, поскольку они необходимы для российской экономики на данном этапе, то кроме того, чтобы всё знать о них в момент их нахождения в России, и самих их нужно защищать от недобросовестных работодателей. Последние должны нести строгую юридическую ответственность за тех иностранных граждан, которых они нанимают на работу.
Концепция миграционной политики принята в России. Теперь нужно создавать механизмы её реализации на практике. Это в наших общих интересах.
Анатолий Цыганков