Аннотация: В своем научно- богословском творчестве протоиерей Кирилл Копейкин исходил из созерцания глубин квантовой механики, в которых ему открывались тайны психики и виделось возможным создание «новой области знания, общей по отношению к естествознанию, психологии и богословию». В русской богословской литературе его работы останутся непревзойденным образцом научно- богословского синтеза, особым созвучием физики и богословия, носящим глубокий отпечаток его личности как ученого и православного священника. Если определить теологическую интуицию как мысль о Боге, возникающую в процессе естественнонаучного исследования, то можно сказать, что исходным пунктом творчества отца Кирилла было созерцание двух теологических интуиций квантовой механики: квантовой неопределенности и иноприродности сознания по отношению к физическому миру. Теологические интуиции можно найти и в других областях современного естествознания. Фундаментальные интуиции о первичном характере жизни и сознания могут стать основой нового естествознания, согласующегося со святоотеческим учением об иерархии причастности к Сущему.
Современная наука представляет собой колоссальную совокупность многообразных знаний, теорий и методов познания мира, их использования для освоения природы (там, где наука перетекает в технологию, которая и определяет важность науки для современной технологической цивилизации). Вне самой науки отношение к ней, как правило, сугубо прагматическое: когда ученый начинает рассказывать о своих работах «внешнему» человеку, первый вопрос слушателя состоит в том, кому и зачем они нужны. Наука ради познания, эйфория научного пусть маленького, но все же открытия, — удел относительно немногих, да и те часто смешиваются с желанием тщетной славы, сиречь, тщеславием. И совсем немного существует ученых, для которых наука есть пребывание в недоступном для других городе удивительных откровений, созерцание тайн бытия, когда мысль приближается к своим пределам, когда рациональное сознание почти отключено, но все еще пытается выразить новый опыт открывающихся уму истин. В этом состоянии научное познание в чем-то сродни мистическому; обходя одну и ту же зримую умом реальность, оно каждый раз пытается выразить её по-новому, предложить другое описание, выявить какие-то новые стороны и осветить их дополнительным светом… Но отличие точной науки от мистики в том, что первая стремится описать действительность «мерою, числом и весом» (Прем 11:21), и человеческий ум находит в этом для себя величайшее наслаждение. Только религиозный ученый может вполне осознать источник этого удивительного наслаждения, ощущения гармонии и порядка, свет которого упорядочивает само устроение души, вселяет радость и надежду. Это есть соприкосновение тайнам творения, приближение к непостижимости, «…которая на деле и является сущностной характеристикой мира. Онтологическая непостижимость мира обусловлена непостижимостью сущности Творца, приведшего его из небытия к бытию»[1] . Созерцание творения возводит дух к Богу, «…ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы» (Рим 1:20).
Для прот. Кирилла Копейкина таким миром тайн творения стал мир квантовой механики. Погружая свой ум в его глубины, он видел там то, чего не видели другие, и выносил это знание на поверхность, щедро делясь с окружающими не просто математическими формулами, но, в первую очередь, живым ощущением иной реальности[2] . «Формальная теория открыта для смыслового (курсив автора. — свящ. С. К.) наполнения», — писал отец Кирилл в своей статье в «Успехах физических наук»[3] , работе, которой он по праву гордился (если здесь уместно это слово).
Квантовая реальность отличается от классической физики особой ролью сознания, причем иногда (например, в ЭПР-парадоксе), по словам К. Юнга, «непсихическое ведет себя подобно психическому»[4] , т. е. бессознательное проявляет в своем поведении черты сознательного. Для ученого, ориентированного на конкретное знание и практику и лишенного ощущения тайны бытия, в квантовой физике нет никакой особой таинственности. Нобелевский лауреат В. Л. Гинзбург писал: «…в конкретном плане не понимаю, почему так называемая редукция волновой функции как-то связана с сознанием наблюдателя»[5] . Однако творцы квантовой механики — такие как В. Паули и Ю. Вигнер (также нобелевские лауреаты) — по-другому рассматривали роль сознания и видели в квантовой теории выход в психологию и даже теологию.
Именно по их стопам шел прот. Кирилл Копейкин, когда говорил о приближении «сверхъестественнонаучной» революции: «…мы стоим на пороге снятия принципиальной границы между мирами естественнонаучного и психического, а, значит, и религиозного опыта; если раньше можно было лишь гадать, что находится на “тёмной стороне Луны”, то ныне появляется возможность заглянуть (курсив автора. — свящ. С. К.) туда. При этом неизбежно встанет вопрос поиска онтологических оснований новой области знания, общей по отношению к естествознанию, психологии и богословию»[6] . Прот. Кирилл понимал невозможность вывода этой области знания на уровень «объективной науки», т. е. науки, «обязательной для всех», но построенная им система очертаний этого учения захватывает и волнует. Конечно, он был далеко не единственным, кто видел истоки сознания в иррационально колеблющейся реальности квантовой механики, но ему удалось создать цельный живой научно- теологический образ учения, в котором современная физика неожиданно обретает свое место под сводами православного храма, в таинственной тьме алтаря и волнующемся мерцании лампадных и свечных огней… В этом художественная ценность его научно- богословского наследия, которая для него была связана с переживанием тайны, «переживанием нуминозного», когда наука становится «элементом культуры — той культуры, которая своими глубинными, архетипическими корнями уходит в культ»[7] . В связи с этим о. Кирилл сочувственно цитировал слова Эйнштейна: «…самое прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю человека — это ощущение таинственности. Оно лежит в основе религии и всех наиболее глубоких тенденций в искусстве и науке. Тот, кто не испытывал этого ощущения, кажется мне если не мертвецом, то во всяком случае слепым. Способность воспринимать то непостижимое для нашего разума, что скрыто за непосредственным переживанием, чья красота и совершенство доходят до нас лишь в виде косвенного слабого звука, — это и есть религиозность»[8] .
Это ощущение таинственности в точных и естественных науках (!) роднит прот. Кирилла Копейкина не только с Эйнштейном, но и с известным русским ученым и богословом свящ. Павлом Флоренским, который в одном из своих писем из Соловков писал: «…все научные идеи, те, которые я ценю, возникали во мне из чувства тайны. То, что не внушает этого чувства, не попадает и в поле размышления, а что внушает — живет в мысли, и рано или поздно становится темой научной разработки. <…> В каждой области действительности выступают особые точки, они-то и служат центрами кристаллизации мысли. Но нельзя формулировать, чем эти точки отличаются от прочих и человеку, лишенному интуиции, хотя бы он и был умен, образован и способен, эти особые точки не кажутся входами в подземелья бытия. Их знал Гете, их знал Фарадей, Пастер. Большинство, по-видимому, слишком умно, чтобы отдаться этому непосредственному чувству и выделить особые точки мира, — и в силу этого бесплодно. Это не значит, что они неспособны сделать что-нибудь; нет, сделают и делают, но в сделанном нет особого трепета, которым знаменуется приход нового, творческого начала…»[9]
«Особый трепет», который ощущает ученый при погружении в тайны бытия, где созерцание первично, а рациональное описание—лишь поверхностное феноменальное знание, связан с прикосновением человека к мысли Творца о Своем создании, к нетварным логосам, составляющим основу всякой твари. В большинстве случаев ученому, религиозно неискушенному, познание «правды малых истин»[10] доставляет неосознаваемую «нечаянную радость», прилепляющую его к научным занятиям и делающую их основой жизни. Только иногда — на самых пределах науки — ум ученого может остановиться перед окончательной тайной, когда мысль о Боге встает перед его сознанием в той или иной форме (отнесем сюда «идеалистическое видение мира» как первую ступень к религиозному сознанию). Такую мысль мы назвали «теологической интуицией в естественных науках»[11]. Квантовая механика привела сразу к двум важнейшим теологическим интуициям, обрушившим здание классической науки: 1) квантовая неопределенность и отсутствие детерминизма, открывающие путь к обоснованию свободы воли; 2) сознание как нечто, находящееся за пределами физической реальности (в рамках копенгагенской интерпретации квантовой механики). Внутреннему религиозному переживанию и развитию этих двух интуиций и было посвящено творчество прот. Кирилла Копейкина. В русской богословской литературе его работы останутся непревзойденным образцом научно-богословского синтеза, особым созвучием физики и богословия, носящим глубокий отпечаток его личности как ученого и православного священника.
Перечислим и некоторые другие теологические интуиции, возникшие на предельных рубежах науки, где подходят к концу её возможности и компетенции:
3) в теории относительности — отсутствие физического центра Вселенной и Земля как её метафизический центр («космический Вифлеем»[12]);
4) и 5) в космологии — начало времени и антропный принцип;
6) в теории струн — наличие дополнительных скрытых измерений;
7) и 8) в термодинамике и общем естествознании — информация как первооснова мира (наряду с материей и энергией) и энтропийное доказательство существования начала мира как исходной точки его развития;
9) в теории хаоса — неопределенность начальных условий как возможное онтологическое основание действия Творца в мире;
10) в планетологии — уникальность условий планеты Земля для возникновения и развития жизни;
11) и 12) в биологии — проблема происхождения жизни и случайные мутации как механизм биологической эволюции[13].
Обязательно ли эти интуиции для всех являются теологическими? Ответ на этот вопрос неизбежно отрицательный. «Истинно Ты Бог сокровенный, Бог Израилев, Спаситель» (Ис 45:15). Научные истины могут только подвести человека к порогу веры, переступить который каждый должен сам, актом своей свободной воли, которым открывается сокровенное. «Есть на небесах Бог, открывающий тайны» (Дан 2:23).
Из личных бесед с о. Кириллом и его выступлений было ясно, что он искал пункты своего учения, которые могли бы открыть новые пути для «объективной науки» — например, нейробиологии и психологии. Поставим вопрос шире: мож ет ли естественно- научная теология оказать услугу современной науке, основанной на методологическом натурализме? Нам представляется, что такая возможность есть, если принять во внимание еще две фундаментальные интуиции, которые совсем не обязательно имеют теологическое звучание, хотя и возникают в святоотеческом богословском дискурсе:
13) интуиция о первичности жизни и её несводимости к эпифеномену неживого (живое от живого; omne vivum e vivo);
14) интуиция о первичности сознания (тесно связана с положением 2, вытекающим из копенгагенской интерпретации квантовой механики).
В православном богословии обе эти интуиции имеют обоснование в учении об иерархии причастности творения к Сущему[14]. Эта иерархия имеет ступенчатый характер, в котором естественные переходы между уровнями запрещены: неживое не может стать живым, животное и растение — человеком, человек — ангелом. Таким образом, интуиции 13 и 14 имеют запрещающий характер, что не делает их неприемлемыми для современного естествознания. В конце концов, квантовая механика также основана на некоторых постулатах и содержит правила запретов (например, принцип Паули запрещает существование фермионов (например, электронов) с одинаковым набором квантовых чисел в одной и той же квантовой системе). Интуиции 13 и 14, принятые в качестве постулатов, не означают отмену исследований в биологических науках и нейронауках — в конечном счете и те, и другие занимаются изучением механизмов работы живых организмов и мозга, а не самой сущности жизни и сознания. Подобным образом, физика элементарных частиц изучает строение материи, а не её сущность. В. И. Вернадский не видел особых препятствий для науки в признании жизни как первичной реальности, не сводимой к низшим уровням организации материи[15]. Такое новое естествознание[16], основанное на принципах первичности материи, жизни и сознания, преодолеет односторонний характер материалистической картины мира и будет иметь общий характер «по отношению к естествознанию, психологии и богословию», которого искал в своем научно- богословском творчестве прот. Кирилл Копейкин.
Ссылки и примечания:
1 Копейкин К. В. Пространство и Время как взаимодействующие субстанции // О первоначалах мира в науке и теологии. СПб.: Петрополис, 1993. С. 72–81.
2 Автор впервые познакомился с о. Кириллом во второй половине 1990‑х гг. (1995‑м или 1996‑м?), в свою бытность аспирантом кафедры кристаллографии геологического факультета СПбГУ, во время молебна в музее СПбГУ, где сейчас находится церковь свв. апп. Петра и Павла. Поражало в о. Кирилле именно сочетание ощущения Бога и внутреннее переживание первооснов квантовой теории как учения о глубинах тварного бытия.
3 Копейкин К. В., прот. «Души» атомов и «атомы» души: Вольфганг Эрнст Паули, Карл Густав Юнг и «три великих проблемы физики» // Успехи физических наук. 2008. URL: https://ufn.ru/tribune/trib151208.pdf (дата обращения: 04.08.2025). Примечательно и показательно, что статья была опубликована только онлайн (номера страниц отсутствуют) и не находится поисковой системой на самом сайте журнала.
4 Там же. С. 15.
5 Гинзбург В. Л. От редактора // Успехи физических наук. 2005. Т. 175, № 4. С. 413.
6 Копейкин К. В., прот. «Души» атомов… С. 35–36.
7 Там же. С. 34.
8 Эйнштейн А. Мое кредо // Эйнштейн А. Собрание научных трудов: в 4‑х томах. Т. IV: Статьи, рецензии, письма. Эволюция физики. M.: Наука, 1967. С. 176.
9 Андроник (Трубачев), иг. Путь к Богу. Личность, жизнь и творчество священника Павла Флоренского. Кн. 6. Сергиев Посад, СПб., 2020. С. 461.
10 «Он был из тех, в ком правда малых истин / И веденье законов естества / В сердцах не угашают созерцанья / Творца миров во всех его делах» (Волошин М. Памяти В. К. Цераского // Волошин М. Собрание сочинений. Т. 2. М.: Эллис Лак 2000, 2004. С. 68).
11 Кривовичев С. В., свящ. Теологические интуиции в естественных науках: история и современность. Автореф. дисс… канд. богословия. СПб., 2021. https://api.spbda. ru/uploads/5eefb9f99f37a2b73b170df39adfde65.pdf (дата обращения: 05.08.2025). Отметим, что диссертация была написана под руководством прот. Кирилла Копейкина.
12 Выражение свт. Луки Крымского (Лука Крымский (Войно- Ясенецкий), свт. Избранные творения. М.: Сибирская благозвонница, 2010. С. 389).
13 См. подробное раскрытие сущности этих интуиций в: Кривовичев С. В., иерей. Православие и естественные науки: учебник бакалавра теологии. М.: Познание, 2022.
14 Бирюков Д. С. Восхождение природы от малого к совершенному: синтез библейского и античного логико- философского описаний порядка природного сущего в 8‑й гл. «Об устроении человека» Григория Нисского // Интеллектуальные традиции в прошлом и настоящем. Вып. 2. М.: Аквилон, 2014. С. 221–250; Его же. Иерархии сущего в патристической мысли. Григорий Нисский и Дионисий Ареопагит // Государство, религия, Церковь. 2014. № 3. С. 302–324; Его же. Неоплатоническая тетрада в контексте темы иерархии сущего в патристической мысли: Максим Исповедник и Иоанн Дамаскин // Государство, религия, Церковь. 2015. № 2. С. 287–299.
15 Кривовичев С. В., свящ. В. И. Вернадский и его учение о жизни с точки зрения христианского богословия // Сретенское слово. 2023. № 3 (7). С. 99–110.
16 «Психическая загадка никем не разгадана. В естествознание сознание не укладывается… Можно ли разбить это матовое окно психики и заглянуть за него? Не знаю… Но в мире не только то, что знает естествознание (курсив наш. — свящ. С. К.). Либо надо его в корне перестраивать» (Вавилов С. И. Дневники 1909–1951. Кн. 2. М.: Наука, 2012. С. 464).