Я обожаю поезда. Это моя тихая, почти детская страсть. Нет, не сам поезд, а то волшебное состояние между «был» и «буду». Когда за окном мелькают леса, поля, города с задворками, а ты лежишь на верхней полке и чувствуешь себя частичкой огромного, движущегося мира.
Но главное — это люди. Плацкарт — это же готовый сериал. Студенты с гитарой, бабушки с пирожками, бизнесмены, порой уставшие от дедлайнов.
Я всегда радовалась новым знакомствам. Соседи по купе? Да пожалуйста! Поменяться местами, чтобы семья могла быть вместе? Конечно! Я была уверена, что доброта и договоренность правят бал в этом железном царстве. До того самого дня.
Я вошла в вагон, привычно скользнув взглядом по цифрам на табличках.
Вот и оно: моё верхнее место под номером 16. Но почему-то оно оказалось уже застелено бельём.А за столиком на нижней полке сидели две дамы и чаëвничали.
— Девушка, милая, — первой начала диалог захватчица моего места. — Можно я тут поеду? Вы же не будете против поменяться? Нам с подругой нужно обсудить многое, а места у нас в разных концах вагона.
Я улыбнулась. Ну вот, классика жанра. Почему бы и нет?
— А вы до какой станции едете? Когда выходите? — поинтересовалась я, уже готовая согласиться.
— Ой, нам ещё далеко, — махнула рукой женщина. — Приедем только ночью, в два часа.
В моей голове мгновенно выстроилась цепочка. Ночь. Два часа. Глубокий сон. А мне нужно будет сползать с верхней полки, разбудив соседей, собирать в темноте подушку, одеяло, вещи, потом идти через весь вагон обратно на своё место.
Ведь место этой пассажирки будет считаться свободным по её приезду, а мне ещё долго до места назначения ехать. И это вместо сладкого сна под убаюкивающий стук колес!
Моя улыбка потухла.
— Простите, но нет, — сказала я тихо, но твёрдо. — Ночью возвращаться на своё законное место очень неудобно. Я выхожу только на следующий день.
Наступила тишина. Та самая, громкая, звенящая. Умные глаза женщины сузились, её подруга смерила меня взглядом, полным презрения.
— Никакого сочувствия, — прошипела первая, медленно поднимаясь с моего места. — Ну, ясно. Нельзя людям пойти навстречу.
— Да уж, — фыркнула вторая, собирая свои пакеты. — Встречаются же такие несговорчивые. Всё им не так. Только о себе и думают!
Они обе встали, и с таким театральным возмущением стали убирать свои вещи и уже разложенный матрас, будто я отобрала у них не место, а последнюю надежду.
Они ворчали, бросали в мою сторону колкие фразы, шипели, как разозлëнные кошки, которым испортили их уютный вечер.
Мне же тем временем пришлось искать свободный матрас, чтобы расположиться на своём месте.
Я молча взгромоздилась на свою полку. Прежней радости не было. Эти женщины, не стесняясь моего присутствия, сидя внизу, теперь обсуждали, какая я неотзывчивая и ворчливая. Меня, кто всегда считал, что уступчивость — это язык, на котором говорят попутчики.
Вот просто интересно: ведь, не занимая чужого места, они смогли сидеть и беседовать на нижней полке одной из них.
Вечером все лягут отдыхать и спать, в том числе и эти дамы, конечно. Зачем было занимать чужое место? И просить поменяться? Да ещё и какие-то претензии высказывать человеку, который не пошёл у них на поводу?
Я смотрела в темнеющее окно на мелькающие огни и понимала: иногда сказать «нет» — не значит быть плохим. Это значит уважать свой комфорт и свой сон.
Но в тот вечер, в поезде, несущемся сквозь ночь, я впервые почувствовала себя не частью дружного сообщества путешественников, а одинокой, несправедливо обиженной зайкой, которая просто не захотела менять свою норку в два часа ночи.
И знаете? Я ни капли не пожалела. Потому что в два часа ночи я крепко спала, а не бродила по вагону с узлами в руках. И это было прекрасно.
А как вы считаете: кто из нас оказался прав?
Спасибо за внимание, ваши 👍и комментарии🤲🤲🤲. Мира, добра и взаимопонимания вам💕💕💕