Петербург построен на костях сотен тысяч своих строителей. Что бы построить город - Пётр погубил тысячи душ в топких болотах.
👆Этот тезис прочно вошёл в сознание многих людей.
А, что говорят известные люди на этот счёт?
Николай Михайлович Карамзин не сомневался:
«Можно сказать, что Петербург основан на слезах и трупах».
У Николая Семеновича Лескова в романе "На ножах" есть такая фраза:
«Заложен и выстроен на костях и сваях».
Современный писатель Михаил Николаевич Кураев эмоционально пишет следующее:
«Едва ли Петр Первый, затевая крепость на крохотном победном островке в разгар безбрежной и не очень-то счастливой войны, мог предположить, мог помыслить хотя бы в кошмаре похмельного сна о том, что… под стенами одной только Петропавловской крепости, которой во всю ее историю так и не случится отражать врага, ляжет, по одним подсчетам, семьдесят, а по другим – и все сто тысяч подкопщиков и прочих работных людишек, то есть русских мужиков… Город рос, высился не только на краю России, но и на краю необъятной могилы, куда скидывали, стаскивали и сваливали его строителей».
Борис Валентинович Аверин утверждает:
«Никуда не денешься от сотен тысяч жизней, вбитых в эту болотистую почву, – они все время встают как обелиски, как души, укоряющие нас».
Никуда не денешься - это правда. И, что там писатели или профессора, если почти в каждой книге, рассказывающей о строительстве северной столицы, можно прочесть о бесчисленных русских людях, переселенных Петром I на невские берега и нашедших здесь скорую смерть?
Люди умирали, это да!
Но вот вопрос: в каком количестве?
Откуда взялись сведения про сотни тысяч погибших? Достоверны ли эти данные? Или взяты с потолка?Попробуем найти доказательства или опровержения.
Первые сведения о городе, построенном на костях, служат воспоминания иностранцев, побывавших в петровской России. Историки обычно относятся к мемуарам скептически и часто употребляют выражение:
«Врет, как дышит»
В этом случае поверили! А почему так-то? Возможно иностранных мемуаристов было много и они были очень настойчивы? Уже в самых первых упоминаниях о Петербурге, иностранцы называют страшные цифры сотен тысяч погибших.
Один из немецких анонимных гостей посетивших город в 1710-1711 годах написал следующее:
«Поскольку люди не были привычны к такой работе, жили в скверных условиях и на худом содержании, то многие – говорят, даже свыше ста тысяч человек – при этом погибли и умерли».
Так же дошло до наших дней высказывание шведа Ларса Юхана Эренмальма, который был в городе в 1710–1713 годах в российском плену, по его заявлению на строительстве одной только Петропавловской крепости Санкт-Петербург в 1703–1704 года:
«Было погублено свыше 50–60 тысяч человек».
Похожую оценку давал датский посланник Юст Юль, прибывший Россию в 1710–1712 годах.
Наиболее красноречиво оказался брауншвейгский посланник Фридрих Христиан Вебер, пррживающий в России в 1714–1720 годах: он говорил, что на строительстве Петербурга и Кроншлота погибло свыше 300 тысяч человек.
👆Вот они первые страшные факты иностранных граждан о городе!
Дальше на подготовленный почве слухи стали разрастаться...
Журналист Владимир Осипович Михневич в своей знаменитой книге «Петербург весь на ладони» (1874) поддержал мнение анонимного немца:
«Сооружение одной Петропавловской крепости стоило жизни 100 000 переселенцев».
Его современник историк Василий Осипович Ключевский страшных цифр не называл, но смысл трагедии передал в своих строках:
«Едва ли найдется в военной истории побоище, которое вывело бы из строя больше бойцов, чем сколько легло рабочих в Петербурге и Кронштадте. Петр называл новую столицу своим „парадизом“; но она стала великим кладбищем для народа».
Дальше стало ещё больше...
Академические историки отдали дань сложившемуся образу столицы, построенной на костях. В советские годы Владимир Васильевич Мавродин продолжил развивать стереотип:
«Земля будущей столицы покоила в себе не один десяток тысяч ее строителей».
Евгений Викторович Анисимов в 2003 году был ещё более убедиителен:
«Не будет сильным преувеличением считать, что в начальный период строительства Петербурга погибло не менее 100 тысяч человек».
Но может быть, все так и обстояло на самом деле? Может, иностранцы просто зафиксировали реальное положение дел? Смертность ведь среди тех, кто строил Петербург, не могла не быть высокой. Тяжелый механический труд, неблагоприятный климат, плохие санитарные условия, отсутствие нормальной медицины… Не случайно Александр Данилович Меншиков в 1716 году писал кабинет-секретарю Петра Алексею Васильевичу Макарову, что из работающих в Петергофе и Стрельне:
«Больных зело много и умирают непрестанно, из которых нынешним летом больше тысячи померло».
И все-таки: какими были реальные показатели смертности?
Для начала разделаемся с утверждением Фридриха Христиана Вебера. Этот дипломат, судя по всему, был вообще склонен к драматическим перехлестам. Оттого и писал, цитирую:
«Люди, знающие основательно это дело, уверяют, что при возведении крепости в Таганроге у Черного моря погибло более 300 000 крестьян, и еще более на Петербургских и Кроншлотских работах, частию от голода, а частию вследствие болезней, развившихся от болотистой почвы».
Легко понять, что все это – нелепица. 300 тысяч в одном Таганроге? Одного этого утверждения достаточно, чтобы вывести источник в разряд недостоверных. Конечно, крепость у Черного моря обошлась петровской России недешево, но трехсот тысяч погибших там не набралось бы за все петровские годы. Современные историки Таганрога, даже самые критичные по отношению к Петру, называют цифры на порядок более скромные: 30 тысяч.
Вернемся теперь в нашу северную столицу. Несмотря на то, что точных данных о числе умерших строителей Петербурга не имеется, все ж таки петровская бюрократия может сослужить нам добрую службу. Хотя бы для того, чтобы оценить общую численность отряда строителей северной столицы. Входили в него:
- солдаты петровской армии,
- вольные работники,
- каторжнки
- но основной контингент составляли все-таки работные люди, присланные сюда из разных губерний.
Поставка рабочих осуществлялась по заранее утвержденным планам, которые документально подтверждены.
Согласно документам в 1704 году на строительство Петербурга и Шлиссельбурга было прислано 40 тысяч рабочих, на следующий год – такое количество, но уже «поровну» в Петербург и Нарву, в 1706-м – 46 тысяч опять же поровну в те же города. Далее число присылаемых рабочих менялось, в некоторые годы цифры доходили до 40 тысяч человек и все они направляли ь только в Петербург.
Стоит отметить, что доезжали до берега Невы далеко не все. Кто-то бегал по пути или уже из Петербурга, кто-то заболевал или даже умирал в долгой и не простой дороге, а в некоторых губерниях случался недобор людей: государственные планы далеко не всегда выполняются на 100%. Петербургский обер-комендант Роман Брюс писал Александру Даниловичу Меншикову в апреле 1709 года:
«По наряду в нынешнее лето работным людям велено ко мне быть к городовому строению апреля к 1 числу 8000 человек, из которых по нижеписанное число токмо пришло к нам 1569 человек».
Работные люди, конечно, могли болеть (в августе 1703-го Г.И. Головкин сообщал царю, что у строителей нового города «болезнь одна: понос и цынга») – но умерли далеко не все. То же относится и к солдатам, вольным работникам, каторжникам.
Сколько же умерло?
Евгений Викторович Анисимов говорил, что смерть «приблизительно каждого пятого» не кажется, чем-то необычным для того времени. Получается умершие - это 20%, но и этим сведения нельзя полноценно доверять, так как к сожалению, достоверные сведения об умерших сохранились только частично.
Некоторые сведения удалось узнать петербургскому историку Екатерине Александровне Андреевой. Она выяснила, например, что в соседнем Шлиссельбурге в 1704 году в разных партиях работных людей умерли от 3 до 13,25%, в среднем около 6%.
Некоторые данные удалось отыскать по Петербургу: из ведомости о числе «плотников у разных дел» выяснилось, что в 1706 году из 529 плотников Адмиралтейского двора умер лишь один.
И еще факт: Роман Брюс докладывал Меншикову о смерти 15 солдат в ноябре 1710 года и двух работных людей в декабре того же года. Вывод Екатерины Александровны Андреевой вполне очевиден:
«Если бы работники и солдаты гибли сотнями или тысячами, то Р.В. Брюс вряд ли стал бы сообщать второму человеку в государстве светлейшему Римского и Российского государств князю генералу-фельдмаршалу и кавалеру А.Д. Меншикову о скончавшихся 26-ти солдатах и 2-ух работниках».
Правда странно звучат строки Меншикова о тысяче погибших в 1716 году на строительстве Петергофа и Стрельны – но может быть, в том году в столице и ее окрестностях свирепствовала какая-то болезнь?
Стоит отметить, что в1704 году в Петербурге появились первые больницы, а приехавшие доктора придумывали способы лечения болезней. Работные люди лечились, например, настойкой из сосновых шишек аптекаря Леевкенса, которая продавалась по 4 рубля 32 копейки ведро; известно, что в одном только 1705 году ее продали в Петербурге 231 с половиной ведро.
Настой сосновых шишек – испытанное средство от цинги, знакомое еще поморам. И оно не могло не оказать воздействия на общую картину.
Так сколько же строителей петровского времени легли в землю города за первые, самые тяжелые пятнадцать лет его истории? На костях какого количества людей стоит город?
Примерный подсчет сделать можно, исходя из частично созранившихся данных.
Общее число строивших Петербург людей за все 15 лет не превысило 300 тысяч человек. В - это число входят:
- Работные люди
- Вольнонаемные
- Солдаты
- Каторжники
- Пленные
Если в каждый из отчетных годов умирали в среднем до 6% строителей (а это, все таки завышенная циырп), то это дает нам до 18 тысяч человек за полтора десятилетия.
18 тысяч строителей погибли при строительстве города.
Большая цифра! Это - люди!!!
Но все-таки - это не сто тысяч! Как мы знаем строительство других городов России обошлось не меньшими жертвами.
P. S. Поддержите канал лайком или нажмите на ладошку с ❣️
Рекомендую к прочтению