Паша был типичным представителем своего поколения – молодым, беззаботным лоботрясом, для которого студенческая жизнь сводилась к трем основным составляющим: пиву, девчонкам и, в лучшем случае, к посещению пар, когда это было совсем уж неизбежно. Учеба же шла по принципу «как бог пошлет», что, как нетрудно догадаться, означало – никак. Лекции пролетали мимо ушей, конспекты пылились на полках, а сессии решались с помощью удачи, шпаргалок и добрых сердец однокурсниц.
Однажды, в один из таких ничем не примечательных дней, когда Паша, скорее всего, размышлял о том, где достать еще пива, в его почтовом ящике обнаружилась повестка из военкомата. Для любого нормального парня это был бы сигнал к действию, но Паша, будучи человеком не совсем обычным, просто выкинул ее в мусорное ведро, даже не удосужившись прочитать. «Армия? Не, не слышал», – промелькнуло в его голове, и он с облегчением вернулся к своим более насущным делам.
Однако, как это часто бывает, мелкие неприятности имеют свойство накапливаться. Через пару недель в ящике появилась вторая повестка. Паша, уже немного раздраженный этим навязчивым вниманием, поступил ровно так же – отправил ее вслед за первой. Он даже не задумывался о последствиях, будучи уверенным, что его «невидимость» для системы – это само собой разумеющееся.
Забыв об этих мелких недоразумениях, Паша уютно устроился дома, возможно, в предвкушении очередного вечера с друзьями. Вдруг раздался настойчивый звонок в дверь.
– Кто там? – лениво спросил Паша, не отрываясь от экрана телефона.
– Военком! Глазгов Павел Николаевич здесь проживает? – раздался из-за двери строгий мужской голос.
Паша, не успев толком сообразить, что происходит, с дуру ответил: – Это я.
– Откройте, вам повестка, – последовал ответ.
– Не открою, – ляпнул Паша, и сам удивился своей дерзости.
За дверью послышалось недовольное пыхтение. Оказалось, что к Паше пришли не одни, а целых двое представителей военкомата. Один из них, видимо, главный, продолжил:
– Как так не открою? А кто Родину защищать будет? Ты один дома?
И тут Паша, как обычно, выдал такую фразу, что хоть записывай в студенческие легенды!
– Да, один. И в армию идти не хочу!
Вот тут-то военкомов и понесло. Слова, которые они произносили, были настолько сочными и колоритными, что, казалось, стены подъезда дрожали от их мощи. Мат стоял на весь подъезд, причем в чисто военном исполнении. Он описывал, что сейчас сделает с этим «сопляком», как «свернет ему шею», если этот «малолетний урод» ему не откроет дверь.
Бедный, испуганный Паша, осознав, что натворил, запаниковал. В голове промелькнула мысль о том, что лучше бы он открыл дверь и получил эту повестку, чем слушать этот поток брани и угроз. Но было поздно. В отчаянии он схватил телефон и набрал экстренную службу «102».
– Алло, полиция? У меня в квартиру ломятся люди, угрожают, хотят сломать мне шею! – выпалил он, стараясь говорить как можно быстрее.
Диспетчер, услышав его перепуганный голос и описание ситуации, быстро уточнил адрес и посоветовал отойти от двери и ждать их приезда. Паша, дрожа от страха, бросился к окну, чтобы высматривать приближающиеся полицейские машины.
Когда полицейские наконец подъехали, военкомы уже несли какую-то новую, еще более устрашающую тираду. Паша, прижавшись к глазку двери, с замиранием сердца наблюдал за происходящим. Он увидел, как с грохотом распахнулась общая дверь на четыре квартиры, и в проеме появились полицейские.
Следующий кадр, который Паша увидел через глазок, был настолько неожиданным, что он едва не потерял сознание. Нога, обутая в начищенный до блеска ботинок, пролетела на уровне глазка и с глухим стуком врезалась в ухо одного из военных.
Началось настоящее Поле Куликово. Татарами, как ни странно, оказались военные, которые, видимо, решили, что лучший способ убедить Пашу пойти в армию – это продемонстрировать свою физическую силу. Но у ментов были дубинки, и, что самое главное, они умели ими пользоваться. Звуки ударов, крики и ругань заполнили подъезд.
У бедного Паши ноги отнялись почти сразу после того, как он увидел, что натворил. Он понимал, что вызвал на себя гнев не только военкомата, но и полиции. Когда раздался звонок и властный голос произнес:
– Полиция. Откройте, – он уже не стал спорить и безропотно открыл дверь.
То, что он увидел, повергло его в состояние, близкое к шоку. Оба военкома были так отдубашены дубинками, что их лица превратились во что-то невразумительное, напоминающее скорее абстрактные картины, чем человеческие лица. Один из сержантов, окинув взглядом эту картину маслом, смог выдавить из себя только:
– Парень, знаешь, а они ведь и впрямь военкомы. Мой тебе совет, в армию тебе лучше не ходить.
Спасло этого идиота только одно – полподъезда слышали угрозы в его адрес и нецензурную брань, доносившуюся из-за двери. Соседи, уставшие от шума и переполоха, были готовы подтвердить, что Паше угрожали.
Примерно через неделю после этого всего безобразия у Паши в квартире раздается телефонный звонок. Он с опаской берет трубку, и уже знакомый, зловещий голос произносит:
– Ты у меня, с у к а, пойдешь служить во флот, на подводную лодку, которая обязательно утонет, уж я об этом позабочусь. – Раздались гудки.
И вот в этом, не очень нужном обществу субъекте, вдруг ни с того ни с сего проснулась тяга к знаниям. Угроза подводной лодки, которая обязательно утонет, оказалась куда более действенным стимулом, чем все увещевания преподавателей. Паша, осознав, что от армии ему, похоже, не уйти, решил взять ситуацию под контроль. Он перевелся в другой институт, где была военная кафедра.
Теперь его жизнь кардинально изменилась. Если раньше он пропускал лекции, то теперь не пропустил ни одной. Если раньше двойка была для него обычным делом, то теперь «хорошо» вызывало у него личную трагедию. Он с головой ушел в учебу, и, что самое удивительное, ему больше всего давалась военная наука. Он с жадностью поглощал информацию о тактике, стратегии, истории войн. Он изучал уставы, разбирал схемы боевых действий, и даже начал проявлять интерес к технической стороне военного дела.
Он знал, что его цель – не просто получить диплом, а стать офицером, который сможет выбрать место службы. И он был готов идти на все, чтобы избежать той самой подводной лодки. Его новая одержимость учебой, его внезапная тяга к знаниям, были прямым следствием той смешной и трагичной истории, которая чуть не отправила его на дно морское.