Диалог в аду современного дискурса, финальная версия без упоминаний
Сократ, облаченный в худи с принтом "Я знаю, что ничего не знаю (но лайкаю носорогов)", скролит ленту на разбитом планшете. Фридрих Ницше, в красной кепке с надписью "Make USA Great Again" и с пауэрбанком, пытается поймать в сачок пролетевшее мимо облако хайпа.
Сократ: Итак, ты утверждаешь, что один субъект, именуемый "критик", публично назвал другого субъекта, именуемого "певица", субстанцией без качеств? Или, если перевести на язык этого века, тупо серостью?
Ницше: Не просто серостью! Он сказал "сплошная серость и пошлость". Это, мой друг, уже не критика, но алхимия! Он пытается превратить конкретное тело, поющее о Божественном Монако, в абстрактную концепцию дурного вкуса. Но разве Бог вкуса умер? Или, он просто ведет блог под ником Соседов.
Сократ: Давай исследуем это. Что есть талант в эпоху, когда один клик создает бога, а второй, низвергает его в небытие? Эта девушка демонстрирует видео, доказывающее, что ее гортань вибрировала без фоновой фонограммы. Является ли это доказательством таланта или лишь доказательством работы голосовых связок?
Ницше: О, Сократ, ты все еще веришь в объективные категории! Талант, теперь не внутренний огонь, а статистика Shazam. Ты спрашиваешь, зачем она на сцене? Да затем, что сцена, давно гигантский конвейер коротких видео, а ее тело и его оболочка ... контент! Ее просят - забыть имя. Но разве можно забыть имя, которое уже стало мемом? Она не певица, она уже генератор культурных кодов для потребления в Stories!
Ее песня, не мелодия, а звуковой трэп для липкого внимания.
Сократ: Но тогда и критик, увы не судия, а лишь другой генератор кодов. Его серость, такой же хлёсткий хэштег, как и её Монако. Они оба участвуют в одном перформансе, в великой битве симулякров.
Он говорит: В тебе нет ничего, что цепляет. А она отвечает: Протри очки!!!.
Разве это не идеальный диалог двух зеркал, отражающих лишь пустоту?
Ницше: Именно! Это воля к власти в условиях цифрового абсурда! Он пытается её отрицать, чтобы утвердить своё право на старую иерархию. А она, эта личина, смеет отвечать!
Она говорит: Я молода и у меня хорошая фигура, и я буду это демонстрировать.
Это и есть её актив, её переоценка всех ценностей! Она не спорит о музыке - она просто есть. Её существование в поле зрения - уже акт трансгрессии против критика-аскета.
Сократ: Так что же тогда, Фридрих, есть истина в самом этом споре? Истины нет. Есть лишь шум. Шум её голосовых связок, шум его негодования, шум наших с тобой рассуждений. Они оба - и критик, и певица - просто два вида одного и того же информационного паразита, кормящегося с одного трупа под названием Общественное Внимание.
Ницше: (Швыряет пауэрбанк в летящий дрон) И знаешь, кто победит? Тот, чей нарратив окажется актуальней. Не тот, кто прав, а тот, чья история будет круче заходить под пиво и вяленую рыбу. Но, Бро, Монако - чертовски залипательный трэк.
Его гудит вся стройка.
Так гудит, что сверхчеловеком здесь оказывается не тот, кто глубже, а тот, кто цепляет сильнее. Увы, мой друг. Завтра появится новая певица, новый скандал, и их обоих смоет в сток истории, как двух носорогов.
Сократ вздохнул и очистил историю браузера.
На экране осталась лишь одна фраза: "Я знаю, черти, только то, что ничего не знаю".