Одно из кинематографических свидетельств сталинского культа — фильм «Падение Берлина» 1949 года, где в финале Сталин прилетает в побежденную столицу Германии на большом величественном самолёте, приземляется прямо перед Рейхстагом и приветственно машет толпам восторженного народа. Но ведь тогда прошло всего 4 года с окончания войны, и все фронтовики знали, что такого полета не было.
Зачем была нужна такая откровенная сказка, когда имелось много реальных заслуг?
Кстати, этот фильм Сталину не нравился. Кроме того, он не очень ценил актера Михаила Геловани. Как артиста он гораздо больше ценил Алексея Дикого.
Алексей Денисович оставил мемуары, где, в том числе, передал позицию Сталина по этому вопросу. Сам Дикий, в отличие от Геловани, говорил на чистом русском языке без акцента. Так вот, во время своей встречи с генсеком Дикий сказал: «Товарищ Сталин, я играю не вас, а тот образ, то представление, которое сложилось о вас в нашем народе». Иосиф Виссарионович похвалил его за это, потому что это была абсолютно правильный посыл.
В сознании самого народа уже был создан мифологизированный образ Сталина. Да, это было подобие религии. Между прочим, когда говорят, что религия — это опиум для народа, тем самым извращают смысл цитаты Карла Маркса. Дословно у Маркса было так: «Религия — это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира. …Религия есть опиум народа». То есть, это сильное обезболивающее, которое народ самостоятельно выработал за тысячелетия своего существования. Нужна какая-то тихая заводь, которая позволяла бы человеку общаться с высшими существами и просить у них помощи и поддержки в тяжёлые минуты жизни. Поэтому религиозные чувства исходят из самой глубины народного мировосприятия, а не из-за того, что кто-то навязал их.
То же самое касается и сталинского культа. Это гораздо более глубокая философская проблема, нежели ее пытались представить наши либералы-реформаторы, и гносеология этого процесса совсем иная.
Либералы любили говорить, что сталинский культ насаждался, причем, насильственно и топорно. Нет, конечно. А, если бы это было действительно так, то вы бы не увидели спустя десятилетия после смерти Сталина на лобовых стеклах автомобилей портреты генералиссимуса. Вы бы не увидели портреты Сталина в красном углу дома, на месте, где обычно помещались иконы.
Почему, к примеру, не возникло такого же культа вокруг Никиты Хрущева и Леонида Брежнева, не говоря уже о последующих лидерах партии? Потому что это были фигуры другого масштаба. И попытки создать карикатурный культ того же Хрущева или Брежнева быстро потерпели фиаско.
