Не люблю читать тексты законов и договоров, потому что они начинаются с нудной статьи об определении понятий. И вот открываю канал, чтобы сделать его популярным, и понимаю, что без нудной статьи о понятиях никак не обойтись. Дело в том, что для понимания последующего материала нельзя полагаться на бытующее в современной культуре значение слова «индивид» – на то, что пишет о нем ИИ. Требуется переосмыслить.
Полиморфизм (от «поли» – «много» и «морфи» – форма) – «множественность форм». Нас интересует значение в биологии: Наличие среди особей одного и того же вида (животных или растений) форм, резко отличающихся друг от друга. В частности, половой полиморфизм.
Тут все просто. Переходим к «индивиду».
«Ин-дивид» – дословно «неделимый», латинская калька с греческого «а-том» – «не-разрезаемый».
Словом «атом» древнегреческий эрудит Демокрит обозначил единицу вещества.
Словом «индивид» древнеримский сенатор Цицерон обозначил единицу общества.
В применении к человеку слово означает не только телесную неделимость, но и неделимость его сознания, целостность картины мира и целеустремленность. Важно принять во внимание, что в обществе мы встречаем людей с чуждыми нам целями и картинами мира, которые не укладываются в нашей голове. В отличие от индивида, общество плюралистично.
Аналогия «индивид – атом» позволяет ухватить сущность полиморфизма индивида без погружения в теорию, поскольку эта аналогия распространяется и на количественную оценку разнообразия форм.
Демокрит предполагал, что формы атомов разнообразны, ограничены лишь размером: ни на глаз, ни на ощупь отдельный атом не различить. В то же самое время в древнегреческой философии активно обсуждалось представление о четырех-пяти первоэлементах. «Эл-эм-эн-т» – член конечного ряда, как буква алфавита: … «й», «к», «л», «м», «н»... В частности, Платон представлял первоэлементы материи как полный набор правильных многогранников, длина ребер которых одинакова и минимальна. В целом похоже на атомы, но разнообразие форм строго ограничено – всего 5.
С тех пор естествознание развивалось, и выяснилось, что истина – посередине. Атом – всегда единица того или иного химического элемента. Минимальная длина имеет место быть (диаметр орбиты электрона), но форма атома – без острых углов, близка к сферической, «с впадинами или выпуклостями» (то есть, валентностью), а количественное различие по массе насчитывает около 2700 дискретных градаций. По электрическому заряду ядра – и того меньше – порядка сотни.
С открытием радиоактивности стало ясно, что атом назван «неразрезаемым» по ошибке – его можно расщепить на элементарные частицы. Но нас вполне устроит и то, что элементарная частица – так же член дискретного набора. Правильная аналогия «неделимого» индивида – именно с частицами. Количество вариантов фундаментальных элементарных частиц близко к количеству вариантов информационного полиморфизма особи (то есть, полиморфизма индивида) – 17 против 16-и.
Математический биолог Н.П. Рашевский в 1967 г. предложил название "организмические множества" (не путать с оргистическими и оргазмическими) для всех множеств элементов на том или ином уровне организации материи, в рамках той или иной самоорганизующейся системы. Согласно теории Рашевского, множество фундаментальных элементарных частиц Стандартной модели (физика), можество химических элементов (химия) и множество вариантов полиморфизма индивида - относятся к организмическим, что характеризует определенным образом структуру отношений этих элементов.
Развитие понятия «индивид» идет двумя основными путями: гуманитарный путь исключает полиморфизм из понятия, естественно-научный – включает. Кроме того, пользуясь слабостью позиции гуманитариев, на полиморфизме спекулируют эзотерики.
Статья наша вводная, нацелена на быстрый старт. Поэтому богатую историю и полемику на эту тему отложим на потом, вначале обозначим генеральную линию.
Столетие тому назад один из основоположников глубинной психологии Карл Густав Юнг, придерживаясь индивидуалистической идеологии, проповедал «индивидуацию» как процесс духовно-психологического развития и исцеления человека, приводящий личность к независимому состоянию – Самости. При этом Юнг наделил индивида «естественной установкой» – «индивидуальным предрасположением» и набросал типологию, различающую пару дюжин «типов индивида» – образов, отражающих социальные роли в глазах наблюдателя. В подтверждение – фрагмент из его работы «Психологические типы» 1921 г.:
«При ненормальных условиях, т.е. там, где дело идет о крайне сильных и при этом ненормальных установках у матерей, детям может быть навязана относительно однородная установка насилием над их индивидуальным предрасположением, которое, быть может, избрало бы другой тип, если бы не помешали этому ненормальные внешние условия. Там, где имеет место такое обусловленное внешним влиянием извращение типа, индивидуум в дальнейшем по большей части становится невротическим, и его излечение возможно через выявление естественно соответствующей индивидууму установки».
Там же, комментируя принцип дополнительности Уильяма Джеймса, Юнг весьма кстати сослался на философию Канта и высказал верное для своего времени предположение о природе типов индивида:
«Критика наших принципов мышления показывает нам, что известные категории нашего мышления даны нам априори, то есть до всякого опыта, и выступают одновременно с первым актом мышления, и даже являются его преформированными условиями. Но то, что Кант доказал для логического мышления, имеет гораздо более широкое значение для психики. Психика, столь же мало, как и дух (область мышления), является с самого начала tabula rasa. Конечно, конкретных содержаний еще нет, но возможности содержания даны априори через унаследование, преформированное функциональное предрасположение. Это предрасположение есть не что иное, как результат способов функционирования мозга у всего ряда наших предков, осадок от попыток приспособления и от опытов филогенетического ряда. Вновь сложившийся мозг или система функций является, следовательно, старым, для определенных целей построенным инструментом, не только пассивно апперципирующим, но и активно, из себя упорядочивающим опыты и принуждающим к известным выводам и суждениям. И это упорядочивание совершается не случайно и не произвольно, но следует строго преформированным условиям, которые, однако, не поставляются нам через опыт в качестве созерцаемых содержаний, но являются априорными условиями созерцания. Это – идеи ante rem, формальные условия, априори начертанные, основные линии, предписывающие опытному материалу определенное формирование, так что их можно мыслить, как и Платон их понимал, в качестве образов или, до известной степени, в качестве схем или унаследованных возможностей, которые, однако, исключают или по крайней мере сильно ограничивают другие возможности».
Но, несмотря на присутствие отдельных здравых суждений, приходится квалифицировать мировоззрение Юнга как эзотерическое – вследствие его неразборчивости в выборе авторитетов, некритического отношения к астрологии и спиритизму. Весьма показательна в этом смысле статья «Синхронистичность», где Юнг комментирует отчет об экспериментах по угадыванию карт в колоде с разных расстояний и в режиме предсказания будущего. Вот цитата, свидетельствующая о некритическом отношении:
«Точное доказательство (с адекватным научным обоснованием) существования непричинных комбинаций событий было обнаружено только очень недавно, в основном благодаря экспериментам Дж. Б. Рейна и его сотрудников, которые, однако, не поняли, какие далеко идущие выводы можно сделать из их находок. Вплоть до сегодняшнего дня не было приведено ни одного убедительного аргумента против результатов этих экспериментов».
Вторая цитата - про астрологию:
Астрология была бы крупномасштабным примером синхронизма, если бы в ее распоряжении были тщательно проверенные открытия. Но, по крайней мере, есть некоторые факты, адекватно проверенные и подкрепленные огромным количеством статистических данных, которые делают астрологическую проблему достойной даже философского исследования. Психология гарантированно признает ее без дальнейших ограничений, потому что астрология представляет собой совокупность всех психологических знаний древности.
Теперь, когда полиморфизм индивида выявлен четко – есть, с чем сравнить, приходится констатировать, что Юнгу не хватило дисциплины мышления для решения этой задачи. Поэтому мы идем другим путем – естественно-научным.
Пример правильного развития принципа дополнительности Джеймса – принцип дополнительности Бора, формализующий математический аспект «плюрализма» картин мира квантовой механики – картины волновой и картины корпускулярной. В статье 1937 г. «Причинность и дополнительность» Бор «выражает надежду»:
«… что теоретико-познавательная точка зрения, которая в области атомной физики прояснила значительно более лёгкие вопросы, окажется полезной также и при обсуждении психологических проблем. Фактически уже само употребление таких слов, как «мысль» и «чувство» или «инстинкт» и «благоразумие», для описания различного рода психических переживаний указывает на существование характерных дополнительных соотношений, обусловленных особенностями самонаблюдения. Именно в условиях принципиальной невозможности при самонаблюдении проводить чёткое различие между субъектом и объектом…».
К оправданию надежды Бора приступим уже в следующей статье.