Часть 31.
Все иллюстрации и документы находятся в свободном доступе. При указании даты по старому стилю даётся примечание.
Основная литература и материалы приведены в первой части.
При использование материалов я стараюсь сохранять сокращения и орфографию источника, если это не мешает пониманию.
Содержание, увы, предназначено только для 18+. Гражданская война жестока.
Данные по населению приводятся, конечно, примерно на тот период 1919 года.
Приведённые изображения строго соответствуют названному месту. Прошу извинения за возможное неправильное указание волостей. Начиная с января 1918 года они дробились, менялись названия и т. д.
Поскольку восстание практически закончилось, дальнейшая хроника практически посвящена итогам, анализу и прочим выводам.
Часть материалов уже использовалась по соответствующим датам.
Слово — очевидцам.
Поскольку дальше по времени идут уже почти одни результаты и выводы, я счёл возможным опубликовать воспоминания непосредственных участников событий.
Вначале, с портретами — публикации из книги: Фомин Н.Д. (ред.) «Симбирская губерния в 1918-1920 гг. Сборник воспоминаний» [1958], стр. 379-405
Редькин: «С помощью продотрядников заготовки хлеба по продразвёрстке в уезде проводились гораздо успешнее. Огромную роль в изъятии хлебных излишков у кулацких хозяйств играли деревенские комитеты бедноты. Но некоторые из них допускали иногда и перегибы.
Этим пользовались вражеские элементы. Всякую ошибку, допускаемую комбедовцами и продотрядниками, они истолковывали как произвол, сеяли в рядах середняцкого и бедняцкого крестьянства недовольство.
И вот такой взрыв недовольства кулакам, эсерам, колчаковцам удалось вызвать и в Карсунском уезде. В марте 1919 г. произошёл мятеж, получивший название «чапанного восстания».
Волна «чапанки» возникла далеко за пределами Карсунского уезда, но, достигнув Карсуна, была остановлена.
Первые признаки восстания появились в селениях, граничивших с Сенгилеевским уездом. В эти селения с заданием разрядить накалившуюся атмосферу уисполкомом и укомом партии были посланы, ответственные работники, председатель уисполкома Кудрявцев М. Я., упродкомиссар Панов М. А., секретарь уисполкома Поляков, политкомиссар полка Репинский С. Л., его секретарь Кожевников Д. и другие. Репинский и Кожевников были зверски убиты кулаками в селе Соплевке (ныне Красный Бор).
Председателя уисполкома Кудрявцева и секретаря уисполкома Полякова кулаки схватили в с. Мухино, связали их и после жестоких побоев полураздетыми повезли в штаб повстанцев в с. Поповку. Та же участь постигла и упродкомиссара Панова в с. Каргине. По дороге в с. Поповку они все трое были отбиты у повстанцев группой вооружённых продотрядников и отправлены в ближайшую больницу. Возвратились они в Карсун уже после подавления мятежа.
В с. Вешкайме повстанцы разоружили группу продотрядников, но одному из продотрядников удалось бежать в Карсун, где он рассказал о кровавых событиях в сёлах Соплевке, Каргине, Мухине и об опасности нападения на Карсун вешкаймских кулаков.
В Карсуне спешно сформировался штаб по подавлению восстания и коммунистический отряд в составе около 80 человек. Коммунистический отряд разделился на две неравные части. Полагая, что главные силы повстанцев будут двигаться на Карсун по вешкаймскому тракту, большая часть коммунистического отряда под командова нием А. А. Карсунцева направилась навстречу повстанцам и залегла у дороги на подступах к Карсуну. Другая, меньшая, часть бойцов коммунистического отряда мелкими группами, человек по восемь, рассыпалась по улицам города.
Штаб по руководству боевыми действиями коммунистического отряда с двумя пулемётами расположился сначала в здании уездного Совета (ныне здание райисполкома), а потом, ввиду угрозы быть захваченными повстанцами, перебазировался в здание, занимаемое ныне почтовой конторой.
Наша группа в составе 8 человек под командованием В. Зайцева заняла боевые позиции по Лебедевской улице и первая встретила натиск повстанцев со стороны Краснополки и юго-западных улиц Казачьей части города.
Штаб просчитался, полагая, что повстанцы двинутся на Карсун по вешкаймскому тракту. Они двинулись обходным путём через Краснополку. Заняв без выстрела три юго-западные улицы (ныне Нижне-Вишняковскую, Верхне-Вишняковскую и Барышскую), повстанцы свой главный удар направили на здание уездного Совета, подступы к которому защищала наша небольшая группа, встретившая повстанцев в конце Лебедевской улицы. На помощь нам штаб выслал подкрепление в составе ещё одной группы и пулемёта.
Завязались уличные бои. Наш маленький отрядик более часу яростно отбивал натиск повстанцев, наступавших со стороны Барышской улицы. Но случилось непредвиденное обстоятельство. Лошадь, на которой подъехал к нам пулемётчик с пулемётом, испугалась н вместе с пулемётом и пулемётчиком понеслась по Лебедевской улице к центру, а потом на Пензенской улице свернула и вынесла пулемётчика на Барышскую улицу. Наконец, пулемётчику удалось остановить взбешённое животное. Но не успел он развернуться, как выстрелом из винтовки был убит. Пулемёт был захвачен повстанцами.
Когда начались уличные бои в городе, отряд под командованием Карсунцева, полагая, что повстанцы захватили весь город, покинул свои позиции по Вешкаймскому тракту и ушёл через лес по направлению села Урено-Карлииского.
К вечеру разразилась пурга, но бои между защитниками Советской власти и «чапанами» продолжались до поздней ночи. Мятежники, имея численный перевес и вооружённые захваченным у нас пулемётом, овладели целиком Саратовской улицей, но продвинуться дальше, до здания уездного Совета, не смогли.
С наступлением темноты бои прекратились, и нам пришлось провести тревожную ночь в непрерывном патрулировании по не занятым повстанцами улицам города.
К утру следующего дня в Карсун прибыла воинская часть из г. Алатыря, на вооружении которой оказалась пушка. Узнав о прибытии воинской части, кулачье, не возобновляя боев, стало покидать Карсун. К рассвету в Карсуне их почти никого не осталось.
Однако это был не конец. На другой день началось наступление кулацких повстанцев со стороны села Больших Поселок.
В тот день, когда в Карсун вторглись повстанцы из юго-западных селений и начались уличные бои, поселковкие жители, работавшие в разных учреждениях города, бросив работу, бежали домой.
Все мерзкое, все подленькое зашевелилось, пришло в движение. Десятка два кулаков и кулацких подпевал нагрянули в сельский Совет и угрожающе потребовали от председателя сельсовета Журавлева С. Г., чтобы тот немедленно созвал сходку. Председатель отказался. Ударили в набат, и площадь перед сельсоветом заполнилась народом. Председателю сельсовета предложили открыть собрание, но тот наотрез отказался. Собрание открыли, помимо воли председателя сельсовета. Председателя решили сменить под тем предлогом, что он является отцом коммуниста. На должность председателя сельсовета избрали известного в селе мироеда и пройдоху Л. П. Аношина, только что бежавшего из Карсуна, где он устроился было на работу в упродкоме.
При обсуждении вопроса о том, присоединяться или не присоединяться к восстанию, мнение пришедших на сход разделилось. Те, что были против восстания, один по одному покинули сходку. На сходке, таким образом, остались кулаки и подкулачники, и они почти единодушно решили выступить и поддержать восставших. Вызвали попа и предложили ему перед выступлением отслужить молебен. Но поп оказался более благоразумным. Он не только отказался от выполнения предложения, но и предложил отказаться от неразумной затеи. Попытка попа вразумить рассвирепевших успеха не имела.
В это время через Посёлки следовала в Карсун воинская часть из Алатыря. Обоз с красноармейцами остановился у сельсовета, чтобы переменить подводы. Командир части потребовал смены лошадей, но получил решительный отказ. Более того, обнаглевшие горлохваты потребовали полного разоружения части и передачи оружия повстанцам. Решительно отказавшись вести какие-либо переговоры с повстанцами, командир части отдал приказ по команде зарядить винтовки и приготовить пулемёт, а подводчикам трогаться в путь. Подводы тронулись. Красноармейцы сидели на санях с ощетинившимися винтовками и, сопровождаемые недружелюбной толпой, следовали по направлению в Карсун.
Всю ночь в Поселках не прекращалось движение. Кулаки и их подпевалы, вооружённые винтовками, ходили по избам и угрозами поднимали мужиков с постелей, печек и полатей, заставляли вооружаться чем попало. К утру «доблестного» повстанческого войска набралось до 200 человек. Разбитые на подразделения, часов в десять утра мужики двинулись на Карсун.
Узнав о выступлении поселковских повстанцев, Карсунский штаб выслал им навстречу коммунистический отряд под командованием П. С. Журавлева — сына только что сменённого председателя поселковского сельского Совета и артиллерийский расчёт, прибывший с алатырской воинской частью. Отряд расположился на возвышенности между Карсуном и Посёлками, откуда простреливалась вся местность.
Повстанцы, развернувшись цепями по обеим сторонам большой дороги, увязая в снегу, медленно продвигались вперёд. Сигналы, посылаемые повстанцами со стороны командования коммунистического отряда, о том, чтобы те прекратили движение и возвращались домой, или не были поняты, или не были приняты их главарями, и цепи повстанцев продолжали наступать.
Посоветовавшись с представителями штаба, командир отряда отдал приказ артиллерийскому расчёту дать несколько выстрелов по Посёлкам.
От первых же двух выстрелов в Посёлках возникли два очага пожара. Наступавшие повстанцы повернули обратно и побежали к селу. Коммунистический отряд без выстрела последовал вслед за убегавшими повстанцами.
Таким образом, запоздавшее выступление поселковских повстанцев было подавлено двумя артиллерийскими выстрелами, коммунистический отряд вошёл в Посёлки.
Так усилиями немногочисленного коммунистического отряда Карсуна кулацкое восстание было подавлено.
На площади Карсуна возвышается монументальный конусообразный обелиск, на всех сторонах которого написаны имена тех, кто отдал свою жизнь в борьбе с врагами Советской власти в те годы, годы немеркнущей славы».
Горчаев: «Весной 1919 года требования фронта на людей и на снабжение не только не уменьшились, а, наоборот, возрастали с каждым днем. В этих условиях Советы в Сызрани брали на учёт всё продовольствие, чтобы бережно и разумно делить его между бойцами на фронте, ранеными в госпитале и жителями тыла. Иной раз приходилось забирать хлеб, приготовленный крестьянином для посева полей. В это время кулаки и колчаковские агенты, пользуясь нашими трудностями, вели гнусную контрреволюционную работу. Они ставили своей,задачей вызвать новые колебания в среднем крестьянстве, выдвинув эсеровский лозунг: «Долой коммунистов, да здравствует Советская власть». Обещаниями свободной торговли и террором против советского актива кулацко-эсеровским бандам удалось пошатнуть часть середняков. В этом и заключалась политическая подоплёка «чапанного мятежа».
Движение началось в Новодевичье, крупном селе Сенгилеевского уезда. Мятеж стал разрастаться, восставшими был захвачен Ставрополь. Агенты Колчака — кулаки овладели там типографией и стали выпускать воззвания, листовки, прокламации со своей обманной агитацией. Из Новодевичья восстание перебросилось и в Сызранский уезд: в села Усолье, Усинское, Шигоны, Малячкино и др.
Что же предприняла Сызранская парторганизация, когда начался этот мятеж? Прежде всего были организованы ревкомы, штаб по ликвидации мятежа, состоящий из семи человек. Председателем штаба был утверждён военком Козлов. Ревком под моим руководством немедленно отправился в Усинск.
В село Усолье из Новодевичья явилась большая банда (на 100 подводах), вооружённая винтовками, во главе с предводителем Серовым — агентом Колчака. Приехавшие заняли все организации волостного центра, арестовали коммунистов и членов волисполкома. После этого зазвонили в набат с колокольни, созвали крестьян села и предъявили им требование о присоединении к восставшим. Кулаки взбудоражили крестьянскую массу, и Усолье присоединилось к восставшим. Прибывшие вооружённые банды и кулачье Усолья, вооружившись чем попало, бросились по соседним селениям — Жигули, Печерское, Усинское и другие. С 7 по 13 марта к восстанию присоединились 19 селений из 240. Центр восстания — село Усинское — находится от Сызрани в 25 км и от Симбирска в 120 км. В Усинском был самый высокий процент прослойки кулачества по сравнению с другими волостными центрами, там было большое влияние эсеров среди крестьян. Село отличалось ещё и тем, что в нем всегда было больше всех дезертиров и противников Советской власти.
Сызранский Совет направил в Усинское вооружённый отряд из 127 человек под командованием предуисполкома Зирина. По сути дела это были продотрядники. Численно превосходящими мятежниками отряд был окружен и разбит, а 32 человека взяты в плен и зверски растерзаны. Их трупы были привезены в Сызрань и помещены в бывшем женском монастыре, в церкви, для опознания. Для их погребения была создана комиссия, которой были опознаны лишь несколько человек: фельдшер детской столовой Смирнов, 3 человека из семьи Смирницких, Тарасов — делопроизводитель биржи труда и др.
Мы решили форсировать наступление па Усинск. Восставшие вначале отступали, а потом перестроились и почти окружили весь отряд. Тогда мы прибегли к манёвру.
На Усолье пошёл тов. Козлов с красноармейцами 2-го батальона. Одновременно со стороны Иващенского завода, где была расположена четвёртая армия, были посланы отряды на Большую Рязань, Переволоки и Комаровку. Усинцы продолжали сопротивляться, несмотря на наш нажим. Мы вынуждены были прибегнуть к крайней мере — зажечь село. Это отрезвило мятежников, они бросились спасать своё имущество, а пришедшие из других сёл спешно начали отступать к своим деревням и селениям. Конечно, здесь не обошлось без жертв с обеих сторон.
Наряду с репрессивными мерами мы разъясняли крестьянам контрреволюционную сущность мятежа и задачи Советской власти.
Разгром кулацкого восстания под Усинском и в самом Усинске привёл к массовому отходу трудящихся крестьян от кулаков. Крестьяне собирали собрания и митинги и выносили решения, резко осуждавшие восстание против Советской власти, обещали не допускать этого никогда. Например, в селе Студенце сход крестьян 12 марта 1919 года, заслушав доклад тов. Козлова, вынес такое решение: «Теперь мы поняли, что нас обманули кулаки, спекулянты и какие-то проходимцы под видом плотников из других мест. Клянёмся, что мы никогда не допустим, чтобы нас одурачили враги трудового народа. Мы будем выполнять все свои обязанности перед государством. Мы будем твердо стоять за Советскую власть».
Вот ещё одно решение крестьян волостного села Усолья от 15 марта: «Мы, крестьяне Усольской волости, Сызранского уезда, в числе 557 человек от лица всех тружеников всех селений волости, благодаря нашей темноте и бедности духа, воспитанные царизмом как рабы и под влиянием врагов Советской власти, посредством агитации кулаков из волостей Новодевиченской, Бектяшкинской, Ягодинской и Сенгилеевской совершили безумное преступление против Советской народной власти, не отдавая себе отчёта в последствиях, просим прощения и клянёмся честью русского гражданина, что впредь таких безумных безрассудных дел не допустим. Клянёмся, что мы будем выполнять все наши обязанности перед государством, следить за собой и всяким проявлениям агитации против Советской власти давать отпор, лиц же, агитирующих против,.будем задерживать и представлять властям. Просим товарищей борцов за светлое будущее простить нам тяжкое наше преступление. Вечная память погибшим борцам... Да здравствует Советская власть. В чем и подписуемся» (Следуют 557 подписей).
Аналогичных решений с раскаяниями было много. Бдительность в работе всех советских органов на селе возросла, и сами крестьяне были довольны, что устранялись все препятствия, которые мешали им в разрешении повседневных задач.
Наряду с этим усилился рост партийных ячеек на селе, вырос их авторитет среди крестьян. Ячейки стали более твердо защищать интересы государства, бедноты и семей красноармейцев.
Ставка агентов Колчака и кулачества на свержение Советской власти руками крестьян оказалась битой, с «чапанкой» было покончено в одну декаду.
На помощь сызранцам по ликвидации восстания был прислан отряд московских рабочих во главе с тов. Ибрагимовым. Отряд двигался по волостям, вокруг магистрали Сызрано-Вяземской железной дороги, ликвидируя мятежи по пути своего следования. Сызрань получила также помощь из Самары, откуда командующим тов. Фрунзе были присланы надёжные части южной группы войск Восточного фронта. Через Сызранский узел, через село Печерское, они двигались на г. Ставрополь и участвовали в его освобождении. Кроме того, в городе Сызранским комитетом РКП (б) был организован отряд численностью около 100 человек под руководством тов. Дормидонтова Василия. Этот отряд был сформирован из рабочих Московско-Казанской железной дороги, портных, служащих учреждений, коммунистов, сочувствующих и беспартийного актива. Отряд был направлен на ликвидацию восстания в волости, лежащие близ Московско-Казанской железной дороги.
В тот же день, когда мы, ревкомовцы, должны были выехать в с. Усинское, нам пришлось срочно ликвидировать восстание во 2-м батальоне Сызранского гарнизона. Две роты этого батальона выразили солидарность с мятежниками и начали враждебные действия против коммунистов. Солдаты из местных сел, захватив винтовки, покинули казармы и направились в Усинск и Шигоны. Остальные части восставшего батальона остались в казармах.
Посоветовавшись с тов. Козловым и начальником ЧК, мы с тов. Неудачиным отправились в казармы, чтобы заставить волынщиков подчиниться. Мы решили прежде всего изъять из их среды кулаков-зачинщиков, а из остальных организовать 3-4 взвода и повести их на ликвидацию мятежа. С наступлением темноты мы втроём (Козлов, Неудачин и я) отправились в казармы. Это было очень рискованное дело, но у нас не было другого выхода. Мы с Владимиром Неудачиным смело прошли в первый корпус, а тов. Козлов остался у входа в казарму, «вооруженный» воображаемым пулеметом.
Мы вошли в корпус свободно, так как у восставших не были выставлены караулы. У них как раз шёл митинг. Тов. Неудачин с гранатами встал у двери, а я, также вооружённый гранатами, вскочил на стол и обратился к солдатам: «Мы пришли, — заявил я, — поговорить с вами о том, как вы намерены поступать. Даём вам три минуты, чтобы обдумать ответ: или вы признаете своё заблуждение и тотчас же поставите ружья в козлы и свяжете зачинщиков, или останетесь изменниками Родины, и тогда никто из вас не выйдет, отсюда живым. В дверях вас встретит со своей командой и пулемётом военком Козлов».
В это время Козлов приоткрыл дверь и громко спросил :
— Прикажете выполнять?
— Да, если они не прекратят бунтовать.
— Есть выполнять!
Я начал считать, но лишь сказал «два», все сразу заговорили: «Мы не виноваты. Нас сбили с толку, а сами они ушли, одни — в Усинск, другие — в Шигоны. Они устраивали собрания и запугивали нас, что убьют, если мы не поддержим их».
Я скомандовал им: «Ружья в козлы, а сами в строй! Вы должны теперь делом доказать своё раскаяние. Мы сформируем из вас взвод, и вы пойдёте со мной на Усинск. С теми, которые ушли, мы постараемся найти общий язык, а если они будут сопротивляться — у вас оружие в руках».
После этого я громко крикнул тов. Козлову: «С пулемётом отставить».
— Есть отставить, — ответил он.
Так началось усмирение 2-го батальона. За первой ротой последовали остальные роты».
Маштаков: «Вскоре пришлось вновь мобилизовать местные вооружённые силы для борьбы с кулацкими мятежами.
В марте 1919 года в Сенгилеевском уезде, Симбирской губернии, начался кулацкий мятеж. Мятеж перекинулся из Сенгилеевского в Сызранский и Карсунский уезды. В это время мы с начальником административного отдела Авдониным А. В. были в Симбирске в губисполкоме на совещании председателей уисполкомов. Надо было срочно выехать в Ардатов, так как в некоторых крупных сёлах уезда было неспокойно. Ехали на лошадях и хотели остановиться на ночлег в селе Кондарать, Карсунского уезда. Однако нас предупредили, что в селе оставаться небезопасно: «Кулаки что-то готовят». Неспокойно было и в крупном торговом селе Астрадамовке, а также в Промзине Алатырского уезда.
Пришлось уже распряжённых лошадей вновь заложить и двигаться дальше. Ехали мы и днём и ночью, а утром прибыли в Ардатов.
В здании Совета в это время собрались председатели и секретари многих сельских Советов. Так как председатели сельских Советов в большинстве своём были люди, недавно вернувшиеся с фронта, то мы решили создать из них вооружённый отряд и объединить его с отрядом Красной Армии Ардатовского гарнизона. Для операции против мятежников, направлявшихся через Карсунский уезд к границам Ардатовского уезда, в районе селений Мачказерово, Тазино и Большие Березники, был выделен отряд из пятисот или шестисот человек с несколькими орудиями и пулеметами. Создано было командование отрядом (заместитель уездного военкома Косолапов, заместители председателя уисполкома Разин и Славкин, члены уисполкома Бочков и Ершов). В городе создан был Ревком во главе с председателем уисполкома. Всем сельским Советам даны были строгие указания усилить бдительность и выставлять в ночное время караулы. Предложено было выставлять караулы у церквей, чтобы кулачье не могло воспользоваться колоколами для набата.
Из города Ардатова отряд отправился на лошадях за 80 км в Тазинскую волость, чтобы преградить путь мятежникам. Отряд прибыл туда вовремя. Здесь произошли небольшие стычки с мятежниками. Узнав о том, что против них выставлены крупные вооружённые силы, мятежники ушли назад в Карсунский уезд. К апрелю восстание и в Карсунском уезде было подавлено.
Были со стороны кулаков попытки поднять мятежи против Советской власти и в Ардатовском уезде: в Киржеманах, в Силинской, Шугуровской волостях и в других местах. Весь уезд был объявлен на осадном положении. Попытки кулаков поднять мятежи сравнительно быстро и главным образом силами деревенской бедноты пресекались.
Однако кулакам удалось осуществить ряд убийств советских активистов. Они зверски убили культработника Архангельского, в Силинской волости коммуниста Мартьянова, в селе Апраксино коммуниста Васина, в селе Чаадаевке, Талызинской волости, бывшего секретаря сельского комбеда. Все эти убийства совершались кулачеством из-за угла».
Продолжение следует…
Предыдущую часть вы можете прочитать здесь: https://dzen.ru/a/aQN9ytPcH22iYM0e