Снова наступило утро — серое, зыбкое, словно наброшенное на мир полупрозрачное полотно. Я шла по своим делам, но мысли неизменно возвращались к вечеру: куда на этот раз уведут меня мои таинственные друзья? Какие неведомые края откроются за порогом портала?
Ожидая подругу у её ворот, я невольно засмотрелась на соседнее здание — там, на стене, дрожала тень… белки‑летяги. Только невероятно крупной. «Просто тень», — мелькнуло в голове. Но спустя десяток секунд сознание пронзила ледяная мысль: за окном — зима, в наших краях такие звери не водятся.
По спине пробежал холодок. В душе шевельнулось трепетное предвкушение: «Вот оно… Продолжение». Я снова стала отсчитывать часы до вечера.
Утро расцвело множеством весёлых мгновений в школе, а после — беспечные прогулки с друзьями, где смех звенел, как хрустальные колокольчики. День неспешно клонился к закату, обещая тёплый семейный вечер. Младшая сестрёнка, ещё слишком юная для моих тайных приключений, беззаботно играла неподалёку. За ужином мелькнула мысль: «Подождём, пока подрастёт…»
День угас, но в глубине души уже разгоралось пламя предвкушения — ведь настоящие приключения только начинались. Завтра был выходной, а значит, сегодня я могла не спешить ко сну. С трепетным волнением я направилась в спальню, где меня ждали неведомые миры.
Девочка крепко зажмурила глаза и, доверившись Мики, шагнула в мерцающий портал. Когда она вновь осмелилась взглянуть вокруг, перед ней распахнулся невиданный мир.
В воздухе порхали странные существа: крылья их, подобные бабочиным, на концах украшали крошечные колокольчики. При каждом взмахе раздавался нежный, почти невесомый звон, словно кто‑то наигрывал мелодию на хрустальной арфе. Деревья вздымались ввысь, теряясь в туманной дымке, а папоротники — выше самой девочки — шелестели, будто перешёптывались между собой.
Заворожённая, она крутила головой, широко распахнув глаза, не в силах оторвать взгляд от этого чуда.
— Как тебе? — спросила Мики.
— Мне очень нравится… Здесь так красиво! — выдохнула девочка.
Спустя миг в этом волшебном краю появились и остальные. Девочка вдруг заметила: эльфы изменились. Она всмотрелась — и не узнала их. Теперь они походили на живые грибочки: в коричневых одеяниях, с острыми оранжевыми ушками, выглядывающими из‑под грибных шляпок.
Эльфы, почувствовав её взгляд, обернулись…
В полумраке, пронизанном мерцающими бликами неведомого света, прозвучали голоса — слитные, будто исходили из единого источника:
— Мы будем менять облик в зависимости от локации. Нас ждёт пять миров…
Девочка вздрогнула, уловив в их речи странную синхронность — словно говорил не трое, а один разум, разделённый на три оболочки.
— Пять локаций?.. — прошептала она.
— Да, — отозвался Вулх, и его голос, глубокий и тягучий, растворился в воздухе, как дым.
— Нас ждут приключения! — всплеснула руками Мики, и в её возгласе звенела неукротимая радость.
— Может, объясним ей, что именно нам предстоит найти и пройти в каждом из миров? — мягко, почти певуче, произнесла гаргулья. Её голос был подобен отдалённому звону хрустальных колокольчиков.
— Всё — по дороге, — отозвалась Мики, и в её интонации сквозила непоколебимая уверенность.
В тот же миг, едва она повернулась к тропе, её роскошное платье растаяло в воздухе, сменившись лёгкими шортами и топом. Волосы, прежде ниспадавшие волнами, собрались в тугой хвост. В руках
возник посох — его заострённый верх мерцал, словно застывшая ртуть.
Девочка уставилась на неё, не в силах постичь: зачем оружие в сказке? Разве не должны здесь царить лишь чудеса и радость?
Оглядевшись, она заметила перемены и в других: перья гаргульи засияли холодным серебряным светом; у эльфов в руках появились крошечные пистолеты, тонкие и изящные, как изделия из хрусталя; а за спиной Вулха покоились массивные сабли в тёмных ножнах, от которых веяло древней силой.
Холодок пробежал по спине девочки. На её лице проступил страх — робкий, но настойчивый, как тень, крадущаяся по стене.
— Зачем вам оружие?.. — тихо спросила она, следуя за Мики, а в голосе её звучала не только тревога, но и невысказанный вопрос: «Что же нас ждёт впереди?..»