боль тех, кому пришлось уехать навсегда
наверное, большинство из тех, кто уехал в начале или в середине двадцать второго года, и те, кто присоединился к отряду отшельников позже, столкнулись с пугающим ощущением нестабильности.
да и те, кто остался — тоже. шутка ли — жить в мире, где больше ни в чем нет уверенности? пандемия, протестные акции, уничтожение людей, война. полон ли этот список? даже близко — нет. достаточен ли для того, чтобы почувствовать, как почва уходит из-под ног, и все вокруг превращается в непредсказуемую, недружелюбную пучину, высасывающую все жизненные силы? определенно.
мы все оказались оторваны от чего-то очень важного, и вместе с тем — лишены возможности планировать наперёд в долгосрочной перспективе. страны меняют законы, политики умирают и сходят с ума, арендная плата растёт, а продукты исчезают с полок, эмигрантские тусовки разрастаются вместе с лужей, в которую все дружно сели, и печалью в огромных перепуганных глазах, твердящих: ‘я не знаю, что будет дальше. я не знаю, что будет завтра’
просыпаешься ночью в холодном поту, смотришь на потолок и думаешь: ‘бомба, бомба, бомба’, думаешь: ‘насилие’, думаешь: ‘новый паспорт’, думаешь: ‘а если придут туда, а если того заберут, а если того убьют, а если тех вернут, а если те выйдут из-под контроля, а если они будут творить беспредел, а если её арестуют, а если меня арестуют, а если они умрут и мы никогда больше не увидимся, а если, если, если, если, если…’
с бесконечными ‘если’ все справляются по-своему: открывают кофейни и детские сады, заводят блоги, ходят на мероприятия, созваниваются с друзьями и завтракают — на расстоянии вытянутой руки, но — далеко, навсегда далеко.
кто-то начинает пить, кто-то бросает, кто-то идёт в терапию и принимает а/д, кто-то принимает вызовы и терпеливо сносит удары судьбы, кто-то продолжает бороться издалека.
мы все едины в своей оторванности, жизнь выделывает кульбиты, подставляя подножки на каждом шагу, убеждает нас в нашей ненужности и никчёмности, дарит сказочные подарки и неповторимые ощущения, дразнится и издевается, мучает, превосходит, ломает, заставляет презирать самих себя и всех остальных, загоняет в клетки и ходит вокруг, щёлкая хлыстом и клыками.
в голову не приходит мысль: ‘а может, туда’, только назойливая: ‘а куда теперь?’ или ‘как продлить’, ‘как обрести дом в самом себе, как не оказаться выброшенным за борт хрупкого плота, который уже за бортом’.
каждый день выбираешь себя, выбираешь не поддерживать, не поднимать, не колыхать, не колыхаться, и каждый день стараешься примириться с реальностью, которая превратилась в липкий пластилин, и не знаешь, будет ли когда-нибудь внутри спокойствие, будет ли тишина, независимость, возможность сказать, не страшась, будешь ли ты когда-нибудь ещё чувствовать себя живым, настоящим и сильным, нужным, своим.
и продолжаешь делать, несмотря на весь окружающий хаос, потому что даже в самые темные времена ты будешь сам у себя, и тебе нужно научиться жить с собой в согласии, гармонии, соответствии.
и ты будешь продолжать учиться до тех пор, пока не откроешь однажды глаза и не прочувствуешь каждой клеточкой своего тела, что ты свободен, потому что принял реальность такой, какая она теперь есть — нестабильная, глупая, страшная и невежественная, жестокая, тёмная и мудацкая, и ты есть в этой реальности — слабый, сильный, смелый, робкий, больной, отчаявшийся, скучающий, бессонных, сломанный, исцелённый и воскресший
и всё будет в порядке, даже если сейчас так не кажется
