В этом году – юбилейном году Великой Победы – приходит особенно много писем от детей войны. Время не остановить - поколение их родителей, победивших фашизм, покидает историческую сцену. Ветеранов Великой Отечественной войны остается всё меньше и меньше, и тем, кто жив, уже под сто или за сто лет. Но их дети – те, кто помнит войну, - продолжают рассказывать нам всё, что было.
Вспоминает Антонина Ивановна Чупахина из станицы Марьинской Ставропольского края:
«Родилась я 6 сентября 1941 года. То, о чем напишу, - из рассказов мамы.
Папа ушел на фронт. Мама в возрасте двадцати семи лет осталась с нами, тремя детьми, одна. Жили в бараке с другими семьями, на каждую семью приходилась одна большая комната. Проживали в станице Черноярской, это в 25 километрах от Моздока.
Самое страшное началось, когда пришли оккупанты. Однажды вечером в нашу комнату ввалилась куча румын. Они натащили сена и улеглись спать. Утром мама не нашла мой завтрак (кусочек хлеба) – его сожрали «гости». А «хозяева»-оккупанты выкурили нас в землянку.
Пришлось жить в холоде, сырости – и у братьев, и у меня пошли фурункулы. Но мальчишки были постарше, болели меньше, а я-то совсем мала была. Помог, как ни странно, немец, уже достаточно пожилой: дал маме лекарство, мазь, бинты. И загляделся на чужого ребенка – белокурая, синеглазая малышка, а у них с женой в Германии детей не было. Сказал маме: «Поеду домой – заберу». Когда пришла пора оккупантам отступать, немец рыскал по всей станице, но не нашел меня.
А теперь напишу мои личные воспоминания. Сентябрь 1945 года. Мама не пускает меня, но я все равно убегаю на станцию, которая недалеко от нашего барака. Встречаю эшелоны – и, довольная, иду домой с гостинцами. Солдаты спрашивают: «Папу встречаешь?» Я говорю: «Да…» Они дают мне сахар, хлеб, сухари… А ведь было-то мне всего четыре года! Память!
А папа погиб в 1943 году на Курской дуге. И слово это – «папа» - говорить не пришлось. И у мужа моего отец тоже погиб - при форсировании Днепра.
И как же все это забыть? Мои дети, сын и дочь, еще когда ходили в садик, спрашивали: «А почему у нас нет дедушек?» Объясняла. Рассказываю об этой страшной войне внукам. Будь она проклята! Моя милая мамочка, Царствие ей Небесное, осталась вдовой в двадцать девять лет…»
Из письма Валентины Михайловны Качулиной (Омская область, город Называевск):
«Весной 1944 года моих родителей отправили эшелоном из Сибири в Гомельскую область на работу в сельском хозяйстве. В Брянске стояли несколько дней. Ночами немцы бомбили близлежащие города, так что войну знаю воочию. Выгрузили нас в тридцати километрах от линии фронта. К концу года линия фронта была уже в Польше.
23 декабря 2017 года ушел из жизни мой муж Николай Иванович Качулин, участник Великой Отечественной войны. Родился он в декабре 1926 года, а в марте сорок четвертого его призвали в ряды Красной армии – в семнадцать лет. Отдал Отечеству семь лет службы, сорок пять лет трудового стажа. Участвовал в боевых действиях в Восточной Пруссии и в войне с Японией. В 1947 году был направлен в войска МГБ для охраны границ. Имел награды, почетные грамоты и благодарности, даже от товарища Сталина.
Со службы муж вернулся с букетом болезней, которые сопровождали его до конца жизни. Упорно боролся со всеми недугами. Вместе мы прожили почти 65 лет, вырастили дочь и сына. У нас два внука, две внучки, два правнука и четыре правнучки.
И мне было больно и досадно, что ни военкомат, ни совет ветеранов не проводили участника войны в последний путь. И это за то, что Николай Иванович говорил правду в лицо, защищал инвалидов, писал в газеты о беспорядках.
У меня к вам просьба: если можно, помяните добрым словом участника войны. В нашем районе остались три ветерана войны: одна женщина и двое мужчин, всем им под сто лет. Из дома они не выходят. 9 Мая на параде никто из ветеранов присутствовать не будет».
А вот что вспоминает Светлана Илларионовна Бугреева (город Поронайск Сахалинской области):
«Это было в военные годы. Я жила в детском доме города Киселевска Кемеровской области. И там работала фельдшером женщина, имени которой я точно не помню, но кажется, Мария.
А в войну ходил тиф, и я им заболела, и меня, конечно, положили в больницу. И эта женщина ходила ко мне каждый день больше месяца, хотя я ей была совершенно чужая девочка. Она приходила и спрашивала: «Что ты хочешь кушать?» Я отвечала, что ничего не хочу, потому что больному тифом совсем не хочется есть.
Позже меня положили в палату для умирающих, но все равно продолжали кормить через зонд. А Мария все равно приходила ко мне и туда и все спрашивала и спрашивала, что я хочу покушать. Ответ мой был: «Не хочу». Она называла все продукты, какие только есть и, конечно, какие были доступны в то очень тяжелое время.
И наконец, этот день настал. Мария опять пришла и спросила: «Что ты хочешь покушать?» Я ей ответила, что хочу сыр. То, что случилось, было удивительно. И где же она его нашла – принесла мне маленький заскорузлый кусочек, иссохший до предела. Не поверите – я схватила этот сыр обеими ручками и давай сосать…
И ожила и до сих пор живу. Сыр на моем столе – хоть небольшой кусочек – присутствует ежедневно. Он спас меня от смерти и сейчас помогает жить.
Вот такие чудесные люди были в военное время. Может быть, кто-то в Киселевске вспомнит ту женщину. Может, и директор киселевского детдома прочитает эти строки и скажет о ней доброе слово. Каким надо быть самоотверженным человеком, чтобы так отнестись к чужому ребенку. Я не забыла ее».
Закончу подборку рассказом Ираиды Савельевны Пановой из Свердловской области:
«Челябинск. 1941 год. Ряд финских домиков, построенных по указу Сталина для беженцев с запада Украины. Мама с маленькой моей сестренкой жила недалеко от того места. Вот ее рассказ: «Прибыли беженцы. Надвигалась зима. Мне, как жене красноармейца, и Шуре давали по 250 граммов хлеба. Нам этого хватало.
Как-то пришел один из беженцев. В чистой одежде. Не смел попросить хлеба… Протянула ему. Взял и ушел.
Через неделю пришел снова – уже грязный. Снова подала. Ушел. В третий раз пришел – от голода еле-еле стоит на ногах, не узнать. Хлеб отдала. Больше не приходил.
Дров не было. И беженцы ломали полы, топили досками печки и грелись. Сколько хватало…»
Этим маминым рассказом я хочу сказать, что разделения людей не было. В общем горе – все едины. А истинная материнская любовь советских женщин сохраняла детей, возвращала к ним воинов отцов (вспомните стихотворение Константина Симонова «Жди меня»). В моей семье потерь не было: в разное время с разных войн вернулись дед, отец, сын, мой сын.
Мама, искреннее любя, сохранила ребенка и своей любовью вернула домой отца. Что это – всеобъемлющая сила любви? Я думаю, да. Отец, конечно, говорил проще: «Божье отведение». И вновь с ними было счастье и мы – послевоенные дети.
А что теперь? Западная Украина, канувший в небытие Бабий Яр, вновь воспеваемая фашистская свастика и советские воины – «оккупанты» Украины. Что это? Я вспоминаю маму, и мне тоже жаль того беженца, с которым она делилась хлебом».
Воспоминания детей войны на нашем канале составляют отдельную подборку, опубликованную здесь.