Рецензия театрального критика Леонида Соколова на спектакль «Двое видят двух»
После премьеры спектакля «Двое видят двух» в «Хитровке» театральный критик Леонид Соколов написал рецензию — пронзительную, вдумчивую и наполненную личным опытом встречи с поэзией Фроста.
Мы с благодарностью публикуем её целиком — потому что она отражает не только художественные особенности постановки, но и глубокую личную связь автора с творчеством Фроста.
Леонид Соколов, театральный критик:
РОБЕРТ ФРОСТ. ДВОЕ ВИДЯТ ДВУХ. АВТОР ПЬЕСЫ ПО СТИХАМ ПОЭТА И РЕЖИССЕР АНДРЕЙ САВОСТЬЯНОВ. КЦ «ХИТРОВКА»
Помню, как в 1936 году в журнале «Интернациональная литература» впервые прочел Роберта Фроста. (Однажды мне именно так привиделось, не удивляйтесь, «Я не могу забыть тот мир загадки, Увиденный сквозь льдистое стекло, — С воды его я утром взял из кадки, В нем всё лучилось, искрилось, цвело. Оно растаяло и разломилось, Но все ж на миг Передо мною сон возник, И я постиг, Каким видением душа томилась. Все яблоки, огромны и круглы, Мерцали вкруг меня Румянцем розовым из мглы»). Я увидел его именно таким румяным розовым круглым яблоком, свисающим над ручьем. И я сказал себе: «Остановись. Вот твой источник. Пей И обретай утраченную цельность».
На самом деле я прочел Фроста только в конце 60-х, в сборнике переводов Михаила Зенкевича. Там были и стихи, сделавшие ему славу лучшего американского поэта ХХ века – четыре Пулитцеровские премии и 31 номинация на Нобелевку – «Починка стены» и «Клочок цветов» и «Лед и пламень»
Твердят, мол, сгинет мир в огне
Или во льду.
По опыту, пожалуй, мне
Приятней погибать в огне.
Но если дважды на роду
Написано нам погибать,
Я силу и во зле найду -
Уничтожать
Дано и льду.
Впервые я читал т а к о г о поэта. «Лесного», будто по колено вкопанного в сумрак чащи, или, как васнецовская Аленушка, пригорюнившаяся у пруда, автора медитативного, задумчивого, не думающего о рифмах – лучшее написано белым стихом, повествовательного, часто с нитевидным сюжетом балладного типа. Мне, выросшим на краю московского Лосиного острова и бредившим тогда – подростком – Виннету, Чингачгуками и Гайаватами его пантеистический взгляд на мир был близок. Но это был только «первый план», только «поверхность» стихов Фроста, тогда я не чувствовал еще философию, точнее натурфилософию поэта, его национальный – и вполне интернациональный – дух, его «сквозную» тему одиночества, противостояния ужасу бытия, драматических человеческих взаимоотношений и стеклянной хрупкости любви.
Поэтому пугаете напрасно
Тем, что миры безмерны и безгласны
И небеса мертвы. Здесь, за дверьми,
Пространства столь же пусты и ужасны.
Андрей Савостьянов «нашел» – обрёл – Фроста, раскрыл и присвоил его как верного сторонника, единомышленника и соавтора в 90-х. И над этим спектаклем он, можно сказать, работал вместе с поэтом 30 лет с лишним. Савостьянов – и это главное достижение «Двое видят двух» – «распаковал» Фроста для театра – собрал из десятка его поэтических шедевров психологическую драму для двух героев – их играют Елена Соколова и Дмитрий Ануров. И как играют! Космически! Каждого из них «можно уподобить космическому кораблю, который по мере ослабления земного притяжения оказывается во власти иной гравитационной силы – внешней. Однако топливо все то же: скорбь и разум» (Из эссе Иосифа Бродского «Скорбь и разум», посвященного Фросту). Эти актеры перед нами, но и где-то там – в Америке, Новой Англии, в краях великого поэта… Там не читают стихов (нет, конечно, читают), там стихами действуют, они превращаются в самых напряженных местах в рапирный каскад реплик, в страстный диалог будто выхваченный из любовной драмы, живущей в одном пространстве с триллером, а то и с фильмом ужасов. И при этом стихи звучат не «поэтически», а просто и естественно, как падающие листья в октябре…
Но в этом нет ничего удивительного! Как заметил Бродский, «мрачные пасторали Фроста так же драматичны, не только в смысле интенсивности взаимоотношений персонажей, но более всего в том смысле, что они действительно театральны. Это род театра, в котором автор играет все роли, включая сценографа, режиссера, балетмейстера и т.д. Он же гасит свет, а иногда представляет собой и публику».
Строки в «Двое видят двух» словно взлетают над самими собой, и сохраняя всю свою поэтичность, вдруг на своих острых краях, на своих лезвиях с – так и кажется! – бурыми пятнами запекшейся крови и комьями чернозема – Фрост всю жизнь оставался фермером, человеком с плугом на земле – затягивают зрителей в действие, заставляя неотрывно следить за па-де-де двух героев. Или па-де-труа – если с учетом рассказчика, человека от автора – самого Андрея Савостьянова, который тоже всегда на сцене.
«… Все кладбище семейное - в окне,
Да и само - размером с нашу спальню.
Три каменных надгробья и одно
Из мрамора. Приземистые камни
Блестят на солнце. Вряд ли ты глядишь
На них, но я, конечно, понимаю:
Могила сына"...
"Нет, - в слезах, - не смей!"
Из-под его скользнувшая руки,
Лежащей на перилах, вниз метнулась
И снизу вверх взглянула на него
С таким презреньем, что, и сам забывшись,
Воскликнул: "Что же, мне о нем нельзя?"
"Тебе - нельзя!..»
("Домашние похороны". Фрагмент)
«Окно как бы висит на стене спальни, подобно картине, и картина эта изображает кладбище» - «здесь Фрост дает самое ошеломляющее сравнение в этом стихотворении, а возможно, и во всем творчестве». «Подмеченная связь между семейным кладбищем и супружеской постелью спальни — дает в сумме еще большую степень отстранения. Степень, которая фатальна для человеческого взаимодействия — и делает общение невозможным, ибо общение требует равного». Вот выхватил этот кусочек, проиллюстрировал словами Бродского, но… У меня-то в глазах стоит к а к это было поставлено и сыграно, а вы-то видите только буквы… Конечно, я был поражен, как скрытного, затаенного, пуритански сдержанного Фроста удалось раскрыть режиссеру, сделать из такой сложной фактуры почти детективное повествования в духе Эдгара По. Хотя истоки – в самой жизни Фроста, которая была не просто трагичной, но страшной: ранняя смерть от туберкулеза отца, оставившего семью нищей, смерть его младшей сестры в психиатрической клинике, смерть от рака матери, попытка самоубийства после первоначального отказа его будущей жены от брака (тоже умерла от рака), смерть двух их детей в младенчестве, самоубийство старшего сына, смерть во время родов дочери, постоянные тяжелые депрессии…
И «яблочный дух», и тайна, и мистика, и действие, за которым следишь, что называется, с погружением, всё это есть. Но в этом спектакле несколько «строф»: сначала очень насыщенная лекция специалиста по американской литературе, ученого из МГУ Кирилла Игнатова, потом докфильм Ширли Кларка «Ссора влюбленного с миром» (где, внимание, вы услышите воссозданный нейросетью голос Фроста, если бы он говорил по-русски!) и только потом – сам спектакль. Общий хронометраж – с антрактом – два часа.
"Ну вот и все!" И это было всё.
Горячая волна их окатила,
Как если бы земля им невзначай
Знак подала своей любви ответной.
Использованы стихи Роберта Фроста в переводах В.Топорова, М.Зенкевича, А.Сергеева, В.Степанова, Г.Кружкова, И.Кашкина.
Леонид Соколов.
Спектакль «Двое видят двух» смотрите в «Хитровке» 26 ноября, 19:00.
🎟 Купить билет