Зима 1614 года. Каменная башня Коломенского острога промерзла насквозь. Женщина в изорванном платье укутывает трехлетнего сына последним куском ткани. Два года назад ее голову венчала царская корона. Сегодня сквозь узкое окошко доносятся крики толпы: «Колдунья!», «Польская отрава!». Ребенок дрожит от холода и плачет. Марина Мнишек понимает — для них обоих путь один: в никуда.
Амбициозная мечта или чужая игра?
Марина родилась в 1588 году в замке Самбор. Отец — воевода сандомирский Ежи Мнишек, мать — из знатного рода. Казалось бы, завидная партия. Но воеводских дочерей в Польше хватало, а вот денег у Мнишеков не водилось.
Осенью 1605 года в замок привезли странного гостя. Молодой человек лет двадцати представился царевичем Дмитрием, чудом спасшимся сыном Ивана Грозного. Отец Марины мгновенно загорелся идеей. Посадить на московский престол человека, обязанного тебе всем, — мечта любого авантюриста.
Ежи Мнишек начал переговоры. Условия звучали фантастически: после воцарения «Дмитрий» отдаст Польше Смоленск, заплатит огромные суммы, а главное — женится на Марине. Ей было семнадцать.
Историки спорят: любила ли она Лжедмитрия или стала пешкой в игре отца? Выбора у нее не было. Дочери воевод не выбирали женихов. А тут такой куш — русская корона!
Триумф и катастрофа: 18 дней царицей
Май 1606 года. Москва встречала новую царицу без восторга. Полька. Католичка. Жена человека, который захватил престол силой. Летописцы писали, что народ смотрел на кортеж угрюмо.
Восьмого мая состоялась коронация. Марину венчали по православному обряду, но креститься она отказалась. Католическая вера для польской шляхтянки была делом чести. Москвичи восприняли это как оскорбление.
Свадьба прошла с невиданной роскошью. Гости ели с золотых тарелок, пили венгерское вино, танцевали польские танцы. Москвичи смотрели на пиршество с ненавистью. Польские гости вели себя развязно, напивались, приставали к боярским женам. Город кипел.
Семнадцать дней. Всего семнадцать дней Марина была счастливой царицей. На восемнадцатый в Кремль ворвались заговорщики. Убивали всех поляков подряд. Лжедмитрия зарубили мечами прямо во дворце. Тело выбросили на площадь, сожгли и выстрелили прахом из пушки в сторону Польши.
Марину спасло чудо. Заговорщики ворвались в ее покои, но остановились. Убить женщину оказалось психологически сложнее. Ее взяли под стражу.
Вторая попытка: любовь или выживание?
Два года Марина провела фактически в заточении. Новый царь Василий Шуйский не знал, что с ней делать. Отпустить в Польшу — значит создать там мученицу и дать повод для войны. Убить — слишком жестоко и опасно. Держали взаперти в Ярославле, практически без прислуги, на скудном содержании.
А потом случилось невероятное. В 1607 году объявился новый «царевич Дмитрий». Еще один самозванец, еще более сомнительный. К лету 1608 года он дошел до подмосковного села Тушино и основал там собственную столицу — «воровскую», как ее презрительно называли.
Лжедмитрий II потребовал передать ему Марину как законную жену. Говорил, что чудом спасся от убийц в 1606 году. Историки единодушны: второй самозванец не был похож на первого ни внешне, ни характером.
Но Марина... признала его. Публично заявила, что это ее муж, спасшийся чудом. Историки спорят об этом четыре столетия. Одни считают, что она сразу поняла подмену, но согласилась на обман ради короны. Другие верят в версию о любви — мол, полюбила нового «Дмитрия» по-настоящему. Третьи думают проще: выбора не было. Отказаться означало остаться пленницей навсегда.
В декабре 1609 года Марина родила сына. Мальчика назвали Иваном. Для самозванца это был козырь — наследник. Для Марины сын стал единственной привязанностью в этой кровавой круговерти.
Жизнь в Тушино напоминала театр абсурда. Рядом с Москвой существовало два двора, два царя. Бояре перебегали от одного к другому в поисках выгоды. Их так и называли — «тушинские перелеты».
Декабрь 1610 года стал концом авантюры. Лжедмитрия II убили на охоте. Марина с младенцем оказалась одна в стране, где ее ненавидели все.
Падение: от царицы до узницы
Смерть второго «мужа» оставила Марину без защиты. С полуторагодовалым сыном она металась по югу России. Примкнула к казацким отрядам атамана Заруцкого — того самого, который служил еще Лжедмитрию II.
Заруцкий видел в маленьком Иване шанс на власть. Мальчик формально был царевичем — сыном «Дмитрия Ивановича». Если посадить его на престол, можно править от его имени. Атаман возил Марину с ребенком за собой, объявляя, что защищает законного наследника.
Но страна устала от самозванцев. В 1613 году на престол избрали Михаила Романова. Новая династия начала наводить порядок. Марина с сыном и Заруцкий попали в список главных врагов.
Летом 1614 года их настигли на Яике. Повезли в Москву под конвоем. Марина надеялась — может, ребенка оставят в живых? Он же совсем маленький.
Надежда оказалась напрасной. Заруцкого посадили на кол. Маленького Ивана повесили в Москве на Серпуховских воротах. Публично, чтобы все видели — династии самозванцев больше нет. Мальчику было четыре года.
Марина осталась одна. О ее смерти точных данных нет. Одни источники утверждают, что ее замуровали живьем в башне. Другие — что умерла от горя вскоре после казни сына. Третьи говорят об отравлении. Официальные документы молчат.
Заключение: жертва или авантюристка?
Странная штука — память народа. Марина Мнишек умерла в безвестности, а через несколько десятилетий превратилась в главную ведьму русских сказок. «Маринка» оборачивалась сорокой, насылала мор на деревни, крала младенцев. Ни одна реальная женщина XVII века не удостоилась такой посмертной славы.
Романовым нужен был виновник Смуты. Желательно — иностранец. Еще лучше — иностранка. Марина подошла идеально. На нее свалили все: голод, разруху, позор, кровь. Получилось удобно — новая династия чиста, а все грехи на покойнице.
Историки спорят о ней до сих пор. Расчетливая хищница или пешка в чужой игре? Скорее всего, просто человек своего времени. Воеводская дочь использовала те шансы, что выпали. Корона манила. Альтернатива — забвение в провинциальном замке или монастырь.
Четыре столетия спустя Марина осталась в русской культуре проклятой польской колдуньей. В польской — почти забыта. Настоящую ее никто не знает. Слишком много слоев пропаганды наросло за века. Романовы писали одно, поляки — другое, народ сочинил третье.
От женщины, носившей царскую корону дважды, не осталось даже могилы.