Имя Юлиана Панича, возможно, не так часто мелькало в титрах советских кинокартин, как имена его коллег.
Однако каждая его работа на экране становилась маленьким событием, ведь он обладал редким даром создавать невероятно живые, настоящие, запоминающиеся образы.
Кто знает, как сложилась бы его актерская карьера и насколько длинным был бы список его ролей, если бы в семидесятых годах он не сделал крутой поворот.
Юлиан Панич решил попробовать себя по другую сторону камеры, в режиссерском кресле. Но тут-то и начались проблемы: его смелые и откровенные работы одна за другой ложились на полку, зарубленные цензурой.
В конечном итоге, устав бороться с ветряными мельницами, он принял тяжелое решение — покинуть родину и искать творческую свободу за ее пределами.
Путь на сцену
История Юлиана Панича началась в небольшом городе Зиновьевске, в семье, далекой от мира искусства. Его мама была скромной машинисткой, а отец занимал уважаемую должность главного врача в местной лечебнице.
Первые десять лет его жизни были совершенно обычными, и мальчик даже не помышлял о сцене или кино. Но потом все изменила война.
Под грохот канонады им пришлось срочно эвакуироваться в Чикмент. Отец, как и положено военному врачу, ушел на фронт, а мама, чтобы прокормить семью, устроилась на работу, где трудилась от зари до зари.
Чтобы сын не слонялся без дела по улицам, она приняла, как оказалось, судьбоносное решение: записала Юлиана сразу в две секции во Дворце пионеров — на бокс, для мужского характера, и в театральный кружок, для души.
Любопытно, что в том же кружке вместе с ним занимался и другой будущий великий артист — Леонид Броневой.
«Дело врачей» и студенческие годы
Когда отец вернулся с войны, семья смогла перебраться в Москву, но спокойная жизнь продлилась недолго. В 1953 году над ними сгустились тучи.
Глава семьи, уважаемый врач, оказался втянут в печально известное «дело врачей». Это была чудовищная по своей сути кампания, когда лучших медицинских специалистов страны обвинили в совершенно немыслимых вещах — якобы они намеренно вредили здоровью партийных лидеров, включая самого Сталина.
Для семьи Паничей наступили по-настоящему черные дни, полные неизвестности и ожидания худшего.
Позже Юлиан Панич вспоминал, что в то тревожное время они чувствовали себя под постоянным наблюдением. За домом следили, и, чтобы не навлекать на себя еще больших неприятностей, семья старалась без нужды не выходить на улицу, проводя почти все время в четырех стенах.
К счастью, этот кошмар закончился: обвинения с отца были сняты, и жизнь постепенно вернулась в прежнее русло.
Юлиан, как и планировал, поступил в педагогический институт, совмещая учебу с работой на заводе по вечерам. И кто знает, возможно, страна получила бы в его лице прекрасного учителя, если бы не его новые друзья — Ролан Быков и Юрий Яковлев.
Эти двое были буквально одержимы театром, и их страсть оказалась заразительной. Именно они в конце концов и убедили Панича бросить педагогику и штурмовать вместе с ними приемную комиссию Щукинского училища.
Ленинградский период и мечта о режиссуре
Талант Панича был настолько очевиден, что его заметили еще в студенческие годы. Молодому артисту доверяли серьезные, большие роли на сценах ведущих столичных театров.
Он был нарасхват, и такие мэтры, как режиссеры Ленкома и Театра-студии киноактера, с удовольствием приглашали его в свои постановки.
Неудивительно, что после получения диплома перед Юлианом открылись все двери. Особенно активно его звали в Ленинград: сразу несколько прославленных театров города на Неве хотели видеть его в своей труппе, предлагая самые заманчивые условия и репертуар.
В итоге он выбрал Ленинград, где его карьера продолжила стремительно развиваться. Он служил в таких прославленных коллективах, как театр драмы имени Пушкина и Ленком.
Именно на сцене Ленинградского театра имени Ленинского комсомола он сыграл одну из своих знаковых ролей — главного персонажа в нашумевшем спектакле «Проводы белых ночей».
Эта постановка настолько глубоко тронула его, настолько совпала с его собственными мыслями и чувствами, что именно тогда в его душе зародилась новая мечта. Он понял, что хочет не только играть, но и создавать — и решил, что обязательно должен перенести эту пронзительную историю на киноэкран.
К тому времени Юлиан Панич уже был довольно известным и востребованным киноактером, но именно одна роль сделала его настоящим кумиром поколения.
Для миллионов зрителей он стал звездой «Разных судеб» — его герой, сложный, мечущийся, стал символом той эпохи. Эта картина была его визитной карточкой, его пропуском в высшую лигу советского кино. Именно за эту и другие роли («Педагогическая поэма», «Кочубей») он получил весьма солидные по тем временам гонорары...»
Но в отличие от многих коллег, он не стал тратить эти деньги на предметы роскоши. Вместо этого он бережно откладывал каждую копейку, чтобы вложить ее в свою главную мечту — режиссуру.
И в конце концов он это сделал. Все свои сбережения он потратил на создание собственных фильмов, в том числе и на экранизацию тех самых «Проводов белых ночей».
И не прогадал: в 1969 году эта картина вышла на экраны и имела оглушительный успех, став настоящим хитом проката.
Борьба с цензурой и решение об отъезде
Оглушительный успех «Проводов белых ночей» окончательно убедил Юлиана Панича в том, что его истинное призвание — режиссура.
Он с головой ушел в новую профессию, полностью сконцентрировавшись на создании собственных фильмов. Идей у него было множество, одна интереснее другой, и он с энтузиазмом воплощал их на пленке.
Однако здесь его ждало серьезное разочарование. Почти каждая его новая работа натыкалась на глухую стену непонимания и жесткой критики со стороны всесильных цензоров, которые видели в его фильмах то, чего там и в помине не было. Например, один из них, ткнув пальцем в экран, с ледяным подозрением в голосе спросил, что за символ он видит в поднимающемся перед молодой парочкой бетонном мосте.
В какой-то момент он понял, что его не просто "не понимают" — его планомерно выдавливают. Его, по сути, вышвырнули из профессии, не оставив ни единой возможности дышать и работать.
Позднее Юлиан Панич с горечью рассказывал о том периоде:
— Мы же пахали как проклятые, без сна и отдыха. Носились по всей стране, чтобы найти нужную натуру, поймать тот самый свет. Актеры выкладывались на сто процентов, потому что все мы верили в то, что делаем. А потом я нес готовый материал в высокий кабинет, и начиналось…
Им не нравилось все. Они придирались к каждому слову, к каждому взгляду, к каждому кадру. Сначала я пытался идти на компромиссы, что-то вырезал, переделывал, пытался им угодить. А потом просто понял, что это бессмысленно. Устал бороться. Махнул на все рукой и уехал в Израиль. Просто чтобы иметь возможность дышать и спокойно работать.
В этой непростой борьбе и в последующем решении все бросить его неизменно поддерживала жена, актриса Людмила Цвей. Они поженились сразу после окончания театрального училища и с тех пор были неразлучны.
Людмила была не просто супругой, а настоящим другом и соратником, которая разделяла все его творческие искания и переживания. И когда Юлиан оказался в профессиональном тупике, столкнувшись с непробиваемой стеной цензуры, именно она первой предложила ему подумать об отъезде.
Она видела, как мучается муж, и понимала, что эмиграция — это единственный выход.
Жизнь в эмиграции
На Земле обетованной, как и следовало ожидать, их никто не ждал с распростертыми объятиями. Без знания иврита, без связей, без работы — им пришлось очень нелегко.
Но в 1972 году, после долгих мытарств, судьба сделала новый вираж. Юлиана пригласили в Германию, на радио.
Там, вдали от родины, он получил возможность делать то, о чем в СССР не мог и мечтать: он читал в прямом эфире произведения Солженицына и других авторов, чьи книги были под строжайшим запретом.
Со временем его карьера на радиостанции пошла в гору, он вырос до редактора и продюсера.
В Германии он провел более двух десятилетий, которые стали важной частью его жизни. Этот период закончился, когда радиостанция, которой он отдал столько лет, решила перенести свой главный офис в Прагу.
После этого события актер принял решение снова сменить место жительства, на этот раз выбрав для себя Францию. Там, на Лазурном берегу, он и обрел свой новый дом на долгие годы.
Возвращение
Сам актер и режиссер считал, что его вынужденное изгнание подошло к концу в девяностые.
— Для нас с Люсей эмиграция завершилась в 1990-м, — рассказывал он. — Мы давно уже не ощущаем себя оторванными от корней. Да, живем не в Подмосковье, а под Парижем, но это, как говорится, чисто технический момент. У нас и в Москве есть квартира. С возрастом приходит понимание: ты чего-то стоишь, пока о тебе помнят.
И слава богу, в моей жизни был Ленинград. Это город, с которым связано все. Там я состоялся как актер и режиссер, там я снял свой лучший фильм. Там до сих пор живет моя дорогая партнерша по картине «Разные судьбы» и друг на всю жизнь Таня Пилецкая. И именно там появились на свет наши «Проводы белых ночей» — наш с Люсей фильм-признание в любви этому городу и его удивительным людям.
Свою любовь и благодарность городу на Неве Юлиан Панич выражал особым образом. У него сложилась прекрасная традиция: каждый свой юбилей он отмечал не застольем, а творческим подарком — премьерой нового спектакля на одной из петербургских сцен.
Так, свое семидесятилетие он отпраздновал постановкой «Шута Балакирева» по пьесе Григория Горина в театре имени Комиссаржевской.
А семьдесят пять лет встретил премьерой спектакля «Сыч и Кошечка» в театре «Русская антреприза», в очередной раз доказав свою неразрывную связь с культурной столицей.
В одном из своих интервью он с большой теплотой отзывался о современной России:
— Я горжусь своей родиной и тем, какой огромный путь она прошла за те годы, что меня здесь не было. Когда я гуляю по Москве, я не перестаю удивляться. Смотрю на эти обновленные здания, парки, памятники… Россия стала невероятно красивой страной, и я так рад, что советское прошлое ушло навсегда. А какие у нас люди! Особенно меня восхищает молодежь. Вижу, как в метро ребята уступают места пожилым, как вежливо себя ведут. Знаете, есть такой стереотип, что на Западе жизнь более цивилизованная. Так вот, я, как человек, который пожил везде, могу с уверенностью сказать: это не так. Сегодняшняя Россия в этом плане всех превосходит.
В 1996 году на родине наконец-то по достоинству оценили его вклад в искусство. Ему было присвоено почетное звание Заслуженного деятеля искусств России.
Для Юлиана Панича, столько лет прожившего вдали от дома, это признание стало по-настоящему неожиданным и очень важным событием, согревшим его душу.
Свой долгий и насыщенный жизненный путь он завершил в возрасте 92 лет во французском городке Антиб, на берегу Средиземного моря.
Семья и наследие
Когда семья Паничей принимала судьбоносное решение об отъезде из Советского Союза, их сыну Игорю было всего тринадцать лет.
Этот переезд кардинально изменил всю его дальнейшую жизнь, открыв перед ним совершенно новые горизонты и возможности, недоступные для его сверстников, оставшихся на родине.
Вся его юность и становление прошли уже в другой культурной и образовательной среде.
— Сын получил прекрасное образование, — с гордостью рассказывал Юлиан Александрович. — Сначала он окончил школу и университет в Англии, а затем осуществил свою мечту, поступив в знаменитую театральную школу Ли Страсберга в Нью-Йорке. Он пошел по моим стопам, работал и актером, и режиссером, и даже продюсером. Недавно вот и свою книгу выпустил…
Личная жизнь Игоря тоже сложилась счастливо. Его избранницей стала Мария Романова, одна из первых красавиц новой России, победительница конкурса красоты.
В их семье родилось двое детей — дочь Анастасия и сын Максимилиан, которые стали радостью и гордостью для своего знаменитого деда.