Фрост потянулся за часами, что лежали на тумбе. Уже прошли целые сутки, как в Острожном крае появились Северные драконы. Сутки гном провел в своем погребе, каждый раз вздрагивая от грохота падающих стен, крыши… Сутки он беспокойно метался по укрытию и чуть не каждые четверть часа взбирался по лестнице, чтобы проверить, не пробрался ли к нему огонь.
Крышка люка уже давно полностью расплавилась, но горное железо хоть и не прилегало плотно к теперь уже пустому проему, тем не менее, не давало языкам пламени вползти внутрь. Фросту даже казалось, что оно и запах дыма каким-то чудом сдерживает. Иначе, как объяснить то, что воздух в подвале не был удушливым и не вонял гарью? Была и еще одна странность, которая очень занимала гнома, но ответа, как он ни старался, найти не мог. Лестница, сделанная практически из такого же сплава металлов, что и люк, никак не пострадала. Разве только немного повелась от жара. «Не иначе меня сам Гадрук хранит» - думал гном и отчаянно надеялся, что все обойдется. Только вот душу, словно голодный стервятник, грызла тревога за остальных. Что там с ними стало?
Постепенно огонь стал затухать, и даже подобравшись вплотную к хлипкому заслону, жара почти не ощущалось. Однако Фрост никак не решался покинуть убежище. Он сам не мог понять, что его останавливало. То ли нежелание видеть вместо родного дома дымящиеся головешки, то ли страх не встретить ни единого гнома и узнать, что он единственный выживший, то ли все это вместе и при этом что-то еще, чего он пока не понял.
Фрост, нахлобучив новую шапку, которая отыскалась в подвале, сидел, понуро опустив голову, и бездумно глядел в пол. Как бы его нутро ни противилось, идти все ж таки надо. Он глубоко вздохнул, будто перед прыжком в стылую воду, и с явной неохотой поднялся. Как же тяжело сделать хоть шаг. Телесно-то ничего вроде не мешает, а вот поди ж ты…
Гном в неведомо какой уже раз преодолел лестницу, вынул заслон и сдул осевший на нем пепел. Железо ничуть не пострадало, только вот цвет его немного изменился. На первый взгляд такое же серебристо-белое, как и было раньше. Однако если его повернуть чуть в сторону, так, чтобы свет падал под определенным углом, круг начинал испускать неяркое голубоватое свечение.
- Н-да, – задумчиво протянул Фрост, вертя в руках диск. – Дела…
Но не это сейчас было важным. И гном, прекрасно это осознавая, заглянул в наполовину заваленный проем. Торчали недогоревшие балки, слабо тлели угли, а в пространстве между ними виднелось затянутое низкими хмурыми тучами небо. Погода была как раз под стать настроению Фроста.
Гном сдвинул в сторону мешающее почерневшее бревно, вылез наружу и огляделся. Итак, его дом сгорел дотла. Выгорел подчистую. Не осталось ничего: ни добротных бревенчатых стен, ни красной черепичной крыши, ни пола, ни мебели. Лишь закопченный колокол, расколовшийся надвое, был единственным более-менее уцелевшим предметом.
Фрост сделал шаг, и под его ногой что-то хрустнуло. Гном поморщился. В напряженной звенящей тишине, что стояла вокруг, звук вышел особенно громким и пугающим. Он торопливо вышел за пределы пепелища. Оставаться здесь дольше не было никаких сил.
Гном, вертя головой по сторонам, двинулся вниз по некогда оживленной центральной улице. Еще вчера по обе ее стороны высились аккуратные деревянные домишки, а вокруг хлопотали гномы. Сейчас Фрост видел совсем иную картину. Сплошь серый пепел, тлеющие головешки, едкий запах гари и ни единой живой души.
- Бруст! – позвал гном охрипшим от волнения голосом, проходя мимо очередного сгоревшего дома. – Бруст! – он немного постоял в надежде увидеть выходящего из своего укрытия приятеля. А так и не дождавшись, ступил на почерневшую землю.
- Бруст! – снова крикнул гном и, подобрав увесистую палку, принялся ворошить пепел в поисках входа в укрытие, которое имелось в каждом гномьем доме.
Заваленный проем Фрост обнаружил довольно быстро. Он отбросил обугленные куски черепицы и кое-как спустился вниз. Бруст был там. В свете догорающего факела Фрост сразу увидел его тело. Хоть огонь и не проник в подвал друга, тем не менее, это его не спасло. Бруст угорел от дыма. Фрост силился сглотнуть вставший в горле ком, но так и не сумел этого сделать. С трудом сдержав рвущийся наружу крик, он вылез из подвала и нетвердой походкой, будто был во хмелю, двинулся дальше.
Фрост останавливался у каждого пожарища, громко звал, не получив ответа, все равно подходил, разгребал угли, искал засыпанные подвалы, спускался вниз в тщетной надежде увидеть выживших.
К слову, спрятаться успели почти все гномы. Так что напрасно Фрост себя корил. Гномы добежали до своих подвалов, расположенных настолько глубоко, что даже беспощадные языки пламени не смогли до них дотянуться. Но вот дым - въедливая пакость… Он пробирается в любую щель, заползает в самые дальние и укромные уголки, скручивает удушающей петлей горло и разъедает нутро…
От вида бесконечной череды мертвых тел Фросту хотелось кричать, выть в голос, молить судьбу о пощаде… Да он сейчас согласился бы на все, что угодно, лишь бы не видеть безжизненные лица тех, с кем еще вчера обсуждал новые сорта яблок и делился секретами, когда лучше высаживать рассаду в открытый грунт.
И все же уцелевшие были. Пусть мало, но были. Они словно тени вылазили из своих укрытий и неприкаянными призраками бродили на месте бывших жилищ.
- Ох, Фрост, ну и беда с нами приключилась, – обреченно вздыхали они, завидев бредущего гнома, и вытирали рукавом слезы.
- Беда, – угрюмо кивал гном и шел дальше, ища живых.
Фрост обошел всю деревню. Оказалось, что из пятисот гномов, проживающих в Острожном крае, спаслись около двухсот, а, точнее, сто девяносто. Он собрал всех на некогда главной улице, у того места, где располагался величественный храм Гадрука – гордости и святыни гномов. Ныне от него осталось лишь одно воспоминание.
Гномы, полностью раздавленные случившимся, рыдали в голос. Многие, не в силах стоять, тяжело опирались на подобранные кривые палки. Они все словно в раз постарели, напоминая беспомощных дряхлых стариков: сгорбленные, с трясущимися мелкой дрожью руками и низко опущенными головами. Они смотрели себе под ноги, будто страшась лишний раз взглянуть на окружающую со всех сторон выжженную черную землю. Большинство гномов растеряли свои шапки и стояли с непокрытыми головами, отчего их вид казался еще более жалким. Одежда покрылась слоем пепла, а загорелая от постоянной работы на улице кожа приобрела землистый оттенок. Впрочем, вряд ли кого-то это тревожило в данный момент.
Гномы оплакивали погибших и сетовали на судьбу. Однако случившегося уже было никак не исправить, и они, горестно всхлипывая, принялись собирать свои скромные пожитки. Все понимали: отсюда следовало уходить и как можно скорее. Драконы могли вернуться в любой момент.
Фрост тем временем отправился к своему сгоревшему дому, и выгрузил из убежища все вещи, которые на его взгляд представляли хоть какую-нибудь ценность, а также забрал съестные припасы. Он разложил все по крепким холщовым мешкам – их вышло четыре. Фрост связал между собой два мешка и перекинул через плечо. С оставшимися гном проделал тоже самое. Крякнув от натуги, он тяжело зашагал за остальными гномами, проходившими мимо.
Они длинной нестройной цепочкой направились в лес, что располагался у края засеянного овсом поля. Глядишь, и не заметит их среди деревьев вражье отродье.
Войдя под зеленые своды могучего елового леса, они остановились.
- Давайте, что ли, здесь расположимся? – предложил Фрост, указывая на то место, где деревья росли особенно густо, спуская широкие разлапистые ветви почти до земли. – Здесь нас драконы увидеть не должны. Да и лежанка отличная выйдет.
- Дело говоришь, Фрост, – согласно пробасил крупный круглолицый гном с густыми бровями, добродушными серыми глазами и длинной темно-каштановой бородой, из которой тут и там виднелись тоненькие косички. Правда, сейчас от пыли и золы она была серой. – Тута переночуем. А на завтра уходить надо. К императору нам идти следует. В столицу. К людям. Защиты просить. А то ведь драконы тепереча так и повадятся к нам летать, дома жечь. Мы отстроимся заново, а они опять нас огнем вытравят. Не дело это. Не дело!
- Только ты, Хрим, не забывай: до императора три дня пути… - начала было старая гномиха, очень худая и морщинистая. Даже мешковатое платье ниже колен из грубой серой шерсти не скрывало ее сухощавой фигуры.
- Я понимаю, чего ты страшишься, Гурта, – нетерпеливо перебил ее Хрим, беспокойно комкая в руках свою ставшую непонятного цвета шапку. – Большинство из нас Острожного края отродясь не покидали. Мы народ оседлый, колесить по миру не приучены. Наше дело землю обрабатывать, урожай растить, да потом по осени на ярмарке излишки выгодно продать заезжим покупателям, коих, к слову сказать, у нас всегда с избытком водилось. Что и говорить, мы обычные крестьяне, сельские жители, труженики лопаты и мотыги. Иная жизнь нам непонятна и чужда. Но что ж делать, коли судьба с нами так обошлась? Признаться, я и сам порядком робею перед долгой дорогой, которую к тому же путем-то и не знаю. Но тута ничего не попишешь, идти, знамо дело, надо.
Гурта, не отводя настороженного взгляда от Хрима, нервно коснулась коричневых с проседью волос, убранных в низкий пучок на затылке, а после неодобрительно покачала головой.
- Да, Хрим дело говорит, – вступил в разговор Фрост. – Гурта, пойми, здесь нам пока оставаться нельзя. Опасно это! А дорогу я знаю. Ко мне, бывало, из столицы люди приезжали за сидром. Они рассказывали, как дотуда добраться можно.
Гурта промолчала, не став спорить. Однако весь ее вид говорил о том, что с таким решением она не согласна.
- Ну, тогда вообще все ладно выходит! И еда у нас стараниями Фроста имеется. На всех, конечно, не хватит, но так мы в дороге чего найдем. Земля-то она завсегда накормит. Животинку какую крупную поймаем, рыбу наловим. Не пропадем, в общем. – быстро заговорил Хрим, хлопнув Фроста по плечу. Он явно хотел закончить этот разговор, пока еще кто-нибудь из-за страха перед дальней дорогой не принялся возражать. Им ведь только споров и склок сейчас не хватало. – Так что дойдем потихонечку. Дойдем обязательно! – он обвел взглядом молчаливых и хмурых собратьев. – Уж император-то с драконами разберется, он им хвосты понакрутит! И нас в беде не бросит. Глядишь, какую помощь окажет, деньги даст или еще чего.
На том и порешили. Гномы сбились в кучу и стали устраиваться на ночь. Фрост расположился рядом с Хримом. Как-то так вышло, что два гнома быстро нашли общий язык, хотя раньше толком и не общались.
Фрост быстро соорудил по примеру соседа подстилку из елового лапника и тут же на нее улегся. Костер разводить не стали, побоялись. Лишь наспех перекусили, запили сухой ужин водой из ручья, а после распределили ночное дежурство. Когда место вынужденной ночевки окутала непроглядная тьма, гномий лагерь затих.
Фрост долго не мог уснуть, все ворочался с боку на бок. Последние события лишили его покоя, и теперь сон явно обходил его стороной. Да еще предстоящий поход до столицы Фарерских земель – Гросслира, чего уж там скрывать, тоже не добавлял благостного настроя. Прав был Хрим, когда говорил, что не привыкли гномы к путешествиям. Они ведь не кочевой народ, что скитается по разным землям. Гномы - существа основательные, во всем порядок любят. А какой же порядок, когда сегодня ты спишь под кустом, а завтра в болото забрел. Сегодня у тебя на обед подстреленный заяц, а завтра всего лишь лесные ягоды недозрелые. Кутерьма это, риск и волнения, а вот порядка никакого.
Фрост нащупал на груди свою пластину. Согнул ее легонько, и в голове мгновенно всплыли слова отца: «Сын, ты должен быть, как эта пластина. Под напором жизненных перипетий склоняться в ту или иную сторону, легко подстраиваясь под создавшиеся обстоятельства. Но вот сломаться ты не должен никогда».
- Я не сломаюсь, отец, – прошептал Фрост и закрыл глаза.
4 глава будет добавлена в субботу 8 ноября 2025 года. Благодарю за внимание к моей истории!