Когда началась февральская революция? Её активные участники по-разному определяют эту дату. Обратимся к свидетельству П.Н.Милюкова, лидера партии кадетов, известного историка, министра первого состава Временного правительства. Выступая с думской трибуны 1 ноября 1916 года, он перечисляя главнейшие шаги правительства, возбуждавшие общественное недовольство, при каждом случае спрашивал аудиторию: «глупость это, или измена?». И хотя оратор, как замечает он сам, более склонялся к первой альтернативе, аудитория своим одобрением поддерживала вторую. «Общественное мнение, - пишет П.Н.Милюков, - единодушно признало 1 ноября 1916 года началом русской революции».
Не умаляя значения думской оппозиции, отметим, что всякая революция это прежде всего движения народных масс. При таком подходе начало революции следует отнести к событиям, произошедшим в Петрограде 23 февраля 1917 года, в те дни мало кем оцененным, но как оказалось, положившим начало массовому революционному взрыву. В этот день на улицы города вышли женщины, рабочие Выборгского района Петрограда с лозунгами «Хлеба», «Мира» (по старому стилю это был Международный день женщин, отмечаемый ныне 8 марта). Лозунги демонстрантов привлекли на улицы разные слои населения: беженцев, рабочих (Путиловцы уже несколько дней бастовали). В ряде мест были разрушены витрины магазинов, перевернуты вагоны трамваев. Очевидцы отмечали широкое распространение в городе в эти дни слухов об истощении запасов хлеба и грядущем голоде.
Власть приняла меры по наведению порядка в городе, не придав однако серьезного значения произошедшему. Однако ряд обстоятельств должны были насторожить. В Думе, заседания которой начались 14 февраля, все настойчивее звучало требование создания «правительства доверия». Николай П накануне, 22 февраля, выехал в Ставку, в Могилев, Александра Федоровна находилась в Царском Селе, правительство – в Петрограде, что в столь сложной ситуации лишало власть оперативности.
Дальнейшие события разворачивались настолько стремительно, что для их описания более всего подходит жанр хроники.
24 февраля (пятница): в город вводятся войска, на улицах устанавливаются пикеты. Забастовка расширяется. На улицы города вышло около 140 тыс. человек. Демонстранты общаются с солдатами, находящимися в пикетах. Волнения в гарнизоне. Петроградский комитет большевиков и Русское бюро ЦК принимают решения об агитации среди демонстрантов. Дума выдвигает требование передачи продовольственного дела городскому самоуправлению.
25 февраля (суббота) – в Петрограде получена телеграмма царя: «Завтра же в столице прекратить беспорядки…». Солдатам отдается приказ стрелять по демонстрантам. Вечером в городе прошли аресты «зачинщиков» ( в т.ч. было арестовано 5 членов Петроградского комитета большевиков). Забастовка стала общегородской. На Знаменской площади во время митинга казак зарубил полицейского, пытавшегося арестовать ораторов. В Думе принята резолюция о создании «правительства доверия».
26 февраля (воскресенье) – несмотря на запреты к середине дня улицы города стали наполняться народом – общее направление движения – к Невскому проспекту. Солдаты стреляют по демонстрантам, имеются жертвы. Рота Павловского полка встала на защиту демонстрантов и обстреляла полицейских (павловцы были разоружены и отправлены в Петропавловскую крепость). К вечеру улицы города опустели, но это была предгрозовая тишина.
27 февраля (понедельник) – события этого дня иллюстрируют известную фразу Маркса: «революция – праздник народа». Революционная стихия разлилась по всему городу и достигла наивысшего накала. Инициатором выступления стала учебная команда Волынского полка (один из зачинщиков – унтер-офицер Кирпичников). Рано утром, убив офицера и разобрав оружие, солдаты вышли на улицы города. По пути следования к ним присоединились другие части гарнизона (офицеров, пытавшихся препятствовать, убивали). К вечеру 27 февраля на стороне восставших было более половины Петроградского гарнизона.
В городе господствовала революционная стихия. Из тюрьмы «Кресты» были освобождены осужденные, пылали здания полицейских участков. Власть оказалась бессильной противостоять разлившейся вольнице. Повсеместно уничтожалась царская символика, отряды солдат под одобрение толпы маршировали под звуки «Марсельезы» с красными знаменами.
К середине дня центром притяжения революционной массы стал Таврический дворец, где собрались депутаты распущенной накануне царским указом Государственной Думы. Таврический дворец стал своеобразным географическим центром происходящих событий. Именно здесь и примерно в одно время были созданы новые властные органы: Временный комитет Государственной Думы (его возглавил М.Родзянко) и исполком Петроградского Совета (Н.Чхеидзе). В результате работы согласительной комиссии, составленной из представителей двух новых органов власти, в ночь на 2 марта был сформирован кабинет министров – Временное правительство. Его состав отражал воззрения умеренных социалистов (меньшевики, эсеры, трудовики и пр.), которые преобладали в исполкоме Совета. Суть их позиции сводилась к следующему: для социалистической власти время еще не пришло, поэтому правительство должно быть буржуазным. Социалисты не должны входить в состав правительства, но осуществлять контроль за его действиями и поддерживать «постольку, поскольку» оно будет осуществлять демократические преобразования (фраза «постольку, поскольку» стала впоследствии крылатой). Вечером в Таврический дворец стали доставлять арестованных министров, некоторые из них «самоарестовывались», чтобы избежать самосуда.
Из социалистов лишь Керенский вошел в состав кабинета (портфель министра юстиции), о чем постфактум сообщил исполкому, который согласился с таким шагом.
Завершающим этапом формирования новой власти стало отречение от престола Николая П. 28 февраля он выехал из Ставки, намереваясь прибыть в Петроград, однако уже у ст. Малая Вишера поезд вынужден был повернуть на Псков, т.к. дальнейшее движение было небезопасно. Вечером 1 марта литерный поезд «А» прибыл в Псков. Именно в ночь на 2 марта в Петрограде было сформировано Временное правительство и думские лидеры вынуждены были отказаться от лозунга «правительство доверия» и поставить вопрос об отречении царя. Оказавшись фактически в изоляции, царь поздно вечером в вагоне, в присутствии прибывших в Псков А.Гучкова и В.Шульгина подписал Манифест об отречении (за себя и за царевича Алексея) в пользу брата Михаила Александровича. На следующий день, 3 марта представительной делегации (Львов, Родзянко, Керенский, Некрасов и др.) не составило труда убедить великого князя в неизбежности отречения. Газеты, вышедшие на следующий день, сообщили: «Николай П отрекся от престола в пользу Михаила Александровича, Михаил Александрович – отрекся от престола в пользу народа».
Так, в одночасье пала казавшаяся многим незыблемой монархия. В России де-факто установился республиканский строй. Хотя легитимность нового правительства имела довольно зыбкие основания: оно было сформировано думским органом (Временный комитет Гос. Думы) и в его функции входила подготовка выборов в Учредительное собрание, которое призвано было узаконить новый государственный строй.
К тому же наличие другой, «параллельной» власти – Исполкома Петроградского Совета – не скрывающей своих амбиций и пользующейся поддержкой тех сил, которые «правили бал» в февральские дни, таило в себе опасность непредсказуемого развития.
3 марта была обнародована Декларация, в которой Временное правительство провозглашало программу своей деятельности.
Согласно Декларации, правительство предполагало руководствоваться следующими положениями:
1) Полная и немедленная амнистия всем делам политическим, религиозным, террористическим покушениям, военным восстаниям и т.п.
2) Свобода слова печати, союзов собраний, стачек.
3) Отмена сословных, вероисповедных и национальных ограничений.
4) Немедленная подготовка на основе равного, прямого и тайного голосования Учредительного собрания.
5) Замена полиции народной милицией, подчинение ее органам самоуправления.
6) Выборы органов местного самоуправления (прямые, равные, тайные).
7) Не разоружение и не вывод из Петрограда частей, принимавших участие в революционном движении.
8) Предоставление солдатам прав, которыми пользуются все граждане (при сохранении воинской дисциплины).
Содержание этого документа наводит на мысль, что его разработчики заботились прежде всего о завоевании поддержки широких «демократических» масс, а не о том, насколько и каким путем она может быть реализована. Возникло своеобразное соперничество за влияние на солдат гарнизона, показавших себя реальной силой в февральские дни. С другой стороны, солдаты, нарушившие дисциплину и совершившие преступления (бунт во время войны, убийство офицеров) боялись возмездия в случае возвращения старых порядков и требовали гарантий. Здесь инициативу перехватил Совет, опубликовавший 28 февраля т.н. «Приказ №1» (история возникновения его текста и публикации содержит много неясностей). Приказ № 1, адресованный петроградскому гарнизону предусматривал учреждение комитетов «из выборных представителей от низших чинов» во всех ротах, батальонах, полках, судах и т.п. политическое подчинение гарнизона Совету, первенство решений Совета над приказами военной комиссии Думы, невыдачу оружия офицерам, предоставление солдатам свобод, которыми пользуются все граждане.
Этот документ обеспечивал взаимоподдержку Совета и гарнизона, но сыграл пагубную роль в процессе разложения армии (несмотря на последующие корректировки его первоначальный текст в бесчисленном количестве экземпляров молниеносно разошелся по стране).
Меры, провозглашенные новой властью, в большей степени были направлены на разрушение старого правопорядка, нежели на создание нового. Правительство так и не создало учреждений, способных заменить те, что рухнули либо под собственным весом, либо под натиском извне. Россия весной 1917 года явила миру уникальный пример правительства, порожденного революцией, устранившего прежний аппарат управления, прежде, чем оно (правительство) смогло бы заменить его структурами собственного производства.
В такой обстановке нарастала анархия, безвластие.
Федор Степун, будущий известный философ и социолог, в 1917 году офицер, близкий к эсерам, так описывает мартовский Петроград, в который он прибыл с фронта. «Я думал, что увижу его гневным, величественным, наполненным революционной романтикой. Ожидании мои не сбылись. Впечатление было сильное, но обратное ожидаемому. Петроград по внешнему виду и по внутреннему строению являл собой законченную картину разнузданности, скуки и пошлости, не приливом исторического бытия, дышал его непривычный облик, а явным отливом.
Бесконечные красные флаги не веяли в воздухе стягами и знаменами революции, а пыльными красными тряпками уныло повисали вдоль скучных серых стен. Толпа серых солдат, явно чуждых величию свершившегося дела, в распоясанных гимнастерках и шинелях в накидку, праздно шатались по грандиозным площадям и широким улицам города. Изредка куда-то с грохотом проносились тупорылые броневики и набитые солдатами и рабочими грузовики: ружья наперевес, трепанные вихры, шальные, злые глаза… Нет, это не услышанная мною на фронте великая тема революции, не всенародный порыв к оправданию добра свободного, а ее гнусная контртема… Эта хмельная радость о том, что «наша взяла», что гуляем и никому ни в чем отчета не даем».
Уже к середине февраля эйфория от победы над царизмом стала проходить. Становилось все более очевидным: итогами Февраля практически мало кто доволен, ожидаемого обновления общественной атмосферы революция не принесла.