Отсутствие при Петре I продуманной системы престолонаследия привело после его смерти к острой борьбе придворных группировок, интригам и гвардейским переворотам, что породило период 1725–1762 годов, получивший название эпохи дворцовых переворотов. За эти тридцать семь лет на троне сменилось шесть правителей, многие из которых не обладали ни реальной властью, ни способностями к управлению, — достаточно вспомнить одиннадцатилетнего Петра II или двухмесячного Ивана VI, — и фактическими вершителями судеб государства становились их фавориты, приближённые, чьё влияние зачастую превосходило монаршее, а сам XVIII век не случайно вошёл в историю как период фаворитизма. Главной причиной нестабильности стал Указ о престолонаследии 1722 года, отменивший традиционный порядок передачи власти от отца к старшему сыну и предоставивший императору право назначать преемника по своему усмотрению из числа членов фамилии, что расширило круг претендентов и сделало каждого из них одинаково законным, а также развязало руки многочисленным придворным партиям, каждая из которых продвигала своего кандидата, руководствуясь личными выгодами, и после смерти Петра его разномастное окружение, лишённое скрепляющей воли монарха, раскололось на враждующие кланы. Кроме того, дворянство, ставшее при Петре опорой трона и основой чиновничьего аппарата и офицерского корпуса, всё отчётливее осознавало себя привилегированным сословием, в отличие от западноевропейской аристократии оставаясь служилым, и требовало расширения прав, а гвардия, комплектовавшаяся исключительно из дворян, превратилась в главное орудие всех переворотов, и каждый новый монарх, обязанный ей короной, немедленно подтверждал сословные привилегии в обмен на лояльность. Первый переворот произошёл в ночь на 8 февраля 1725 года, когда по инициативе Меншикова высшие сановники собрались для решения вопроса о преемнике умирающего императора, и выбор стоял между Екатериной, которую поддерживали выдвиженцы Петра — Меншиков, Толстой, Апраксин, опасавшиеся за своё положение в случае воцарения сына царевича Алексея, и малолетним Петром II, за которым стояла старая родовая аристократия — Голицыны, Долгоруковы и Репнины; после жарких споров, затянувшихся до утра, гвардейские полки, приведённые сторонниками Екатерины, ультимативно потребовали её воцарения, и на престол взошла императрица, при которой для освобождения её от государственных забот был создан Верховный тайный совет, фактически сосредоточивший в своих руках всё управление империей и подчинивший себе Сенат и коллегии, а сама Екатерина, не проявлявшая интереса к делам и предпочитавшая празднества, вскоре скончалась от беспорядочного образа жизни в мае 1727 года в возрасте 43 лет. После её смерти власть перешла к одиннадцатилетнему Петру II, внуку Петра I, которого сначала опекал Меншиков, перевезший императора в свой дом для обучения и воспитания и намеревавшийся породниться с царской семьёй, выдав за юного монарха свою дочь Марию и получивший чин генералиссимуса, однако после тяжёлой болезни всесильного временщика князья Долгоруковы сумели сблизиться с Петром II, и Иван Долгоруков стал его лучшим другом, проводя с императором всё время в охоте и развлечениях, в результате чего Меншиков был отстранён от всех должностей, лишён имущества и сослан с семьёй в сибирский Берёзов, где вскоре умер; Долгоруковы, стремясь укрепить своё положение, обручили четырнадцатилетнего Петра II с Екатериной Долгоруковой, но до свадьбы император не дожил, скончавшись от оспы в январе 1730 года, и прямая мужская линия Романовых пресеклась. Тогда Верховный тайный совет, проигнорировав завещание Екатерины I, передававшее власть её дочери Елизавете как слишком своенравной, пригласил на престол племянницу Петра I, вдовствующую герцогиню Курляндскую Анну Иоанновну, много лет жившую бедно и скучно в Митаве, и заставил её подписать Кондиции, существенно ограничивавшие самодержавие — без согласия верховников императрица не могла объявлять войну, заключать мир, вводить налоги, жаловать чины и имения, распоряжаться казной и выносить смертные приговоры дворянам; однако большинство дворянства и гвардия выступили против олигархических притязаний верховников, опасаясь ущемления своих прав, и 8 марта 1730 года делегаты от дворянства просили Анну стать «такою же самодержицею, как были её предки», после чего императрица публично разорвала Кондиции, упразднила Верховный тайный совет, преследовала его членов, а Головкин и Остерман, своевременно отойдя от «затейки» верховников, остались при дворе и заняли высшие посты. Вместо упразднённого совета Анна Иоанновна восстановила Сенат и создала Кабинет министров, подписи трёх членов которого приравнивались к императорской, однако реальная власть сосредоточилась в руках её фаворита Эрнста Бирона, выходца из курляндских аристократов, который, не занимая формально высоких постов, мог смещать и казнить даже высших сановников — по его воле в 1738 году был обвинён в измене и казнён кабинет-министр Волынский; время правления Анны получило название бироновщины и ознаменовалось засильем иностранцев на ключевых должностях, хотя иностранцев на руководящих постах в России было много ещё со времён Петра I, а сама императрица не получила должного образования, её развлечения отличались грубостью и жестокостью — при ней дворец наводнили шуты и карлики, в 1740 году был построен ледяной дом для свадьбы придворных шутов, а охота императрицы больше напоминала отстрел загнанных в загоны животных. После смерти Анны Иоанновны в октябре 1740 года, согласно её завещанию, двухмесячный Иван VI был провозглашён императором при регентстве Бирона, но придворные круги были недовольны таким положением, и уже через несколько недель фельдмаршал Миних во главе преданных ему гвардейцев ночью ворвался в Зимний дворец, арестовал регента и отправил его в ссылку, а регентшей стала мать малолетнего императора Анна Леопольдовна; однако и она не смогла удержать власть — в декабре 1741 года Елизавета Петровна, дочь Петра I, воспользовавшись антинемецкими настроениями и поддержкой гренадерской роты Преображенского полка, совершила переворот, провозгласила себя императрицей, арестовала Анну Леопольдовну с мужем, изолировала малолетнего Ивана VI от родителей и отправила в ссылку Миниха и Остермана. Елизавета объявила своё царствование возвращением к петровским ценностям, что отчасти проявилось в выдвижении на первые роли русских деятелей — Бестужева-Рюмина, Шуваловых, братьев Орловых, — но в ещё большей степени в области культуры и образования: при ней расширялась сеть начальных школ, появлялись первые гимназии, в 1755 году открылся Московский университет, а в Петербурге — Академия художеств, и в России начиналась эпоха Просвещения; однако, как и другие императрицы, Елизавета управляла через фаворитов — сначала Разумовского, малоземельного казака с прекрасным голосом, попавшего в придворный хор и ставшего, по мнению современников, её тайным мужем, затем братьев Шуваловых, много сделавших для процветания страны. Поскольку детей у Елизаветы не было, в 1742 году она назначила наследником своего племянника Петра III, сына старшей сестры Анны Петровны и голштинского герцога, и женила его на немецкой принцессе Софии Ангальт-Цербстской, будущей Екатерине II, однако отношения между супругами сразу не заладились. Воспитанный в немецкой традиции и боготворивший прусского короля Фридриха II, новый император, вступив на престол, сразу заключил с ним мир и вернул все завоёванные в Семилетней войне земли, сделав напрасной гибель не менее ста тысяч русских солдат, что настроило против него армию, и уже 9 июля 1762 года его супруга Екатерина при поддержке братьев Орловых и гвардии провозгласила себя императрицей в Петербурге, где ей присягнула сначала гвардия, затем правительственные учреждения и всё население города; Пётр III, пытавшийся бежать в Кронштадт, но не нашедший там поддержки, подписал отречение и был отправлен в Ропшинский дворец, где вскоре погиб при невыясненных обстоятельствах, уступив место долгому царствованию Екатерины II. Несмотря на политическую зыбкость, эпоху дворцовых переворотов нельзя считать периодом упадка: как отмечал историк Соловьёв, петровские реформы не только устояли, но и продолжали развиваться, поскольку никто из претендентов не ратовал за возврат к старине, а споры шли лишь о пересмотре отдельных нововведений, и активная внешняя политика России в эти годы — победы над Турцией с возвращением Азова, пресечение реваншистских устремлений Швеции и рост влияния в общеевропейских делах — наглядно подтверждает стабильность и мощь государства; по меткому замечанию Ключевского, это было время, когда «Россия отдыхала от Петра», осмысляя и адаптируя его преобразования к новым социокультурным реалиям, отсекая неприжившееся и совершенствуя успешное.