- Но всяких лисичек-зайчиков вы же продолжаете играть?
- И кошек, и кур в «Зверском детективе» – и это не воспринимаешь как проклятие театра юного зрителя, наоборот, каждая роль в радость и как подарок. Вот недавно у нас было распределение ролей на новый спектакль, и вы знаете, какие драмы могут происходить, если актеры не увидели своих фамилий напротив ролей, а увидели другие имена? А эти актеры, например, давно не заняты так, как им кажется нужно их занимать. Я эти чувства творческой ревности и отчаяния очень хорошо понимаю, потому что сама почти 5 лет после Нины Заречной в «Чайке» Дмитрия Гомзякова оставалась без главных, а иногда и вообще без ролей. Я не жалуюсь, зато в декрет успела сходить, но остаться в театре вообще без роли – это страшнее всего. Любая работа – это удовольствие и за него нужно хвататься. Поэтому, когда меня пригласили, я уже через 30 дней после родов вышла на сцену. Дай бог здоровья нашим мужьям и бабушкам наших детей, которые позволяют нам, актрисам, бежать в театр, если он позвал.
- Материнство даёт актрисе какой-то эксклюзивный эмоциональный опыт?
- Конечно! Например, я играю в «Сказке о царе Салтане» режиссера Сойжин Жамбаловой Царицу. Ту самую, которую вместе с приплодом тайно бросают в бездну вод. Вот мы плывем с сыном в этой бочке в полную неизвестность, и «Словно горькая вдовица, Плачет, бьется в ней царица, И растет ребенок там Не по дням, а по часам». Понятно, что это сказка, но только представьте себе ужас, который испытывают матери от неизвестности, от мысли, что ты снова можешь потерять своего ребенка? Момент, когда сын уходит биться с Коршуном, спасая прекрасного Лебедя, для меня эта сцена еще страшнее, чем «бросание в бездну вод». Когда ты сама мать, ты эти чувства и понимаешь, и проживаешь острее, потому что в тебе всё звенит.
- Может быть, просто сыграть это на технике, каких-то актерских приемах, без лишнего звона?
- Не в нашем театре. Мы тут слишком серьезно ко всему относимся. У нас как-то было задание театрализовать рассказ детям о правилах безопасной жизни. Где дорогу переходить, с кем можно разговаривать на улице, почему нельзя с горючими материалами играть, куда бежать, если молния сверкнет... Дали текст готовый. Так мы к моему мужу в МЧС на экскурсию ходили в Испытательную пожарную лабораторию, экспертов слушали, детских психологов и так в конечном счете исходный текст перелопатили, что получилось совсем другое, не дежурное, интересное представление.
В ТЮЗе так во всем. Мне кажется, у нас тут нет вот этих суперзвезд, как их обычно представляют, потому что все мы тут ужасно сомневающийся в себе и поэтому рефлексирующий народ. Конечно, я сужу по себе, потому что каждый раз перед новой постановкой я кажусь себе маленькой неумехой, которая не в состоянии справиться с простейшей актерской задачей. Эти проблемы с самооценкой у меня с детства, конечно, но именно они и заставляют меня каждый раз искать, находить, самосовершенствоваться. Я дико благодарна, например, тому же Дмитрию Гомзякову, который поставил экспериментальный спектакль «Дальше». Это был так называемый «партиципаторный» театр, в котором не было литературной основы, и каждый участник команды делился со зрителем своими страхами о будущем. Я как раз была беременна и вела такой сценический дневник беременности, потом вышла из декрета, мне не нравилось моё тело после родов, и я на сцене проговаривала все свои тайные актерские страхи. Оказалось, что именно так я от них и избавилась, приняла себя такую, какая есть…
- А какая вы есть, как вы себя ощущаете?
- Слушайте, прекрасно себя ощущаю. Мне нравится мой возраст, моё состояние жены и матери двух прекрасных мальчишек, мой жизненный опыт, который дал мне малую толику мудрости. Я играю в любимом театре роли, которые мне нравятся и ощущаю себя, слава богу, здоровым и свободным человеком. А это уже немало, чтобы чувствовать себя счастливой. Все люди, мне кажется, должны быть здоровыми и свободными, а уж дальше от них самих зависит, будут ли они счастливыми…
